Горький дым (СИ) - Волков Тим - Страница 31

Он поднёс их к лицу, понюхал — запах был чистым, без химического оттенка.

— Проба, — сказал он и отправил кристалл в рот.

Сладость разлилась по языку. Настоящая, чистая… без горечи.

— Получилось! — выдохнул он, чувствуя, как в груди отпускает напряжение. — Получилось, Пётр Ильич! Чистая глюкоза!

Инженер смотрел на него, не веря своим глазам. Потом тоже попробовал, и лицо его расплылось в улыбке.

— Сладко! — сказал он. — Как настоящий сахар! Даже лучше! И без горечи!

Они стояли у чана, глядя на белые кристаллы, и молчали. Впервые за долгое время Иван Павлович почувствовал, что всё получается. Технология работает. Продукт есть.

— Теперь главное, — сказал он, — масштабировать. И показать результат комиссии.

Он снова взял пробирку, наполнил её кристаллами, спрятал в карман.

— Я поеду в Москву, — сказал он. — Завтра утром покажу комиссии. А вы — продолжайте работу. Нарабатывайте партию.

— Есть! — Пётр Ильич вытянулся, как солдат.

— Хотя, нет… — Иван Павлович задумался.

Нет, спешить нельзя с этим делом. Просто показать кристаллы комиссии одно дело. А вот если уже готовую продукцию… Что им, кабинетным лбам, какая-то опытная партия? Наглядный продукт — вот что важно. Например, какие-нибудь «глюкозные леденцы» или «питательный сироп». Вот с этим будет весомее.

— Не будем спешить? — догадался Петр Ильич, глядя на доктора.

— Не будем, — ответил Иван Павлович.

Глава 15

Спешить и в самом деле не стоило.

— Мы сделаем продукт, — пояснил Иван Павлович. — То, что можно попробовать, пощупать, взвесить. То, от чего не отмахнутся, как от очередной бумажки с расчётами.

Пётр Ильич почесал затылок, прикидывая.

— А что конкретно? Леденцы? Или сироп?

— И то, и другое, — улыбнулся Петров. — Сироп — для чая, для каш, для больных. А леденцы… Леденцы — это наглядно. Это конфета. Сладкая, настоящая, из опилок и корней. Попробует кто — и сразу поймёт, что мы не шутим.

Он подошёл к столу, взял карандаш и начал быстро набрасывать эскиз.

— Сироп делаем просто: увариваем раствор глюкозы до нужной густоты. Можно добавить лимонную кислоту для вкуса — у нас есть? Или хотя бы яблочный уксус.

— Лимонной нет, — покачал головой инженер. — А вот уксус, кажется, остался. Пара бутылей в подвале. Ещё с дореволюционных времён.

— Отлично. Для леденцов — увариваем до карамельной консистенции, разливаем по формам. Можно даже с ароматизаторами поэкспериментировать. Мятный, например. Или фруктовый.

— Где ж мы фруктовые ароматизаторы зимой возьмём? — усмехнулся Пётр Ильич.

— Найдём, — ответил Петров. — В Москве есть склады бывших парфюмерных фабрик. Там всякого добра — полно. Эссенции, экстракты… Добудем.

Инженер с сомнением покачал головой.

— Бюрократии будет — на месяц.

— А мы не через бюрократию, — хитро прищурился Петров. — У меня есть знакомый чекист. Он поможет изъять для государственных нужд.

Они оба рассмеялись. Впервые за долгие дни — легко, свободно, без напряжения.

— Тогда действуем, — сказал Пётр Ильич. — Завтра же начинаем пробную варку сиропа. А послезавтра — леденцы.

— Отлично, — Петров хлопнул инженера по плечу. — Я завтра приеду с утра. И привезу ещё кое-что.

— Что?

— Сюрприз, — загадочно улыбнулся доктор. — Увидите.

Они вышли из цеха. Ночь была звёздной, морозной. Снег под ногами скрипел громко, отчётливо. Где-то вдали залаяла собака.

— Иван Павлович, — окликнул Петра Ильич, когда доктор уже направился к выходу. — А вы уверены, что нас не прослушивают? Что наши планы — тайна?

Петров остановился, обернулся.

— Уверен, — сказал он. — Но, Пётр Ильич… На всякий случай, запомните: если кто-то спросит, что мы делаем — мы производим техническую глюкозу для лаков и красок. Пищевой продукт — только на бумаге. Вы меня поняли?

— Понял, — серьёзно кивнул инженер. — Для лаков и красок.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Петров. — До завтра.

Он вышел за ворота и зашагал к пролётке, которая ждала его у проходной. Уже садясь в экипаж, он бросил взгляд на заводские корпуса, на трубы, из которых поднимался лёгкий пар, и подумал:

«Скоро здесь будет настоящий завод, который очень сильно сейчас нужен всем — и простым голодающим людям, и иным элементам, которым не выгодно все это».

Он дал знак извозчику, и пролётка тронулась. Москва встречала его огнями редких фонарей и морозной тишиной.

На следующий день Иван Павлович приехал на завод не с пустыми руками. Вместе с ним в пролётке ехал невысокий, сухой старичок с острой бородкой и цепкими, быстрыми глазами. Он был одет в потёртый сюртук и держал на коленях потемневший от времени саквояж.

— Познакомьтесь, — сказал Петров, входя в цех, где уже собрались Пётр Ильич и механик Борисов. — Это Игнатий Андреевич Малинин. Бывший аптекарь. Сейчас работает в лаборатории при Наркомздраве. Специалист по пищевым ароматизаторам и кондитерскому делу.

Старичок церемонно поклонился.

— Очень приятно. Иван Павлович сказал, что у вас тут великое дело затевается. А я, знаете ли, в молодости на кондитерской фабрике работал. При Абрикосовых. Так что кое-что умею.

— Леденцы Абрикосовых? — оживился Пётр Ильич.

— Именно, — старичок улыбнулся.

— Помню такие! На праздник всегда брал.

Игнатий Андреевич поставил саквояж на стол и открыл. Внутри лежали стеклянные флаконы, склянки, пакетики с порошками. — Я принёс с собой кое-что из запасов. Мятная эссенция, лимонная, ванилин. И немного сахарина — для подслащивания. Если ваша глюкоза будет недостаточно сладкой, добавим.

Иван Павлович одобрительно кивнул.

— Отлично. Сегодня будем делать первую партию сиропа. Завтра — леденцы. Всё — под строгим контролем. Игнатий Андреевич, вы отвечаете за вкус. Пётр Ильич — за технологию. Я — за общее руководство и безопасность.

Работа закипела. Первым делом запустили процесс получения чистой глюкозы по новой двухстадийной технологии. Всё шло гладко. Кристаллы выпадали белые, чистые, без горечи. Игнатий Андреевич одобрительно причмокивал, пробуя раствор на каждом этапе.

— Хорошо! — приговаривал он. — Технология чистая, продукт — превосходный. Я такое только на лучших европейских фабриках видел.

Когда партия была готова, приступили к варке сиропа. Пётр Ильич подогрел чан до нужной температуры, Иван Павлович засыпал глюкозу, Игнатий Андреевич добавил уксус и ванилин.

Запах поплыл по цеху — сладкий, тёплый, уютный.

— Пахнет как на кухне у бабушки, — сказал Петр Ильич, принюхиваясь.

— Вот именно, — улыбнулся Петров. — Домашний, знакомый, правильный запах.

Через час сироп был готов. Густой, тёмно-золотистый, он переливался в банках, пах ванилью и чем-то ещё — смутно знакомым, детским.

— Проба, — сказал Игнатий Андреевич и макнул ложку.

Все затаили дыхание.

Старичок поднёс ложку к носу, понюхал. Потом осторожно попробовал. Закрыл глаза. Выдержал паузу.

— Идеально, — сказал он, открывая глаза. — Густота — правильная. Вкус — чистый, сладкий, без горечи. Аромат — отличный. Если добавить лимонной кислоты — будет ещё лучше.

— Есть! — выдохнул Пётр Ильич. — Получилось!

Иван Павлович тоже попробовал. Сладость разлилась по языку. Вкус… да что тут говорить? Такое лакомство да с чаем… к любому празднику подойдет! А цена… цена копеечная получается! Мажь на сухарь или так ложкой ешь — энергетическая составляющая и килокалорий в сиропе много, сил добавит, восстановит после болезни и от голода спасет.

— Это победа, — сказал он тихо. — Маленькая, но победа.

На следующий день делали леденцы. Игнатий Андреевич уваривал сироп до карамельной консистенции, разливал по формам, посыпал сахарной пудрой. Получались прозрачные, янтарные карамельки — такие же, как в детстве у Абрикосовых.

— Чудеса! — восхищался Петр Ильич, смотря на старичка как на волшебника. — Из корней и опилок — и такая красота!