"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 429

Это был не солнечный отблеск — это был удар.

По позициям царской гвардии ударили точечно, как хирургическим скальпелем: пять магических лучей, идеально выверенная траектория, синхронный залп.

Ритуальные печати на стенах внутреннего двора вспыхнули, словно их кто-то заранее подготовил и только ждал сигнала.

— Чёрт… — выдохнула Нина. — Это работа ритуальной группы, и очень сильной.

Бой начался мгновенно.

Гвардия держалась — чётко, ровно, профессионально.

Передняя линия выставила щиты, задняя — уже колдовала контрзаклинания.

Из-за стены бил ветер, огонь, вспышки металла.

Но этого было мало.

Численность войск Чернова превышала гвардию минимум втрое, а магов — впятеро.

И что хуже — у Чернова всё было заранее подготовлено.

Слева камера поймала странное движение: несколько гвардейцев, едва начав бой, переглянулись… и шагнули назад, в сторону Черновых.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Крысы у него прямо в спальне.

Я пожал плечами. — И он думал, что кристалл его спасёт?

Нина молча переключила камеру.

И тут мы увидели его.

Царь.

Он появился в проёме дворцовых ворот, не скрываясь, в боевой мантии с золотыми шевронами.

В одной руке — клинок, во второй — связка энергетических печатей.

С первого взгляда было видно: он не слабак.

И уж точно не трус.

Он влетел в гущу боя, разрезая воздух ветром, ударяя огнём, отбрасывая противников силовыми волнами.

Нескольких врагов смело ударом, трое ещё пытались подняться.

— Выглядит лучше, чем на переговорах, — заметил я. — Живее.

Но чем ярче он бился, тем заметнее становилось другое: он — один.

Позади него гвардейцы уже сыпались, многие переходили на сторону мятежников.

На плащах атакующих ярко мелькали гербы родов — семь из двенадцати.

Семь.

Половина Империи заранее встала под флаг Чернова.

Камера резко дёрнулась.

На неё пришёлся боковой всплеск магии — эфирные волны полоснули по рунам стабилизации.

— Переключаю, — сказала Нина.

Свет сменился картинкой другого ракурса — и прямо на экране мы увидели, как царя окружили.

Не толпа — кольцо щитов, копий, магов с закреплёнными на предплечьях ограничительными печатями.

Царь всё ещё пытался прорваться.

Клинок у него в руке дрожал от перегрузки, мантия местами уже обуглилась.

Но он бился — яростно, технично, с силой, которой должно было хватить против десятка, но не против сотни.

Он метнул вперёд сгусток ветра — одного отбросило.

Рванулся вправо — блокираторы уже летели ему навстречу.

Огонь сорвался из ладони — погас, утонув в чужой защите.

И затем всё произошло за секунды.

Трое магов набросили на него ограничители сразу, словно хмельную сеть.

Руны вспыхнули тусклым голубым светом.

Ещё двое навалились сзади, фиксируя руки.

Клинок царя выпал и ударился о плитку двора.

Он попытался поднять голову — сперва гордо, потом просто упрямо — и в какой-то момент… не смог.

Она опустилась.

Не поражение тела.

Поражение воли.

— Он сдался, — сказал я тихо. — Внутри.

Нина молчала.

Экран слегка мигнул — дворец поглотило облако пыли, и камера на секунду потеряла фокус, поймав всполохи ритуальных цепей, заклинившие стабилизаторы.

Но сеть выдержала.

Изображение стабилизировалось.

И стало видно главное.

Дворец пал.

Черновские знамена уже поднимали на башнях.

И всё происходило в прямом эфире.

Перед нами.

Без прикрас.

Нина сглотнула.

— Это… официально конец старой власти.

— Ещё нет, — ответил я. Голос звучал холодно. — Конец будет тогда, когда я закончу.

— Переключи на другие города, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающего экрана.

Нина кивнула и провела пальцами по артефакту.

Изображение дрогнуло — и столица исчезла, уступив место новой картинке.

Казань

На экране — широкая площадь, торговые ряды, лениво шагающие патрули.

Люди идут по делам, как будто в пятистах километрах от них не рухнул центр власти.

— Тут тихо, — сказала Нина.

— Они ждут, — ответил я. — Все ждут, куда качнётся маятник.

Нижний

Камера переключилась.

Здесь всё иначе: дозоры на улицах удвоены, маги на крышах, у административных зданий — усиленные патрули.

Но боёв нет.

— Напряжение чувствуется, — заметила Нина. — Но никто не движется первым.

— Умные, — хмыкнул я. — Сначала посмотрят, кто победил. А уж потом примкнут, чтобы выжить.

Челябинск

Следующее изображение.

Пустые улицы.

Не запущенные — а именно очищенные.

Все люди ушли в дома, ворота закрыты, но порядок идеальный.

Ни следа стихийных восстаний.

— Это логово Черновых, — тихо сказала Нина. — Там даже стены слушают.

— Ага. И крыши шепчут, кто за кем идёт.

Периметр Владимирского региона

Камера улавливает длинную дорогу, по которой движутся отряды.

Организованные, плотные колонны.

На повозках — символы рода Черновых.

— Закрепляют успех, — сказал я. — Не просто переворот — передел всей военной структуры.

— Они планировали это давно, — подтвердила Нина.

Картина складывалась простая и страшная:

Переворот произошёл только в столице.

Но он ломал всю структуру власти, потому что центр упал.

Все дороги, приказы, финансы, военная координация — всё исходило из Владимира.

И теперь Владимир — под контролем Чернова.

Нина снова коснулась рунической панели.

— Возвращаюсь в столицу, — сказала она.

Экран вспыхнул — и на нём появилась главная площадь Владимира.

Толпа заполнила площадь полностью — смесь ликования и тупого страха.

Выше всех — деревянная трибуна, наспех укреплённая и украшенная гербами.

И на неё выходит он.

Глава рода Черновых.

В чёрном плаще, с символами власти на плечах, с лицом человека, который считает, что мир наконец-то встал на место.

Он поднял руку — толпа мгновенно стихла.

Голос его был громким, уверенным, пропитанным победой:

— Отныне Владимир — город Черновых!

Толпа загудела.

Он продолжил, перекрывая шум:

— Я — истинный Император Новой Империи!

Взрыв ликующих криков.

— Все, кто сомневается — приходите и принесите клятву верности. Иначе…

Он сделал паузу, улыбнулся холодно:

— Иначе я сам приду за каждым.

Эти слова услышали не только стоявшие на площади.

Их услышала вся Империя.

Нина молча смотрела на экран.

Марина тоже подошла и встала рядом.

Никто не говорил ни слова.

А я просто смотрел.

Не со злостью.

Не с удивлением.

С пониманием.

— Ну что, Чернов… — тихо произнёс я. — Сам начал эту игру.

И всё внутри стало очень спокойным.

Слишком спокойным для человека, которому только что объявили войну.

Артефакт на столе выглядел обманчиво спокойно — матовый камень в оправе, ни тебе вспышек, ни драматических трещин. Только тонкая рунная сетка едва-едва светилась под поверхностью, как тлеющие угли под слоем золы.

— Он до сих пор перегревается, — пробормотала Нина, в который раз проводя пальцами над гранью. — После столицы нагрузка была запредельной. Ещё немного, и пришлось бы его глушить.

Я откинулся на спинку стула, смотря не на артефакт — на окно. Снаружи город жил своим обычным «после боя»: где-то стучали молоты, где-то тащили брёвна, где-то ругались, деля мешок с крупой. Люди пытались делать вид, что всё в порядке. Я тоже.

Марина сидела на подлокотнике кресла, сунув под себя ногу, и просматривала список сообщений от своих «легальных» агентов. Лицо усталое, взгляд цепкий, голос спокойный — привычная маска человека, который давно понял, что мир рушится регулярно, а жить всё равно надо.