"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 465

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы разумные приняли решение.

Я увидел это раньше, чем понял — по тому, как трое из них синхронно сместились назад, ближе к главарю, будто отрезали себя от остальных. Не прятались. Не искали укрытия. Просто заняли позицию, где их проще не сбить толпой.

И одновременно — у троих изменилось лицо.

Не страх. Не ярость.

Холодная, почти деловая готовность. Такая бывает у людей, которые заранее смирились с тем, что дальше — либо победа, либо конец. Третьего варианта нет.

Они достали ядра.

Маленькие. Тёмные. Не такие, как нормальные — не «кристалл силы», а кусок плотной энергии, запаянной в оболочку, которая едва держит форму. Я видел подобное один раз и запомнил навсегда: не усиление, а последняя спичка в сухом сарае. Сгорит всё. Вопрос только — кого зацепит пламя.

— Вот и выросли, — пробормотал я себе под нос.

Главарь не остановил их.

Не отговорил. Не отдёрнул. Он просто кивнул — как хозяин, который согласился бросить дорогих собак на волка. И ему не важно, сколько собак вернётся. Главное — чтобы волк лёг.

Трое разом проглотили ядра.

Без сомнений. Без демонстрации. Даже не глядя друг на друга.

Мир дрогнул.

Не визуально — ощущением. Как если бы воздух на мгновение стал плотнее, а потом резко разжался. Их энергетика взорвалась изнутри и тут же начала рвать их же тела, потому что этот объём не предназначен для человека. И даже для «бывшего человека» — тоже.

Я видел, как у первого пошли трещины по коже — не кровь, не мясо, а именно энергетические трещины: световые разломы, будто его собрали из глины и обожгли слишком быстро. Второй выгнулся, как от удара током, и встал на носки — у него внутри всё заорало, но он не издал ни звука. Третий просто улыбнулся — широко, странно, как ребёнок, которому дали игрушку, о которой он мечтал.

Потом они двинулись.

И вот тут всё стало по-настоящему опасно.

До этого я управлял боем. Дёргал нити. Ломал связки. Выбирал темп. Теперь темп выбирали они — и темп был не «удобный», а смертельный.

Первый ворвался ко мне настолько быстро, что я не успел оценить траекторию. Не рывок — вспышка. Я поднял клинок, и удар пришёлся в плоскость лезвия. Доспех вспыхнул по внутренней кромке, а меня всё равно снесло назад на два шага, как от удара кузнечного молота. Земля ушла из-под ног, и если бы не усиление, я бы упал.

— Сильно, — выдохнул я.

Второй ударил не руками.

Он ударил полем.

Вокруг него воздух начал резать кожу даже через доспех — тонкими, короткими волнами, как наждачкой. Это не было заклинанием в привычном смысле. Это была «утечка» силы, которую он не мог удержать, но умудрялся направлять. Он просто стоял и превращал пространство в мясорубку для всего, что ближе пары метров.

Третий выбрал другую роль — якорь для хаоса.

Он не лез первым. Он подстраивался, закрывал углы, обрезал мне пути отхода. И делал это с той же деловой точностью, с которой я минуту назад вырезал их поддержку.

И главное — они не были согласованы идеально, но им и не нужно было. Их сила и скорость компенсировали ошибки. Они могли позволить себе промахнуться. Я — нет.

Я сделал шаг вперёд, намеренно в зону «наждачки», и доспех сразу же зазвенел вспышками. Слой защиты держал, но держал на грани: ощущение было, будто по мне сыплют мелким гравием под давлением.

Я не стал терпеть.

Слишком дорого.

Клинок пошёл коротким кругом — не ударом, а срезом поля. Лезвие рассекло воздух, и «наждачка» на долю секунды провалилась, будто кто-то выключил звук. Этого хватило, чтобы я бросился в образовавшуюся щель и попытался достать второго.

Не получилось.

Первый врезался в меня сбоку.

Я даже не увидел, как он подошёл. Просто почувствовал — и через миг мир перевернулся. Меня ударило в бок, так, что ребра внутри отозвались тупой болью, будто кто-то вдавил кулак в грудную клетку изнутри. Я улетел на несколько метров и впечатался спиной в землю. Пыль встала столбом.

Доспех принял удар. Он спас мне жизнь.

Но «прилетело» всё равно.

Я вдохнул — и вдох был тяжёлым.

— Ладно, — сказал я самому себе. — Теперь честно.

Я поднялся не быстро. Специально. Чтобы проверить, насколько тело ещё моё, а не просто оболочка вокруг якоря.

Боль была настоящей. Не смертельной — но такая, которая напоминает: ты всё ещё человек, и любое «я бессмертен» заканчивается одним плохим попаданием.

Первый уже шёл снова. Он даже не пытался «держать форму». Сила распирала его, и он просто превращал её в удар. Второй поднял руки — поле снова начало резать воздух. Третий сместился, чтобы я не ушёл в сторону.

Они загоняли меня, как зверя.

И вот это мне не понравилось.

Я активировал усиление на ногах — коротким импульсом, и пошёл в лоб.

Не потому что это красиво.

Потому что иначе они бы меня перемололи.

Я встретил первого клинком.

На этот раз не пытался «свести» удар. Встал в стойку и принял его жёстко, с опорой, будто держал дверной косяк, по которому бьют тараном. Лезвие взвыло, искры сорвались, и меня опять потащило назад, но уже меньше. Я удержался.

И тут же ударил сам.

Коротко, в плечо, туда, где «разломы» на коже у него уже светились. Клинок вошёл, будто прорезал плотную ткань, и я почувствовал сопротивление — не брони, а самой силы. Как если бы я резал не тело, а спаянный слой энергии.

Первый дернулся, но не упал.

Он не мог упасть. Ядро внутри него уже превратило его в оружие, которому не нужен разум, чтобы идти вперёд.

Второй попытался разорвать меня полем.

Я увидел, как воздух перед лицом запульсировал, как от жары, только это была не жара. Это было лезвие из воздуха.

Я успел поднять клинок — и поле рассыпалось искрами по грани. Но часть ушла в сторону, ударила в плечо, и доспех вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепило. Защитный слой выдержал, но меня прокатило по коже болезненной отдачей, как от электричества. Пальцы на левой руке затряслись.

— Неплохо, — выдохнул я и сам удивился, что говорю это.

Третий пошёл на сближение.

Он был не таким быстрым, как первый, и не таким «площадным», как второй. Но у него была устойчивость. Он держал свои каналы, словно железные. И атаковал точно.

Он ударил в момент, когда я отвлёкся на поле второго.

Короткий выпад — и по мне прошла волна, похожая на удар тяжёлым мешком. Доспех не успел полностью развернуть слой. Удар прорвался внутрь, и я почувствовал, как меня будто пробило сквозь грудь тупой болью. В горле появился привкус металла — не кровь, а просто ощущение, что организм включил аварийку.

Я отступил на шаг.

И понял: если сейчас продолжу играть «в экономию», меня снесут.

Якорь ударил глубже.

Я не раскрыл его полностью — нельзя. Полное раскрытие в такой мясорубке могло бы разорвать мне самого себя. Но я дал ему больше пространства внутри тела, дал «дыхание».

Мир стал резче.

Шумы — тише.

Движения врагов — читабельнее.

Я увидел, что у первого, несмотря на скорость, есть проблема: он слишком прямой. Он больше не умеет останавливаться. Его усиление стало постоянным ускорением вперёд. Значит, если дать ему цель — и убрать её в последний момент — он не успеет затормозить.

Я сделал это.

Шагнул навстречу, как будто готов принять очередной удар.

Он пошёл.

Я сместился в сторону, почти на месте, и подставил ему не себя — а второго.

Первый врезался во второго с силой, которой хватило бы снести дерево. Воздушное поле второго дернулось, вспыхнуло, пошло рябью. Оба на мгновение потеряли контроль. Плохая доля секунды.

Мне хватило.

Я ударил третьего.

Не потому что он ближе, а потому что он — мозг в этой тройке. Пока он жив, они будут пытаться закрывать ошибки друг друга.

Клинок прошёл по диагонали, и третий успел поставить какой-то щит, не полноценный, но достаточный, чтобы лезвие не вошло глубоко. Зато отдача щита ударила по его руке, и пальцы у него дёрнулись.