Беспощадный целитель. Том 7 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 25

Слева двадцать вторая держалась — но держалась как-то рвано и дёргано, с явным перерасходом сил: стихии летели веером, строй гулял, и даже отсюда, за триста метров, было видно, что командует там страх, а не капитан. Рольф на их кромке дрался зло и в одиночку, как дерутся люди, которым нечего больше доказывать никому, кроме себя.

Вторая волна пошла через час, и пошла неправильно. У нас она была куда гуще, чем у соседей. Но хуже было другое: часть массы нырнула в левую галерею, в моё узкое горло, будто знала дорогу. Сытый зоб соглядатая передал мне привет: нас топили и делали при этом крайне грамотно и аккуратно, и егерское расписание было тут ни при чём.

Мы выдержали и её, но уже напрягая жилы по полной. Вторая волна уже не прощупывала, она давила, надеясь смести нас массой. Твари шли намного сильнее и злее, мелочь разбавилась среднеразмерными тварями. Они выглядели горбатыми и костистыми, покрытые облезлыми перьями. И самое противное — они молчали. Молчащие всегда хуже. Калитка в стене захлебнулась на первой же минуте, и Эйре пришлось открывать вторую, дробя поток надвое; Дэмион разрывался между двумя горлами, копьё его свистело, тьма на кромке рвалась и вставала снова, а я работал уже по полной, и плевать, что там разглядят сверху. Когти входили под костяные воротники, в горловые щели, в глазницы; тело помнило эту работу лучше, чем я сам, и делало её экономно, как швея делает стежок — не думая о каждом. В какой-то момент на бруствер взлетела тварь размером с телёнка, снесла плечом Лину и получила от меня оба когтя в основание черепа раньше, чем додумала свою тварью мысль до конца. Стена Эйры к концу пошла трещинами, и она гнала лёд на восстановление горстями, бледнея с каждой горстью. Лине верхняя тварь достала плечо, но плеть в её руке не дрогнула ни на мгновение, когда она убивала следующую. Рана на плече обильно кровоточила, и я перевязывал её сам, как только появилось хоть немного времени. Мне пришлось зашивать её быстро и грубо, на шаг в четыре стежка, как и положено самоучке. Дэмион держал кромку, но плёнка тьмы на его лезвии дважды срывалась в клочья, и оба раза он загонял её обратно сам, лишь скрипнув зубами.

Ребятам было откровенно хреново, а вот моё ядро пило жизненную силу умирающих. Каждая смерть на перекрёстке падала в чёрное солнце тёплой каплей, и к концу второй волны оно поднялось больше чем наполовину, несмотря на обильные траты. Огненный мешок в левой галерее ждал своего часа нетронутым — слишком рано тратить такую ловушку. Козыри не жгут на разогреве, а в том, что нас ждут ещё сюрпризы, я был уверен.

Третья волна поднялась из глубины раньше срока — гул пошёл через двадцать минут, сильнее прежнего, и в этом гуле уже слышалось что-то тяжёлое и костяное, идущее позади мелочи, как таран за пехотой.

— Приготовились! — Эйра встала к стене, и лёд потёк по трещинам. — Держим горло, работаем по…

— Стойте. — Голос Алисы разрезал команду поперёк, и от этого голоса у меня похолодела спина раньше, чем дошёл смысл. Она стояла в нише, вытянувшись, и лицо её было повёрнуто не к нашим галереям.

Влево. На триста метров влево.

— У соседей, — сказала она бесцветно, тем самым голосом, которым дар говорит сквозь неё. — Стена упала. Слышу — камень вниз, много… и крик. Они кричат, Мертвец. Там прорыв.

Я обернулся. В прямой видимости, через провал галерей, точка двадцать второй тонула: серый поток перехлёстывал через осевший бруствер, строй лопнул, кто-то уже пятился к тыловой стене, и на самой кромке этого развала, спиной к камню, огрызалась мечом одинокая белобрысая фигура.

Их прорыв — мой левый фланг. Триста метров, и волна, сожрав их точку, покатится к нашей, уже разогнавшаяся, и остановить её будет куда сложнее.

А ещё там, спиной к стене, умирал человек, которого через неделю мне полагалось убить самому…

Глава 14

Решение созрело за удар сердца, ровно за столько, за сколько и должны созревать решения, от которых зависит, кто доживёт до заката. Каждое такое решение навсегда впечатывается в сознание принимающего, и слава Небу, что я не настоящий восемнадцатилетний пацан. Мой разум уже проанализировал всё и принял решение.

По факту это выбор без выбора, о чём мало кто понимает. В отличие от остальных, мне отлично известно поведение тварей. Между нами каких-то жалких триста метров. Волна, сожравшая точку двадцать второй, докатится до нас разогнанной и ещё более злой от попробованной крови. Она пойдёт с фланга, где у меня заложен единственный козырь, который жалко тратить на разогревочный бой. Значит, гасить надо там, у соседей, пока их мясорубка не превратилась в наш трамплин. А ещё там, спиной к камню, дрался человек, чья смерть сегодня обошлась бы мне дороже его жизни: мертвец не выходит на дуэль, а без дуэли долг между нами повиснет навсегда. Он должен умереть от моей руки, ведь острый язык с лёгкостью скажет, что именно из-за меня он погиб, потому что я испугался и отдал его тварям. В целом мне, конечно, плевать, но из-за сраных клятв мне придётся нарабатывать репутацию.

Так что это было не благородство, а банальная арифметика старого царедворца.

— Эйра — точка твоя! — Я уже затягивал ремень на предплечье Лины, поверх свежей повязки. — Держите горло, в левую галерею не отступать ни на шаг, что бы ни лезло оттуда. Кросс, ты на острие, держи их как хочешь, но удержи. Морок, на тебе общий контроль ситуации. Мы с Колючкой к соседям. Снимем давление и тут же вернёмся.

— Принято. — Эйра не потратила и секунды на спор, только мгновенно оценила моё состояние и, не увидев во мне ничего, что её бы напрягло, кивнула со словами:

— Не задерживайтесь.

— Почему я? — Лина уже бежала рядом, к пролому в боковой галерее, и голос её подпрыгивал в такт шагам.

— Потому что у тебя стихия воздуха и ты самая быстрая из них. И потому что ты единственная, кроме меня, кто сейчас может легко бежать. Дэмион и Эйра в паре намного эффективнее, чем если эту связку разбить.

— Логично. — Она сглотнула. — А почему мне страшно?

— Потому что ты умная. Страх — это топливо. Работай вторым номером и держись рядом. Я обещал, что просто не будет, Колючка. — Ответом мне был едкий смешок, но важно было другое. Она была готова к бою, и ей это нравилось. Небо мне благоволит, раз моя команда состоит из таких психов, их нужно просто немного обучить до приемлемого уровня.

Галерея между точками встретила нас тварями, и твари эти были крайне разные. Изнанка вообще не любит однообразия в вопросах чужой смерти.

Понизу шёл жидкий ручеёк отставшей от волны мелочи, и его мы проходили, не сбавляя шага: я резал нижних на бегу, когти входили и выходили, как игла швеи. А вот сверху галерея жила своей жизнью. Я почуял их раньше, чем увидел, — по запаху, кислому и старому, как нежилой погреб: под сводом, вцепившись крючьями в камень, висели гроздья тварей-прыгунов, плоских, серо-каменных, неотличимых от породы, пока не шевельнутся. Эти не бегают за добычей. Эти ждут, когда добыча пробежит под ними, и падают — беззвучно, всем весом, крючьями вперёд.

— Верх! — рявкнул я, и Лина поняла с полуслова.

Острые как бритва ветряные лезвия ушли вверх веером, хлёсткими дугами, и первая гроздь осыпалась с потолка недозревшей: твари падали уже рассечёнными, шлёпаясь о камень мокрыми звёздами. Вторая гроздь успела прыгнуть — я принял одну на разворот когтей, распорол в воздухе, вторая промазала на ладонь и лопнула под каблуком Лины, третья вцепилась крючьями мне в наплечье и умерла раньше, чем начала жевать. Дрянные твари, слабые и хлипкие, но в темноте, если ты их не чуешь, именно такие и собирают самую обильную жатву среди самоуверенных.

Тридцать секунд. Сорок пять. На минуте десять мы вывалились из пролома на плато двадцать второй — прямо в развал их обороны.

Точка тонула, и теперь, вблизи, стало видно почему.

Бруствер не осел сам, его сломали, и, в пику им, сделали это не мы. В серой массе мелочи работали твари покрупнее, каких на нашем перекрёстке ещё не было: приземистые, широченные в кости, с лобовой плитой вместо морды.