"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 655

Что он будет делать в Аршате, Мирген тоже пока не знал. К мастеру Баджалу он, конечно, не пойдет; старик и так сделал для него многое, да и у него маленьких внуков четверо – ни к чему лишние люди в избе, да и неудобно просить его о помощи. Он своих детей потерял, зачем ему чужие беды?

Можно бы попросить немного крупы, хлеба и яиц у той доброй женщины, что покупает у него курут и мясо. Не за так, конечно, заплатить ей – так не стыдно. Заодно она поможет девушкам перестирать и заштопать насквозь прожженную, горько и едко пропахшую дымом одежду. Но у нее задерживаться нельзя: надо ставить свой шатер или искать пустой дом, чтобы никому не мешать. И еще Мирген подумал, что надо бы найти мастера-ювелира, если тот еще не ушел из поселка, поблагодарить его за чудесные украшения – настоящие обереги. Они предупредили его об опасности: да, примчаться на зов сразу же и защитить стан он не успел, но приехал как раз вовремя: еще бы чуть-чуть, и разъяренные родичи точно расправились бы с чужачкой.

Он всегда полагал, что помощь родичей ему потребуется, если он всерьез пойдет искать отца и его спутников, пропавших тогда вместе с ним. Но этой ночью неожиданно понял, что помощи от своих ждать не пришлось бы. Они не любили их с сестрой, терпеть не могли его самого и его успехи в охоте и торговле, им мозолила глаза красота девушки, и теперь они нашли способ от них избавиться, поддержав жестокого сотника. Одно радовало Миргена, хотя он и понимал, что чужому горю радоваться нельзя: теперь Джалгар и сам не захочет Айрату в жены, даже если ему очень нужен будет меч сотника и собственная юрта. Найдет себе другую девку, без изъяна. Мирген, конечно, очень жалел сестру и не хотел для нее такой участи: ведь страдать будет девчонка от своего невольного уродства, хотя со временем кожа восстановится, и багровый след на половину лица не будет бросаться в глаза столь заметно, но теперь уже никогда не исчезнет совсем, и долго еще будет мучиться сестрица. Но благосклонен дух Тэнгэр, хранитель Великого Неба, – будут другие заботы, да и после такого пожара спасибо, что сами живы остались.

…Убежав подальше от сочувствующих взглядов и устроившись между больших камней возле маленького водопада, Айрата кое-как пыталась смыть с себя пепел, золу, грязь и засохшую кровь. Все лицо горело и ужасно саднило, слезы лились против воли, от золы щипало в глазах. И боль пронизывала израненные губы, когда она попыталась выпить из пригоршни.

Айрата сползла с камня на землю и, обхватив колени, тихо заскулила от боли и обиды. Никто не просил спасать чужачку, которая навлекла на них беду, но в первый день девушка показалась ей такой беззащитной и слабой, что она все время ее жалела. Едва очнувшись, она только изредка просила пить и благодарила юную хозяйку за заботу. Айрата тогда ей рассказала, что благодарить надо не ее, а брата – и долго еще рассказывала ей про Миргена, про охотников, про опасную и беспощадную пустыню. Девушка кивала и улыбалась. И Айрата уже лелеяла в глубине души надежду, что они станут подругами: ее, сироту из небогатой семьи, не жаловали сверстницы, в детстве с ней не хотели играть, потом – не брали в общие забавы и обходили стороной на праздниках, но пришлая чужеземка ничего не знала о ней и так хорошо и ласково улыбалась, держа ее руку в своих, узких и тонких.

А потом пришли они… Юрта лекаря и его отца стояла первой у края селения, она же первой и загорелась. Выскочив на шум, девушка нос к носу столкнулась с гийнханцем в звенящей броне. Швырнув пылающий факел в сторону, он обогнул ее и ринулся в шатер.

Так она и думала!.. Пленница… Они все-таки пришли за ней.

Айрата кинулась следом, кашляя и задыхаясь от непроглядного дыма. Кричала, звала нежданную гостью, но воин в блестящих щитках уже выволок ее из огня. С силой оттолкнув досадную помеху, он потащил свою добычу прочь. Айрата упала ничком прямо на горящие балки, успела вскочить, сбивая пламя с себя, но огонь перекинулся на косы, а от дыма становилось уже трудно дышать…

С трудом выбравшись за пару мгновений до того, как от юрты остался обгоревший черный остов, Айрата упала на колени, кашляя, задыхаясь и тщетно пытаясь глотнуть свежего воздуха. Из селения прочь, в ту сторону, где должна начинаться тайга, помчалась высокая и стройная фигура всадника. Сквозь пелену от едкого дыма в глазах Айрата все равно узнала его и тут же увидела, как один из гийнханцев натянул вслед тугую тетиву. Она закричала изо всех сил.

– Аюр!

Пламя гудело и трещало, разносимое ветром, грохотали, рушась от прожженной опоры, остовы юрт и построек, звенело оружие, ревел скот, шумели люди. Всадник обернулся, и это спасло его от выстрела в спину. То ли и вправду услышал ее голос, то ли решил, что померещилось издалека в едином общем крике… А потом вдруг покачнулся в седле и резко наклонился вбок, однако удержался и, немного замешкавшись, пустил коня галопом. Откашлявшись, Айрата вытерла рукавом вспотевший лоб и только тогда почувствовала, как нестерпимо жжет всю левую половину лица…

…За спиной с тихим шорохом раздались в стороны кусты, и под чьими-то сапогами зажурчали вниз по склону мелкие камушки. Айрата всхлипнула в последний раз, глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы никто не видел, как она ревет в три ручья, скорчившись у большого камня. Ее и теперь мучило это болезненное ощущение, как будто каждый раз со лба и щеки сдирали кожу, и ледяная речная вода не помогала: малейшая песчинка, попавшая в поток, царапала, словно раскаленное лезвие. Сдавленно поскуливая от боли, Айрата прикладывала к пылающей щеке холодную от воды ладонь.

Легок на помине, к ручью спустился молодой лекарь. Сперва не заметив Айрату, что спряталась чуть ниже по течению среди камней, он наклонился к воде, неуклюже умылся одной рукой, проливая воду на себя, потом снял рубашку и принялся обливаться из пригоршни. Айрата знала, что негоже так разглядывать, но все-таки смотрела на его намокшие от воды черные волосы, собранные на затылке в небрежный узелок, обнаженную спину с россыпью мелких родинок, стройные плечи, пропитавшуюся кровью повязку, загорелые до локтей жилистые руки – запястья украшали цветные плетения из дерева и пестрых ниток. В отличие от парней, которых она встречала в селении, на ярмарке и на праздниках, он не мог похвастаться ни недюжинной силой, что наливалась бугорками под кожей, ни игрой на хуучире, ни залихватской пляской, как Джалгар. Но зато он умел читать и писать, прошлой весной легко поставил на ноги простудившегося дядьку Сухбата, а недавно спас молодую девку из соседнего стана, что тяжело рожала богатыря-первенца.

Словно почувствовав пристальный, любопытный взгляд, Аюр обернулся и наконец увидел младшую сестру своего друга. Айрата поспешно размазала слезы по щекам, но забыла про ожог, и соль впилась в кожу невидимыми, но очень острыми зубами. Заметив, как старательно она сдерживается, чтобы не плакать, Аюр подошел, сел рядом и, аккуратно взяв ее за подбородок, не задетый огнем, повернул к себе разукрашенной частью лица и долго, внимательно разглядывал вспухшие багровые края. Вынув из сумки широкие, плоские листья, переложенные между друг дружкой тонкими, раскатанными в пластинки слоями бересты, он приложил один к ее горящей щеке. Листок оказался мягким, шелковистым и теплым, но на удивление быстро унял резкую, жгучую боль, оставив легкую прохладу.

– Держи сама, – Аюр взял ее руку и положил ладонь на лист. Пальцы у него оказались такие же прохладные, и оттого прикосновение отозвалось приятной нежностью.

– Смеешься надо мной, – вздохнула Айрата.

– Вовсе нет, – серьезно ответил он. – Была обыкновенная, а стала красивая.

– Точно смеешься! – вспыхнула девушка и вырвалась, оттолкнув его руку. – Какие у меня дети будут? Тоже слепые на один глаз? Да и кто меня теперь, такую кривую, замуж возьмет?

– Неправда, – повторил он. – Ты бросилась в огонь, чтобы спасти другого человека. Это совсем другая красота, и ее не сразу видно. Но зато красивое лицо потерять проще простого, а красивую душу у человека не отнять. Зрение восстановится. Детям такое не передать. Это ведь у тебя не врожденное. И ожог пройдет. Со временем станет поменьше.