"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 367

И когда первый гигант взмахнул рукой, больше похожей на дубовый столб, я шагнул навстречу.

Бой начался.

Первый двинулся прямо, второй начал обходить сбоку, отрезая мне путь к отступлению.

Я сжал рукоять клинка и шагнул навстречу.

Удар пришёл сверху вниз, словно молот попытался вдавить меня в землю. Я ушёл перекатом в сторону — каменная плита позади взорвалась осколками от удара. Второй туманник бросился на меня сбоку, и я в последний момент прижался к скале. Его массивное плечо прошлось по камню, оставив трещину.

Я рубанул снизу вверх, целясь в щель под грудной пластиной. Сталь вошла, но не глубоко. Гигант взревел, ударил рукой, и я едва успел уйти, чувствуя, как поток воздуха скользнул по щеке.

Первый рванулся снова. Я дождался, пока он втиснется в узкий проход между скалами, где его тело теряло подвижность. Когда он нагнулся, я ударил клинком под челюсть, вложив остаток силы в руны на лезвии. Сталь прорезала плоть и вошла глубоко в голову. Тварь дёрнулась, издала хриплый рев и рухнула, перекрывая проход своей тушей.

Второй бросился на меня, яростный и ещё более опасный. Я отпрыгнул назад, заманивая его к тому же узкому месту. Он шагнул вперёд, и я скользнул вбок, целясь в шею. Клинок вспыхнул, пробивая сопротивление, и вошёл по рукоять. Гигант захрипел, поднял руку, будто хотел схватить меня, но тут же осел, тяжело грохнувшись о землю.

Туман вокруг них стянулся в плотные чёрные хлопья. Я опустился на колено и осторожно вскрыл грудные клетки обеих туш. Под серой плотью, в глубине, пульсировали ядра четвёртой ступени. Два светящихся, тяжёлых сердца, наполненные чужой энергией.

Я извлёк их и сунул в сумку, закрепив так, чтобы они не соприкасались друг с другом.

— Два ядра, — тихо сказал я. — Всё же не зря.

Я поднялся, вытер клинок разгоняя серый туман, который ещё клубился над телами, и огляделся. Караван продолжал движение вдали, не замечая потери. Это был лишь эпизод, но для меня — важная передышка и подтверждение: даже гигантские туманники смертны, если правильно выбрать место и момент.

Идея пришла внезапно, как озарение. Бить колонну в лоб было глупо — слишком много, слишком плотно. Но задержать их можно. Время — это то, что было нужно Артуру и его людям.

Я поднялся по склонам выше, держа равновесие на неровных камнях. Караван шёл длинной серой рекой между двумя хребтами. Узкий проход — идеальное место, чтобы устроить ловушку.

Я достал два ядра четвёртой ступени. Тяжёлые, пульсирующие в руках, будто сердца чужих чудовищ. Руны легли на поверхность быстро, рука уже знала каждую линию. Одно ядро я заложил в трещину в начале ущелья, второе — в ответвлении ближе к выходу. Сверху замаскировал мелкими камнями и обломками.

Затем затаился на выступе. Колонна тянулась неторопливо, ряды серых волкоподобных воинов заходили всё глубже в проход. Десятки, сотни шагов, гул и топот, чёткая дисциплина.

Когда основная масса оказалась внутри, я активировал руны.

Земля содрогнулась. Вначале низкий гул, потом треск, и сразу после этого скалы рухнули. Каменные глыбы обрушились с обеих сторон, сминая десятки туманников и загораживая дорогу. Крики и вой смешались с гулом камня. Передние ряды пытались прорваться, но тоннель был зажат. Задние в давке рвались вперёд, а проход уже был непроходим.

Я наблюдал сверху, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Убито немного, но это было не главное. Главное — дорога закрыта, и подкреплению теперь придётся тратить время, чтобы разбирать завал. Дни, может быть, недели.

Я выдохнул. Задача выполнена. Теперь можно не спешить обратно к Артуру. Их путь оставался относительно чистым. А я мог заняться следующим шагом.

Юг. Нужно проверить, не тянутся ли ещё колонны с той стороны пропасти. Если враг ударит одновременно с нескольких направлений — задержка здесь окажется лишь каплей в море.

Я поднял клинок, чтобы убрать с него следы пыли, и двинулся вдоль верхнего хребта, туда, где туман стелился плотнее, но за ним открывался новый участок пути.

Я двинулся вдоль верхнего хребта, держась южного направления. Здесь туман был не таким плотным, и редкие лучи солнца пробивались сквозь завесу, падая на землю тусклыми пятнами. Свет не разгонял серость, но хотя бы напоминал, что мир жив, а не целиком проглочен мраком.

Камни блестели от влаги, будто отполированные, в расщелинах пробивались редкие стебли жёсткой травы, упорно цеплявшейся за жизнь. Внизу, между скалами, клубился серый ковёр, то скрывая, то обнажая узкие ручьи, мерцающие под солнцем, словно нити серебра.

Дорога тянулась неровно: то крутой подъём, то пологий спуск. Каждый шаг требовал внимания, иначе можно было сорваться вниз, прямо в лапы к туманникам.

И они действительно встречались. Небольшие отряды, по три-пять существ, двигались по склонам в поисках добычи или разведки. Я замирал, прятался в тени камней или спускался ниже, скрываясь в складках рельефа. Они были слишком малы, чтобы представлять серьёзную угрозу, но и тратить силы на бой было бессмысленно.

Их силуэты были плотными, материальными, волкоподобные морды блестели от влаги. Иногда они переговаривались короткими фразами, и эти слова были понятны: «след», «дальше», «ждать». Они искали, но не меня. Пока.

Я двигался дальше, словно сквозь чужой сон. Каждый луч солнца, пробившийся через туман, казался наградой. Каждый обходной манёвр вокруг патруля — ещё одной выигранной минутой.

Путь на юг был долгим, но у меня появилось ощущение, что сам мир помогает мне. Солнце иногда указывало направление, а туман, наоборот, прятал меня от чужих глаз.

Скалы нависали над дорогой, словно чужие стены, выточенные для того, чтобы прижать путника к самому краю. Узкий карниз тянулся вдоль обрыва, едва позволяя идти, не прижимаясь плечом к шероховатому камню. Справа отвесная стена поднималась к самому небу, уходя в белёсую пелену. Слева зияла пропасть, утонувшая в тумане, будто весь мир обрывался прямо здесь. Казалось, шаг в сторону — и останется только падение в пустоту, где нет ни дна, ни конца.

Глава 3

Солнце пробивалось сквозь эту пелену редкими полосами. Свет не согревал и не рассеивал тьму, лишь ложился бледными пятнами на влажный камень. Иногда эти лучи скользили по мокрой поверхности скалы, и тогда она казалась покрытой бледным налётом, словно сама природа пыталась сбросить с себя что-то живое и чужое.

Звуки здесь были особенные. Из трещин сочилась вода, струйками пробегала вниз и исчезала в серой глубине. Где-то слышалось, как падают редкие капли, отзываясь глухим эхом, будто внизу скрывался не камень, а чья-то дыхащая пустота. Иногда по стенам пробегали тонкие ручьи, оставляя влажные дорожки, и этот плеск был единственным напоминанием о движении.

Туман не просто застилал пространство — он жил. Плотный, вязкий, он цеплялся за одежду и кожу, мешал дышать, будто пытаясь удержать. Любое движение казалось неправильным, нарушающим хрупкий баланс. Даже камни под ногами выглядели здесь чужими: серые, острые, как будто выточенные для того, чтобы напоминать о боли при каждом шаге.

Я ловил себя на мысли, что в этой дороге нет ничего привычного. Даже природа будто отвернулась, уступив место чему-то иному. Мир вокруг не принимал путника, а гнал прочь, показывая лишь узкую тропу на краю бездны. Стоило задержаться, и казалось, сама скала сдвинется, лишая опоры.

В таких местах одиночество ощущается особенно остро. Ветер, забившийся в щели, выл и скрежетал, подражая голосам. Иногда мне чудилось, что это шёпот — будто сама пропасть зовёт по имени. Но внизу не было ничего, кроме тумана, и шаг туда значил конец.

Я продолжал идти вперёд, считывая каждое дрожание воздуха, вслушиваясь в звук собственных шагов. Здесь, на краю скал, не оставалось ничего человеческого, и даже привычное солнце казалось чужим гостем. Всё вокруг говорило: «Ты здесь лишний». И всё же дорога звала дальше, в глубь земель, где обитал враг.