Путь Стратега 9. РеалРТС (СИ) - Корнелий Луций - Страница 16

Да уж. Такое себе. Звучит не очень оптимистично. Безопасное всего двигаться вдоль реки до Махен-Тира. Затем оттуда можно уже пойти на Садестан — нынешнюю столицу Шадда. Принесёт ли нам взятие столицы полную победу? Сомневаюсь. Однако можно постараться захватить плодородные земли вдоль рек. Это если не уничтожит сопротивление шаддинцев, то подорвет их кормовую базу.

Верные Ксериону люди будут вынуждены уйти на территории степей. Плюс под их контролем останутся Сейд и Арад — изолированные анклавы, против которых по-хорошему надо бы вести отдельные военные компании.

Благодарю долгому и тяжелому пути через степи нам удалось обойти несколько крупных узлов обороны, расположенных ниже по течению. Риск оправдался, а благодаря мосту Гигеса у нас есть надёжный путь в системообразующие земли Шадда. Те плодородные регионы, что делают из восточного царства великую державу.

Пусть падение Садестана не прикончит сопротивление, но…

Но может быть это и не плохо!

Гражданская война грянет в Империи, когда закончатся внешние враги, но Шадд может сопротивляться ещё десятки лет. В нем потребуется постоянное присутствие множества легионов.

Во тьме моей истерзанной души забрезжил слабый лучик надежды.

— Предлагаю выступать завтра на рассвете, — произнёс я. — Разведка уже наметила места для потенциальных лагерей. Следующим испытанием станет Махен-Тир.

Мы выиграли битву, но не войну. У восточного царства есть ещё резервы, а также желание бороться. В ближайшее время нам предстоит новое сражение с шаддинцам.

Глава 6

Сто тысяч

Мост Гигеса остался позади. Огромная постройка без проблем выдержала марш легионеров. Позади остался и наш лагерь, часть которого занимал теперь гарнизон охраны переправы, а также самые тяжёлые из раненых. Основная часть армии продолжила свой поход.

Деревья, кустарники, засеянные поля и пока ещё не успевшие одичать сады ярко зеленели под жарким солнцем. Давненько мне не приходилось путешествовать с таким приятным пейзажем вокруг. После долгих месяцев пыльных пустынь и выжранных саранчой степей глаз радовался от вида живых растений.

Спокойно текла мимо нас великая река Айрат, чьи ежегодные разливы обогащали почву илистыми отложениями. На том берегу можно было наблюдать опустошенные земли, а за ними сухую степь. Таким был Шадд до прихода человека. Не очень-то приветливым краем, из которого усилия поколений людей сделали плодородный рай. Регулярное ирригационное орошение с помощью древних и современных каналов, позволило выращивать пшеницу, ячмень, финики, разнообразные овощи.

Получилась настоящая колыбель цивилизации, где с древнейших времен развивалась одна из первых оседлых культур. Благодаря своему труду и покорению водных артерий древние шаддинцы сделали пустыню цветущей.

Удивительный подвиг человечества. Достижение, которое можно было зачислить на счёт людей. Не будучи богами, титанами или могущественными чародеями они изменили эту землю своими руками. Тем более странно мне было осознавать столь высокую степень религиозности шаддинцев. В том смысле, что местные почти не превозносили подвиги своих предков в отрыве от культа Бессмертного Солнца. Если кто-то совершил нечто великое, то обязательно с помощью небесного светила. Даже Царь царей воспринимался не как человек, но как воплощение божественной силы на земле. Его личность словно бы совершенно не было видно за блеском лучей Бессмертного Солнца.

Имея перед своими глазами пример великого подвига человеческого труда, шаддинцы смотрели только на небеса.

Впрочем, если вспомнить историю моего прошлого мира, то можно было найти вполне адекватную аналогию с цивилизацией древнего Египта. Их современники греки отмечали крайнюю степень религиозности культуры этого края. Мол вместо весёлых песен и театра у них исключительно священные гимны да церемонии в честь богов. Даже греческие и египетские храмы разительно отличались.

На территории древней Эллады возводились торжественныусловное, величественные дома богов. Они чем-то напоминали общественно значимые постройки и были сравнимы с ними в роскошности убранства. Греки старались угодить божеству как важной персоне, похожей по мышлению на людей. Словно бы пытались снискать благосклонности царя или иного могущественного человека.

Храмы Египта были довлеющими, циклопическими, даже мрачными цитаделями неземного могущества. Монументы, более похожие на крепости, чем на жилища. Огромные статуи богов зачастую с головами животных как бы показывали рядовому человеку его место в мире. То, насколько он мал и ничтожен в сравнении с сверхъестественной силой. Воля богов была непостижима для рядового человека. Её могли трактовать лишь посвященные жрецы.

Нечто похожее можно было наблюдать и в древних шаддинских храмах. Те же громадные цитадели, давящие своим масштабом.

Разговор об этой особенности шаддинской культуры я завел с Ицибалом. Он, в конце концов, принадлежал к тем, кто должен был хранить и защищать основные скрепы солнцепоклонников.

— Я понимаю о чём вы говорите, глубокоуважаемый триумвир. Подобные мысли приходили мне самому и не только мне, но все мыслящим людям, которым довелось сравнивать народ Шадда и его соседей. Сэйфы намного более ценят свободу. Жители Империи возносят хвалы не только богам, но и человеческому разуму. Ти-шадайцы прежде всего чтут букву закона, в котором воплощены их традиции. Сулимцы преданны своим богам, но имеют огромный пантеон, по доброй воле выбирая кому поклоняться сейчас. Мы же гордимся самоприсвоенным статусом наиболее верных. Шаддинцы нараспашку открыли свою душу лучам Бессмертного Солнца.

— Но вы же верите в реальность других богов?

— Да. Разумеется странно отрицать существование других божеств, но это не наши боги. Поклонение им считается… — Ицибал замешкался, явно подбирая формулировку. — … своего рода предательством. Изменой.

— И откуда же такая верность одному божеству при наличии реальных альтернатив?

— Некоторые в Империи объясняют это варварским невежеством и особой злобностью шаддинцев, которые ненавидят всё иноземное, — с улыбкой ответил жрец. — Как может догадаться глубокоуважаемый триумвир, я не разделяю подобное мнение. Мне кажется, что культура народа уходит корнями в его образ жизни. Я изучал сказания и легенды кочевых племён Бер-Шадда. Их культура оказалась довольно близка к сэйфам.

— А потом твои предки из первых жрецов всех научили любить солнышко с помощью магии и чудовищ? — усмехнулся я.

— В каком-то смысле… Но, если вам интересно моё мнение, то подобное объединение было совершенно необходимо. Земли Империи плодородны сами по себе. Сейчас у вас распространены масштабные поместья-плантации, но когда-то со сбором урожая успешно справлялись обычные крестьяне. В Шадде такое было бы невозможно. Нам требуется строительство ирригационных каналов, чтобы отвести воду от рек. С этим могут справиться только сплочённые многочисленные коллективы. Вера в Бессмертное Солнце стала знаменем для объединения людей. Она позволила создать в пустыне цветущий рай, но одновременно сковала свободолюбивый дух бывших степных всадников.

— Верно. Но был ли это единственный путь? Вспомним тот же Ти-Шадай. Их рисовые поля тоже требуют координации большого количества людей. Однако вместо религии они попытались опереться на бюрократию.

— Это их путь, — согласился Ицибал. — Но Ти-Шадай не имеет столь опасных соседей. И речь не столько об Империи, с которой шаддинцы столкнулись не сразу. Сейд, Арад, Хаттар — теперь эти царства воспринимаются как часть единого Востока. Однако сотни лет назад то были могучие, непокорные племена, с которыми приходилось бороться за земли и воду. А ведь сражаться надо было не только с людьми…