"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 88

Я думаю, вы о нём знаете.

И… меня интересует вот что. Почему он всё ещё существовал до недавнего времени? Это какая-то странная политика невмешательства? Или для вас рабство, убийства и охота на разумных — это просто часть нормы?

Пауза. Кайлер не сразу ответил. Потом медленно кивнул, словно ожидая именно такого вопроса.

— Ты видишь мир слишком прямолинейно, чужак, — сказал он наконец. — Город, о котором ты говоришь, известен нам. Более того, мы знали о нём уже давно.

И да, мы понимаем, что происходит внутри.

Работорговля, жестокость, паразитирование на слабых… Всё так.

Он прошёлся по комнате, разглядывая что-то в себе или в прошлом.

— Но мы на границе. Всего в двух сотнях километров отсюда — один из старых порталов. И он… открыт. Постоянно. С той стороны приходят мертвецы. Не такие, как ты, возможно, привык видеть. Не гнилые оболочки с топорами, нет. Это старые воины, остатки древних армий. Они появляются десятками, иногда сотнями.

Каждый день.

Он повернулся ко мне.

— Мы не нападаем на разбойников, потому что не можем. Все силы — здесь. На удержании. Если мы ослабим защиту и выйдем в поход, нас просто сметут.

А те… — он махнул рукой в сторону, будто указывая на запад, — они слишком малы, чтобы угрожать нам.

Они знают это.

И именно поэтому до сих пор живы.

Я молчал.

Мозг судорожно прокручивал услышанное.

Мёртвые. Старые армии. Открытый портал.

Если это правда…

— И вы… ничего не можете сделать с этим? — спросил я.

— Мы делаем всё, что возможно, — сухо отрезал Кайлер. — Ты ещё не был на передовой. Ты не видел, как умирают наши. И ты не видел, сколько раз они снова поднимаются.

Это не война. Это… удержание конца.

Заброшенный рубеж.

Мы — остатки.

Он тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.

— Я не оправдываю город, о котором ты говоришь.

Но у нас нет на него сил.

А у тебя, как я понял… силы всё же есть.

Раз ты добрался сюда и до сих пор жив.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Вопрос в том, чужак…

Зачем ты сюда пришёл на самом деле?

И что собираешься делать дальше?

Кайлер молчал, вглядываясь в меня чуть прищуренными глазами. Я чувствовал, как в комнате повисла тяжелая пауза — не из враждебности, нет, — скорее, из недоверия. Он пытался решить, шучу ли я, блефую… или действительно понимаю, во что ввязываюсь.

Я не стал увиливать.

— Слушай, — начал я спокойно. — Мне не нужно, чтобы вы объявляли поход или развязывали войну. Это бесполезно.

Я не идеалист. Я не герой.

Но мне нужно, чтобы портал, ведущий на мою Землю, остался закрыт.

Надолго.

И если я смогу как-то переломить ситуацию на границе, остановить волну мертвецов — пусть даже на время — вы сможете убедить этих… крыс в пустыне держаться подальше от портала.

Без шантажа. Без убийств. Просто… договоритесь.

Вы ведь умеете договариваться?

Кайлер откинулся в кресле, скрестил руки на груди.

— Ты предлагаешь свою помощь? Один? Против потока нежити, с которым едва справляются сотни? — он усмехнулся. Не злобно. Даже… с уважением, быть может. — Ты даже не на стадии формирования ядра. Что ты собираешься сделать? Бросить в них байк?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Но у меня есть… кое-что.

И доступ к вещам, которых, возможно, у вас нет.

Я не прошу верить на слово. Просто… дайте шанс. Я не прошу ресурсы. Не прошу людей. Только… не мешайте.

Если смогу — помогу.

Если нет — вы ничего не потеряете.

А если получится — вы получите шанс на передышку.

А я — шанс договориться с теми, кто может угрожать моему миру.

Он молчал. Потом кивнул сам себе и медленно произнёс:

— Ты странный, чужак.

Ты не похож ни на местных, ни на гостей из других миров.

Но, пожалуй, ты прав. Я ничего не теряю.

Он встал, подошёл к стене и активировал голографическую карту. На ней вспыхнуло несколько точек, одна из них — ярко-красная, будто горела.

— Это — передовой аванпост. До него меньше суток пути, если не зевать.

Покажешь, на что способен?

Покажешь, что не просто слова?

Я встал.

— Только покажи дорогу.

А дальше — разберусь.

Он кивнул, и в его взгляде на миг мелькнула тень надежды.

— Тогда иди. У нас здесь редко бывают чудеса.

Но, возможно, ты станешь одним из них.

Меня провожают через восточные ворота. В руки — карта, в другую — свиток с краткой сводкой. Бумага старая, края обгоревшие. Сопровождающий — местный парень, явно видавший сражения. Шрамы, потускневшая броня, уставшие глаза. Но говорит чётко и по делу.

— У нас три основных типа мёртвых, — бросает он, пока мы спускаемся по старой насыпной дороге. — Первые — «ползучие». Самые простые. Много, медленные, тупые. Идут без устали, пока не развалятся. Если знаешь, куда бить — справишься.

Я киваю. Против зомби драться умею. Главное — не дать окружить.

— Второй тип — «блуждающие». Эти уже хуже. Быстрее. Сохранили что-то от старой жизни. Нападают из засады, иногда с оружием. В одиночку лучше не сталкиваться, особенно ночью.

Он с подозрением косится на мой мотоцикл.

— Ты хоть спать умеешь с открытыми глазами?

— Если нужно — научусь, — бурчу в ответ.

Он фыркает и продолжает:

— И третий тип… «Связанные». Мы о них почти ничего не знаем. Они приходят редко. Обычно в сопровождении других. Неуязвимые, будто броня у них вшита в кожу. Иногда у них странные знаки на теле. Или глаза, будто не отсюда. Их будто кто-то держит за нити. Рубишь, а они встают.

— Как часто они появляются? — спрашиваю.

— Раз в пару недель. Или когда долго тишина. Будто нас испытывают.

Впереди холм. За ним — пустыня. Дальше — передовая. Он останавливается.

— Ну что, чужак, хочешь помочь — вали вперёд. Но если не вернёшься — я не удивлюсь.

— Я и сам не буду удивлён.

Мы смотрим друг на друга. Я жму ему руку — неожиданно крепкую.

— Если выживу, у меня будет пара идей. Насчёт всей этой войны.

— Тогда вернись. У нас тут идей не хватает.

Я киваю, завожу байк. Он срывается с места, песок летит из-под колёс. Вокруг только сухой ветер и жаркое солнце. Ни деревьев, ни птиц, ни звука жизни.

Но где-то впереди — враг. Мёртвый. Упрямый. Неустанный.

А у меня — пара литров воды, холодный байк и упрямство похуже любого проклятия.

Начнём с этого.

Песок под колёсами меняется — он становится плотнее, будто натоптанный. Я сбрасываю скорость, чтобы не спугнуть ничего раньше времени. Мотор урчит глухо, а сам я, несмотря на жару, чувствую, как холодок ползёт по позвоночнику.

Впереди — несколько силуэтов. Сначала подумал, что это просто куча камней. Потом — что это статуи. Но когда одна из них повернула голову на звук, всё стало ясно.

Мертвецы. Те самые «ползучие».

Пятеро. Движения рваные, но целенаправленные. Плоть в разной степени разложения, остатки доспехов и шкур. Один с поломанным копьём, другой вообще без нижней челюсти, но с арбалетом, который уже натягивает.

— Серьёзно? — вздыхаю и слезаю с байка.

Два выстрела — арбалетчик падает. Подхожу к остальным. Патроны тратить не хочу, так что — ближний бой. Тело само вспоминает удары, движения. Клинок, добытый у одного из стражей, прорезает их гниющее мясо легко. Один. Второй. У третьего в животе какие-то черви, приходится отбросить.

Пять трупов через пару минут. Выхожу из боя почти без царапин. Сижу на песке, тяжело дыша. Жду.

— Ну? — бросаю в пустоту. — Абсолют, где моя энергия? Где сообщение? Где фанфары?

Тишина.

Ничего. Ни одной единицы. Ни достижений, ни уведомлений. Просто дохлая тишина, даже песок не шевелится.

— Ладно, — пробормотал я и встал. — Чего я ждал? Уровень-то не тот. Им, наверное, ещё рано было умирать, чтобы хоть как-то быть полезными.

Сажусь на байк и устремляюсь в сторону горизонта.

До следующего уровня средоточия мне нужно почти два миллиарда единиц энергии.