И носило меня, как осенний листок (СИ) - "Alex O`Timm" - Страница 9

…Только вечер затеплится синий,

Только звёзды зажгут небеса,

И черёмух серебряный иней,

Уберёт жемчугами роса, —

Отвори осторожно калитку

И войди в тихий садик как тень,

Да надев потемнее накидку,

Кружева на головку надень.

Доносятся до меня звуки старинного романса, причем запись сделана явно с пластинки патефона. Потому, что слышится скрип металлической иглы и характерное шипение. Я открываю глаза, удивленно обозревую комнату в которой нахожусь. Довольно большое помещение, с высокими потолками и шикарной кроватью под балдахином на которой сейчас нахожусь я, собственной персоной, вызывает скорее немалое удивление. Мое последнее воспоминание, касается рыбалки на берегу Дона, сверкнувшей перед глазами молнии, которая похоже прошла сквозь меня. И сейчас, очнувшись, я ожидал наверное больничную палату, где-то в районной больнице, нежели шикарную комнату, со старинной мебелью и паркетным полом. А уж о кровати нечего и вспоминать, это явно не больничная койка с продавленным матрацем, протертым до дыр байковым одеялом, и простынями отдающими хлоркой. Все как раз наоборот, мягкая перина, и почти воздушное пуховое одеяло создающее такой комфорт, о котором не стоит и вспоминать, находясь в заштатной больничке Хмелинецкого сельсовета.

Некоторое время, еще лежу, наслаждаясь теплом и негой, и пытаясь понять, как я сюда попал, но так ничего и не придумав, откидываю одеяло и заняв сидячее положение, внимательно осматриваю комнату, заодно и разыскивая глазами свою верхнюю одежду. Тем более, что надетое на мне белье, состоящее из длинных белых кальсон, с завязочками у щиколоток, и шнурком на поясе, а также такого же цвета нательной рубахи, подсказывает скорее, что я вновь оказался в армии, именно там и выдавали такое белье. Но честно говоря, качество белья, находящегося на мне, да и обстановка в комнате, явно не соответствует армейскому быту.

Увы, ничего напоминающего обычную верхнюю одежду, я так и не обнаружил, за исключением, разве что легкого шелкового халата, небрежно наброшенного на спинку стоящего неподалеку стула, и шлепанцев, стоящих на полу, у самого ложа, пошитых из овечьей шкуры, мехом внутрь. Между тем, мой организм явно требовал оправки, и потому сидеть дальше, разглядывая, довольно интересную обстановку, явно не стоило. Поэтому, задумавшись, о чем-то постороннем, чисто на автомате, набросив на плечи халат, запахнув полы, и привычным движением затянув легкий узел пояса, вставил ступни в шлепанцы, и поднявшись со своего места, направился в сторону неприметной дверцы, притаившейся за одежным шкафом.

За дверцей оказалась туалетная комната, с умывальником, большим зеркалом и вполне приличным фаянсовым унитазом за легкой занавесочкой. Унитаз был снабжен деревянным кругом и высокой белой трубой, увенчанной массивным фаянсовым сливным бачкам, с вычурными завитушками на его боку. Вниз свисала длинная металлическая цепочка с массивной грушей, служащая для открытия клапана и слива воды. Сделав свои дела, я дернул за нее, и находящаяся в бачке вода, с сильным шумом устремилась вниз, смывая содержимое унитаза. Я же, задернув занавеску, оказался возле умывальника, где на полочке в стакане обнаружил почти новую деревянную зубную щетку с жесткой свиной щетиной, и довольно высокую стеклянную баночку с выступающим носиком, и кнопочкой поверх него. На баночке имелась обычная черно-белая наклейка с надписью латиницей: «Colgate». Слегка смочив щетку, подставил ее под выступающий носик баночки, и нажал кнопку. На щетку тут же выдавилась порция зубной пасты. Ее мятный аромат оказался до того хорош, что я с удовольствием почистил зубы, а затем прополоскал рот, и умылся.

Хотя я еще не очень понимал, где оказался, но подобное начало, мне определенно нравилось. Стоило только выбраться из туалетной комнаты, как на меня налетел сумасшедший вихрь в виде довольно молодой женщины тридцати с небольшим лет, которая буквально задушила меня в своих объятиях, одновременно с этим обрушивая на меня кучу вопросов. Причем вопросы задавались один за другим с такой скоростью, что я порой не успевал осмыслить предыдущий, как на его место становился следующий, а то и не один. От столь неожиданной атаки, у меня вдруг закружилась голова, и я слегка пошатнувшись присел на край своего ложа, и прикрыл глаза.

В этот момент услышал другой голос, принадлежащий скорее мужчине.

— Успокойся, Анечка. Из-за твоего напора, у моего племянника, похоже закружилась голова, боюсь, как бы не было рецидива. Ведь он только отошел от недавней контузии, а здесь ты со своими бесконечными вопросами.

Повернувшись на голос, увидел довольно плотного мужчину в очках, высоким лбом, пышными бакенбардами, усами и широкой окладистой бородой, выступающей вперед лопатой. Лицо смотрящего на меня человека, казалось несколько ироничным, и вместе с тем, выдавало немалый ум и образованность. В голове тут же промелькнуло что-то похожее на узнавание, вот только сколько бы я не напрягал память, так и не мог вспомнить имя этого человека, хотя он был несомненно мне знаком.

— Ну что, папенька. Я же так волнуюсь, ведь Сашенька нам не чужой человек, а тут такой конфуз с его контузией, случившийся из-за этих грязных матросов.

— Успокойся, все это в прошлом, и сама видишь, что сейчас все в порядке. Ведь так, Александр?

Только, я собирался, что-то промямлить, потому что так и не вспомнил имя мужчина, как открылась входная дверь, и появившаяся в дверном проеме женщина произнесла.

— Завтрак готов, Петр Алексеевич, велите подавать?

— Да, пожалуй, стоит перейти к столу. — ответил в мужчина, а в моем сознании тут же вспыхнуло узнавание этого человека. Передо мною явно находился князь Кропоткин Петр Алексеевич, один из основоположников Российского Анархизма, и… тут же проявилось еще одно воспоминание о том, что он является моим двоюродным дядей.

Завтрак прошел в теплой дружественной обстановке. Затем дядя, пожелал мне скорейшего выздоровления, и удалился в свой кабинет, где писал какую-то статью. Я же прошел в сад, сел на скамейку, под пышным кустом сирени, и задумался.

Стоило только попытаться обратиться к памяти бывшего владельце этого тела, как они тут же заполнили все мое сознание, и я даже схватился за голову, из-за того, что их было чересчур много. И они мелькали, настолько быстро, что я порой начинал путаться в них, не понимая к чему относятся, те или иные. Посидев некоторое время, попытался, как-то систематизировать их откладывая в сторону слишком старые, и выдвигая на первое место недавние события.

В итоге, я наконец, добрался до главного, и сумел выяснить следующее. Сейчас я находился в теле, двоюродного племянника Князя Кропоткина, одного из пламенных русских революционеров, который хоть и проповедовал Анархизм, но скорее в плане — Анархо-Коммунизма, поэтому по своим взглядам был достаточно близок к большевикам, благодаря чему, те воспринимали его, как своего сподвижника. Впрочем, это порой не мешало им раз за разом, выселять его из очередной усадьбы, которую он занимал, для себя, под предлогом организации какого-то очередного учреждения. Тем более, что если раньше Петр Алексеевич, и мог ударить кулаком по столу, отстаивая свои права, то сейчас, находясь в преклонном возрасте, все-таки ему уже было далеко за семьдесят, покорно соглашался с тем, что молодому государству победившего рабочего класса, эти особняки нужнее чем ему, и его семье. И потому почти безропотно соглашаясь с этим съезжал из очередного здания, переходя во что-то по проще.

Я в какой-то степени, тоже входил в его семью, хотя находился при нем, и, как представитель «Анархо-Синдикалистской партии», в основе которой лежала идея о том, что только революционные организации трудящихся, базирующиеся на принципах взаимопомощи и коллективного самоуправления, должны и могут способствовать построению нового, действительно справедливого общества. Какое-то время, этот принцип шел в ногу с большевиками, но последние год-два, началась чистка организаций, находящихся несколько в стороне, от основного курса партии Ленина, именно это и стало причиной моего ранения. Во время очередной зачистки реакционного крыла нашей партии, из-за разорвавшейся в комнате гранаты, я получил контузию, и меня ударной волной отбросило на стену, где я и потерял сознание. Точнее это произошло с моим предшественником, тело которого я и занял.