Горький дым (СИ) - Волков Тим - Страница 52

— Уфф! — выпив, доктор закусил соленым огурчиком и пожаловался. — Заработался — сил больше моих нет! Экспериментальную установку монтируем… Да-да, в Звенигороде!

— Что за установка? — зыркнув по сторонам, настороженно уточнил Устин Петрович. — Поясните! Буквально в двух словах…

— Ну, если в двух словах…

В двух словах все же не получилось. Слишком уж много было специфических терминов: двухстадийный гидролиз, пентозаны, килокалории… выход полезной массы…

— Понимаете, Устин Петрович! Возможно, это будет прорыв… И я получу по шапке!

— Это еще почему?

— Потому что вовремя не распознал идею… А ее уже там, в Звенигороде, выдвинули!

— Значит, установка…

— Да! Возможно, угроза голода будет полостью снята уже к лету…

Вот здесь Иван Павлович нисколько не приврал — установка такая уже была построена! Только не в Звенигороде, а в Люберцах. Там недавно закончили монтажи и уже приступали к испытаниям.

— Иван Павлови-ич! Э-эй! Вы где витаете? — Кондратюк помахала пред лицом доктора вилкой.

— А? — опомнился тот. — Что?

— Этого никак нельзя допустить! — четко, почти по слогам, произнес Устин Петрович. — Установку необходимо уничтожить. И сделаете это — вы!

— Я⁈ — ахнув, доктор и потянулся к рюмке. — Но, я… Я не смогу… один…

— Смею заверить, вы будете не один! — Кондратюк покровительственно улыбнулся. — Мои люди помогут. Что делать конкретно вам, сообщу позже.

Под самый Новый год Петров задержался на Звенигородском заводике допоздна — сломалась машина.

— Ничего, Вадим Андреевич! — усаживаясь на стул, Иван Павлович устало улыбнулся инженеру. — Завтра деталь нужную привезут. С механиком я уже договорился — поставим! А пока переночую здесь, вот, на топчанчике…

— Ну, что вы, Иван Павлович! — резко возразил инженер. — На топчанчике — скажете тоже! Идемте ко мне, я тут недалеко квартирую. С женой познакомлю, поужинаем…

— Нет, нет, спасибо! Мне тут будет гораздо удобней. Тем более — с ребятами насчет ужина сговорился уже. Картошечку обещали! Так что вы, пожалуйста, не беспокойтесь.

— Ну, как знаете… — Вадим Андреевич развел руками и откланялся.

Вскоре явились ребята — курносый блондин Раков и флегматичный брюнет Агаян. Принесли из сторожки чугунок вареной картошки и хлеб.

— Угощайтесь, Иван Павлович! Рассыпчатая! А вот — соль.

— Отли-ично!

Потерев ладони, доктор посмотрел на парней. Те выглядели именинниками. Еще бы — участвовали в таком важном деле! Не каждому доверят. Впрочем, оба были комсомольцы.

— Так, парни! — Петров предостерегающе понял руку. — В героев не играем! Ваше дело — просто смотреть и запоминать. Вы — наши ключевые свидетели!

— Да понятно все, Иван Павлович! Что мы, дураки, что ли?

Время шло быстро. Пока поужинали, поболтали, вскипятили чайку — уже и полночь.

— Пора, — глянул на часы доктор. — Так! Ребята, прячьтесь. А я пошел…

Накинув на плечи пальто, Иван Павлович вышел во двор и зашагал по расчищенной от снега дорожке к недавно починенным воротам.

В свете тусклого фонаря, кружась, падал снег. Сиял, выглянув из-за туч, месяц… Доктор прислушался — за воротами послышался шум мотора…

Вот двигатель замолк… Шаги! Кто-то стукнул в ворота… Иван Павлович поспешно откинул засов.

— Все в порядке? — заглянув во двор, первым делом осведомился Коробейников.

Доктор спрятал усмешку: ну, кого ж еще посылать? Не сам же Кондратюк будет таскать динамитные шашки?

— В порядке, в порядке…

— Сторож?

— Спит, как убитый!

— Эт хорошо… — обернувшись к воротам, Коробейников махнул рукой. — Давайте, парни! Иван Палыч — веди.

Появившиеся во дворе молодые люди — как видно, починенные Евлампия Сергеевича из Наркомпрода — тащили ящики и пахнувшие керосином банки.

— Велено устроить пожар, — на ходу пояснил Евлампий. — Это здесь, что ли?

— Да, пришли. Поднимайтесь…

Скрипел на ветру фонарь. Падал снег… Злоумышленники поднялись по узкой лестнице… И удивленно застыли на пороге.

Посреди цеха возвышалось непонятное массивное сооружение, одновременно напоминающее сеялку и тепловозный дизель.

— Оно? — на всякий случай, уточнил Коробейников.

Доктор кивнул:

— Оно!

— Парни! Живенько!

Войдя в цех, парни деловито распаковали ящики и открыли банки — ударил в нос сильный запах керосина.

— ТщательнЕй, тщательнЕй поливайте! — по-хозяйски распоряжался Евлампий. — А шашки — вон туда… Да не жалейте вы керосину! Так… Осталось только поджечь… Ух, и грохнет же! Так… Уходим… ты, Гриня, подожжешь, и тоже — со всех ног… Ух!

— Здравствуйте, товарищи! Иллюминацию устраиваем? Что ж, самое время.

В цеху появились чекисты. Каретников, Иванов, Шлоссер и ее несколько человек с винтовками.

— Граждане, поднимаем руки! — качнув наганом, скомандовал Валдис. — И попрошу без глупостей.

На следствии вся члены шайки раскололись сразу же и принялись безудержно топить друг друга…

Кондратюка взяли уже на следующий день, по наводке Ратникова, в собственной квартире на Басманной. Все задержанные дружно указали на него, как на главного организатора и подстрекателя.

А вот Коклюшкин, увы, сбежал — слишком уж вертким оказался! Объявили в розыск.

И да, как и ожидалось — Лев Давыдович Троцкий за своих людей не вступился. Вот еще! Не того полета птицы. Не до них.

Что же касается экспериментальной установки, то она оправдала все надежды создателей уже в конце января! Можно было приступать к массовому производству глюкозы. Иван Павлович оказался прав — угроза голода отступала.