"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 368

Каждый шаг по этому краю напоминал: я один. За спиной не слышно дыхания спутников, не звенят оружием соратники, не спорят о маршруте и не жалуются на усталость. Лишь мои собственные шаги, да редкое капанье воды, которое легко принять за чужой след. Союзники остались далеко, в другой части мира, и если я сорвусь здесь или исчезну в тумане, никто не узнает об этом. Мир равнодушно проглотит меня и не оставит следа.

Мысль об Артуре всплыла неожиданно. Его лицо, упрямое и усталое, взгляд, полный сомнений, но и решимости. Там, за горами, он и другие держатся, надеясь на меня. Они знают, что я ушёл вперёд, и верят, что я вернусь. Всё их будущее зависит от моих успехов. Если я ошибусь — они окажутся без защиты, без опоры. Ответственность давила сильнее, чем груз на плечах.

Когда-то, на Земле, у меня не было ничего подобного. Там я жил, словно наблюдатель, случайный прохожий. Всё вокруг — чужое, ненужное, и я сам был лишним в чужой жизни. Никаких долгов, никаких обещаний. Хотел — исчезал, хотел — появлялся. Мир не замечал моего присутствия и не страдал бы от моего отсутствия. Тогда это казалось свободой, но теперь, в этой туманной пустоте, я понимал: то была пустота, а не свобода.

Теперь всё иначе. За мной люди, которые не выживут без моих решений. Их судьбы привязаны к моим шагам, к моим победам и поражениям. Я стал центром их надежд, и отказаться от этого уже невозможно. Даже если бы я захотел вернуться в ту безразличную жизнь, дорога назад закрыта.

Одиночество здесь было особенным. Оно не про то, что рядом нет людей. Оно про то, что каждый шаг я делаю один, и никто не подскажет, правильно ли я иду. Если ошибусь — упаду вместе с теми, кто на меня полагается. Ветер шептал, туман шевелился, и казалось, что сама дорога испытывает меня на прочность.

Я сжал кулак. Внутри было тяжело, но привычно. Ответственность больше не пугала, она стала тем, что держит меня на ногах. Если я один против всего мира — что ж, пусть так. Мир уже однажды пытался меня сломать, но теперь у меня есть цель. И это одиночество — лишь часть пути, который я обязан пройти.

Впереди тропа изменилась. Камни под ногами были не просто обкатаны дождями и ветром — на них виднелись вдавленные следы, слишком ровные и частые, чтобы принадлежать диким зверям. Я присел, коснулся пальцами холодной поверхности: в камне угадывалась форма стопы, вытянутой и грубой, с заострёнными выступами вместо привычных пальцев. Камень был продавлен так, будто по нему проходили многие десятки ног.

Дальше, у самого края тропы, зацепились клочья серой шерсти. Жёсткая, спутанная, с неприятным запахом, будто в ней осталась влага тумана. Я поднёс её ближе — шерсть липла к пальцам, словно цеплялась, не желая отпускать. Я уже видел нечто похожее раньше, на старых стоянках туманников, но тогда это были случайные куски, оставленные в беспорядке. Сейчас же всё выглядело иначе: следы были свежими, шерсть — словно потерянная на ходу, а не выдранная в схватке.

Я поднял взгляд. Вдоль карниза угадывалась полоса примятой травы и мелких камней. Она тянулась в одну сторону, уводя в глубь туманных земель. Это не было случайным блужданием. Это — дорога, протоптанная патрулями. Туманники двигались строем, раз за разом проходя одним и тем же маршрутом.

Я задержался, вслушиваясь. Вокруг тишина, только редкие капли падали со скал. Но ощущение было такое, что рядом дышит что-то чужое, что стоит только сделать шаг — и из тумана вынырнут силуэты.

Мысли о прежних встречах сами всплыли в памяти. Тогда туманники казались разрозненной толпой: озлобленные твари, налетающие кучей, но без тактики. Их можно было перехитрить, запутать, выманить в ловушку. Даже самые крупные их группы больше напоминали стаю, чем армию. Но то, что я видел здесь, — иное. Вдавленные в камень следы говорили о строе, о порядке. Они больше не сброд, выживающий на краю. Они учатся.

Я поймал себя на неприятной мысли: если так будет дальше, то каждый шаг вглубь их земель станет шагом в логово не дикого зверя, а дисциплинированного врага. Врага, который знает цену приказам, патрулям и порядку.

Я сжал в руке клочок шерсти и отпустил его. Он улетел вниз, в пропасть, сразу растворяясь в белой пелене. Мир будто проглотил его без следа. Но память об этом ощущении — что я вторгся на чужую территорию, где всё уже организовано, — осталась, и она давила сильнее любого одиночества.

Я едва успел заметить движение впереди: серые силуэты колыхнулись в тумане, выходя из белёсой пелены так, будто сами были её частью. Их было трое, может, четверо — точно сказать трудно, пока они шли цепочкой по узкой тропе. Туманники.

Я мгновенно пригнулся и юркнул за выступ скалы. Камень под ладонями был влажным и скользким, мелкие капли стекали за воротник, но я не обращал внимания. Главное — не шуметь. Одно неверное движение, и всё закончится слишком быстро.

Туманники приближались медленно, но шаги их были уверенными. Камень под ногами гулко отзывался, и каждое эхо отдавалось во мне, будто это моё собственное сердце билось так громко. Я задержал дыхание, стараясь слиться с камнем, стать тенью.

Они разговаривали. Голоса низкие, хриплые, с гортанными обрывами на концах слов. Но, как и раньше, речь была понятной. Короткие фразы, простые команды — «вперёд», «стой», «смотри». Без украшений, без лишнего. Они переговаривались, как воины на патруле, отрывисто и по делу. Я прислушивался, и в голове не укладывалось: ещё недавно эти существа казались дикими, лишёнными разума. А теперь — вот они, держат строй, ведут дозор, пользуются словами, пусть и примитивными.

Серые силуэты вынырнули из тумана ближе. Я мог разглядеть шерсть, свалявшуюся на плечах, грубые копья с каменными наконечниками, мокрую кожу, натянутую поверх тел. Их глаза светились тускло-жёлтым, будто отражали слабый свет, пробивающийся сверху.

Один из них остановился, вскинул голову и втянул воздух, словно чуял. Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. Я замер, не смея даже дышать. Камень под ладонью был холодным, и мне казалось, что это мой единственный якорь, удерживающий от падения в пропасть паники.

Напряжение тянуло секунды в вечность. Стоило одному из них обернуться в мою сторону — и всё было бы кончено. Я уже представлял, как туман сгустится вокруг, и эти серые силуэты ринутся на меня, загоняя к самому краю.

Но через миг тот, что принюхивался, фыркнул, что-то бросил товарищам, и они двинулись дальше. Их шаги стихали, голоса растворялись в белой завесе. Я остался в тишине, ощущая, как пот на спине холодеет, а дыхание выходит рывками.

Мир вокруг снова замер, будто ничего и не было. Только примятая трава да камень с вдавленными следами напоминали: я здесь не один. И враг уже рядом.

Когда шаги патруля окончательно растворились в тумане, я выбрался из-за камня и задержался на месте. В груди всё ещё звенело напряжение, будто сердце не успело понять, что опасность миновала. Но тишина обманчива. Она слишком легко могла смениться звоном копий и хриплыми криками.

Я вспоминал прежние встречи с туманниками. У материка они казались стаей диких зверей: без плана, без порядка. Нападали гурьбой, с яростью, но и с предсказуемой глупостью. Тогда их можно было перехитрить, выманить в западню, сыграть на хаосе. Теперь же — передо мной были не звери. Они шли строем, держали интервалы, переговаривались словами, а не бессмысленным рёвом. Это была армия.

Если есть армия — значит, есть командиры. Значит, где-то глубже сидит тот, кто отдаёт приказы и строит планы. Случайных блужданий здесь больше нет: каждая тропа, каждый обход становится частью узора, который мне ещё только предстоит разглядеть.

Мысль о том, чтобы напасть на этот патруль, мелькнула, но я сразу же отбросил её. Даже троих убить тихо в этих скалах было бы трудно. А шум, даже малейший, разнёсся бы по ущельям и привлёк бы куда больше, чем я смогу удержать. Сейчас любое столкновение не вопрос силы, а вопрос выживания. Чем дольше я остаюсь невидимкой — тем больше у меня шансов пройти дальше.