И носило меня, как осенний листок (СИ) - "Alex O`Timm" - Страница 47

— … что-то около двенадцати тысяч. Если вы готовы будете расстаться с этой суммой, то в ближайшие дни, отсюда выходит транспортное судно, направляющееся в Сан-Франциско. И на нем еще имеется место, куда можно будет поставить ваш дрифтер, разве что предварительно освободив его топливные и водяные баки от лишнего груза. Судя по представленным вами документам на судно, это будет не так уж и сложно, зато за три недели, безо всякого риска, вы дойдете до Сан-Франциско, и сможете спустить вашу яхту на воду уже там. Ну, а дальше, будет уже гораздо проще. Все-таки одно дело пересечь океан, а другое каботажный переход, на совсем небольшое расстояние. Даже много меньшее, чем вы уже прошли от Генуи сюда.

Услышав, что на том же судне найдется каюта и для меня самого, я уже не раздумывал, и в тот же день заключил договор, и оплатил, как перевозку судна, так и собственное плавание до Сан-Франциско. Уже на следующий день, мой кораблик освободили от всего лишнего топлива, запасов воды, и некоторых продуктов, которые могли испортиться во время плавания. Я забрал нужные мне в дороге вещи, затем закрыл все люки и двери, которые тут же на моих глазах были опечатаны, и судно, лишившись уложенных вдоль бортов мачт, и трубы, заняло свое место на палубе океанского парохода. Вскоре там появился и я заняв одну из кают.

Следующие три недели плавания, я откровенно скучал, домучивая «Виконта де Бражелона» — последние книги о д’Артаньяне, и Виктора Гюго, взятого в корабельной библиотеке. В остальном все было как в любом другом подобном плавании, и описывать все эти интриги и разговоры, нет никакого желания. Десятого марта 1921 года наш пароход прибыл в Сан-Франциско. Сразу же после выгрузки, на меня накинулись местные таможенники, требующие показать мой груз. В ответ, я вызвал находящегося в городе консула РАР, и в его присутствии объявил, что моя яхта, не будет заходить ни в один порт Соединенных Штатов. А здесь в Сан-Франциско, только проведет некие технические работы, по восстановлению мачт, трубы, и произведет загрузку топливом и некоторыми продуктами питания, и отправится в Русскую Америку. Уж очень мне не хотелось светить найденным на Корсике кладом, а то, что на него обратят внимание, не вызывало никаких сомнений.

Разумеется, оплатить работу таможенной службы все же пришлось. Точнее специальную стоянку, где мое судно находилось для исполнения ремонтных работ, заправки и закупки необходимого. Причем, судя по местным расценкам, с меня содрали, как минимум двойную стоимость. Да и сам я тоже не мог покидать этого места. Но уже через три дня все было готово, и я получив отметку в маршрутном листе, вышел в сопровождении катера таможенной службы, и направился на север. Катер сопровождал меня, как минимум до Форт-Брэгга, похоже очень надеясь на то, что я отверну к берегу. На седьмой день каботажного плавания вдоль берегов США, я наконец преодолел восемьсот миль пути, и пересек границу Русско-Американской Республики. В Александровск заходить не стал. Впрочем, встретивший меня катер местной Пограничной стражи, едва взглянув на мой документ, только и сделал, что выразил мне соболезнования, по поводу безвременной кончины моего отца, и не особенно осматривая мою яхту на предмет возможной контрабанды, тут же откланялся. Впрочем, вряд ли имеющиеся в сейфе драгоценности, можно было считать контрабандой, а показывать французские наполеондоры, я и не собирался.

Отдохнув небольшом городке, расположенном у устья залива имени Педро де Альберни-и-Тейшидора капитана какой-то роты, служившего здесь с 1790 по 1792 год, и убитого местными индейцами, о чем гласит надпись на воздвигнутом в его честь памятнике, я нанял местную команду, и следующие восемьсот миль пути прошел уже вдвое быстрее, потому что яхта двигалась уже без остановок на отдых. И наконец в начале апреля 1921 года, прибыл на остров Долгий в принадлежащее нашей семье поместье, где меня встретила любимая тетушка.

Привезенное мною золото, и драгоценности, найденные в пиратском кладе на берегу Корсики, она восприняла вполне благосклонно. Более того, по ее словам, выходило, что об этом кладе известно уже достаточно давно, просто все его поиски так и не привели к успеху, а роман Александра Дюма, «Граф Монте-Кристо», как раз и был написан на основе слухов об этом кладе, который якобы принадлежал одному из капитанов берберийского корсара Аруджа Барбаросса. Правда это или нет, я не знаю, но пусть будет так, раз уж тетушка с такой уверенностью об этом говорит. Все это было перемещено в семейное хранилище, и до поры сложено именно там. Увидев, что там хранится помимо привезенного мною, решил, что бедность нам не грозит при любых раскладах.

Шокировала смерть отца. Впрочем, Ольга Борисовна скрывать правду о его смерти не стала, объяснив, что отцовы увлечения местными «рыбачками» и «пастушками» до добра никого не доведут. И к концу своей жизни, его тело представляло собой что-то среднее между Чудовищем Франкенштейном, и горбуном из «Собора Парижской богоматери».

— Выпавшие клоками волосы, открытые гноящиеся язвы, по всему телу, провалившийся нос, и ужасный запах исходящий от него.

— Он болел сифилисом? — Предположил я.

— Да. Именно поэтому и не желал встречи с тобой. Сейчас уже не о чем беспокоиться. После его смерти наше имение п моему настоянию, подверглось самой тщательнейшей санитарной обработке, а флигель, где он провел последние месяцы жизни, и все находящиеся в нем вещи, сожгли дотла. В тот же день мы добрались до семейной усыпальницы, расположенной на одном из небольших необитаемых островков, принадлежащих нашей семье, и я наконец увидел на обелиске, стоящем в ногах, его фотографию, практически не найдя отличий между ним и самим собой.

Привезенные мною деньги, позволили мне купить две тысячи восемьсот квадратных километров земель, расположенных на семьдесят километров по берегу Северного Ледовитого Океана и на сорок километров на юг, между реками Сагаваниркток и Купарук. Как раз в том месте, где в истории моего мира будет основан поселок Прудо-Бей и открыто огромное месторождение нефти и газа. Руководство нашей республики смотрело на меня, как на местного дурачка, которому некуда девать деньги. А тетушка, узнав о сделке, едва не устроила скандал, и мне едва удалось убедить ее в том, что я поступаю правильно. Сделка была заключена, на самом высоком уровне, и вскоре мне были выданы документы, которые невозможно было оспорить. Но я-то точно знал, что эти земли принесут мне такую прибыль, которая не снилась никому из местных олигархов.

Впрочем, я не торопился, показывая то, что находится там, и тем самым несколько успокоил руководство нашей республики. По большому счету, я даже ни разу не появился в тех местах, хотя исправно вносил налоги за купленные мною земли, оплачивая их можно сказать в убыток себе. А спустя три года, экспедиция, организованная правительством нашей республики, добралась до тех мест, и то, что они там обнаружили взорвало, чуть ли не всю Аляску. Неожиданно выяснилось, что именно там находится крупнейшее на территории Северной Америки, нефтегазовое месторождение. И одна только разработка этих месторождений, способна принести в нашу семью миллиарды рублей прибыли. При этом, ни о каком инсайде, не могло идти и речи, ведь никто из ныне живущих даже не предполагал, что там могут обнаружиться такие месторождения, даже в моей истории эти месторождения были обнаружены только в шестидесятых годах. Здесь все произошло гораздо раньше, но все равно о том, что там имеется я просто не мог знать, а, следовательно, и сделку, оспорить было невозможно.

Разумеется, для разработки месторождений пришлось найти инвесторов, причем на достаточно высоком уровне, но даже так, я получал значительную прибыль, сразу же перейдя на порядок выше своего прежнего положения, в одночасье превратившись из «дурачка, не знающего куда девать деньги» в преуспевающего инвестора, с которым нужно иметь дело.

В 1926 году, Ольга Борисовна, наконец добилась своего, и сосватала мне невесту. Свою тезку Ольгу Александровну Баранову, правнучку Александра Андреевича Баранова. Того самого, что долгое время руководил делами Русско-Американской компании, а в 1802 году стал первым главным правителем русских колоний в Америке. Примечательно, что он остался единственным представителем купеческого сословия на такой высокой и ответственной должности в истории РАК. А еще через год, жена подарила мне сына, Николая Александровича Волкова, будущего наследника всего состояния нашего рода. А еще через три года красавицу дочь, и этим мы решили ограничиться. Ольга Борисовна Абатурова, души не чаяла в моих наследниках, и была наверное лучшей бабушкой, которую только можно представить. Лишенная собственных детей, всю свою любовь отдала Коленьке и Мариночке. И следующие семь лет, не отходила от них ни на один шаг, покинув нас в мае 1933 года, и переписав все свое состояние на внучку, мою дочь Марину Александровну.