Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 7

— Ничего. У тебя за спиной демоница коброидная и альбионский дух, — приободрила спутницу Эсрай. — И да, как там выглядела ваша богиня-мстительница, которой твой младшенький братец поклоняется? Мне бы хоть фреску какую увидеть, нарядец и атрибутику подсмотреть. А то есть у меня подозрение, что придётся чужую личину примерять, чтобы вашу толпу оголтелых женщин в чувство привести.

Пока Маляван отправился к своим потомкам, Кродхан прикинул, какую из толп смертников выбрать собственной целью. Конечно, логичнее было бы выбрать наиболее многочисленную армию. А это были представители Марвар-Дхара, княжества Песчаного Ветра: семь тысяч всадников на верблюдах, песчаные и огненные маги — это серьёзная сила. Однако же взгляд Кродхана то и дело уводило в другую сторону. В случае реальных боестолкновений верблюды через крепостные стены не перелетят, а если и перелетят с помощью магического пинка от песчаников, то явно в изрядно потрёпанном и некомплектном состоянии. Совсем иначе дело обстояло со слонами. Триста слонов из Махендрагарх — уже более серьёзная боевая сила, вызывающая опасения. Всё потому, что от обычных привычных в Индии слонов, их отличали исполинские размеры. Каждый из боевых слоников был раза в три крупнее самого обычного, а потому при желании вполне мог бы доставить проблемы крепостным стенам раджпутанского дворца. Не говоря уже про слона, служившего опорой и передвижной ставкой для раджи Гаджараджа Сингха.

«М-да, пафос наше всё! — мысленно хохотнул Кродхан. — Кто-то колесницы львами, тиграми или пантерами запрягал, кто-то себе гарем семитысячный собирал, а этот себе передвижной дворец со всеми удобствами на слоне отгрохал. Интересно, а если у слоника гон начнётся, Гаджараджа не укачает, пока их всех будет ритмично ушатывать в процессе слоновьей Камасутры?»

С такими мыслями Кродхан направился к армии Махендрагарх.

Вблизи зверушки-переростки выглядели ещё более внушительно, чем издали. Машины для убийств и вскрытия обороны около девяти-десяти метров в холке и минимум с дюжиной тонн мясца были закованы в шипастые доспехи, а бивни и вовсе чернели накладками из обсидиана. Тварей, видимо, в своё время создал химеролог и добился получения соответствующего потомства. Так что триста слонов с лёгкостью могли бы вскрыть оборону Раджпутана. Подобные силы нужно было выводить из игры в первую очередь, и, в отличие от Малявана, Кродхан вступать в уговоры дипломатическими способами не собирался.

Особенно радовало, что демон успел войти в полную силу и обрёл собственное тело, потому вполне мог усыпить и наслать проказу на всех встречаемых им воинов. Имей он носителя, как в случае с Шула Вахини, инструментарий его был бы значительно слабее.

Пока же путь армии Махендрагарх преградил густой, как молоко, и сладкий, как уста любимой женщины, туман. Армия остановилась. Никто ничего не видел дальше собственного носа. Идти вслепую с тремя сотнями боевых слонов было равносильно изощрённому самоубийству. Маги воздуха и воды пытались сделать хоть что-то с погодной аномалией, но потерпели поражение. Кродхану пришлось поддать силы в туман, чтобы его истинное действие проявилось как можно скорей.

Усладой для ушей стали первые панические крики людей, обнаруживших у себя на теле язвы. Вслед за ними раздался трубный глас испуганных слонов, а после земля задрожала.

«Наконец-то! Вот же слонопотамы! Доза убойная, а их только взяло!» — не то восторгался, не то удивлялся Кродхан, обходя по широкой дуге валящихся с ног один за одним слонов. На фоне этих громадин, воины засыпали и опадали на землю просто-таки бесшумно.

«Прелестно, просто прелестно!» — оценил демон размер язв на телах людей и животных.

Проказа была видна невооружённым взглядом в качестве убийственного аргумента.

В ставке Махендрагарх нарастала паника. Ещё бы: мало того, что армия остановилась на марше из-за аномального тумана, так ещё и явные признаки магической проказы проявились у всех без разбора: у раджи, у его лекарей, у боевых слонов, у магов-офицеров и у простых солдат. Отмахнуться от этого нельзя было. Сукровица, текущая из всё расширяющихся ран, не останавливалась. Ни магия, ни лекари, ни эликсиры — ничто не могло купировать острое течение болезни. Над армией Махендрагарх витал тяжёлый запах гноя, крови, болезни и грядущей смерти.

— Что? Что они сделали? Что это за проклятие? Почему оно одномоментно поразило лишь нас? Отправьте гонцов к соседним армиям. Поразила ли их эта дрянь так же, как и нас? Да придумайте уже хоть что-то! — лютовал Гаджарадж в своей ставке.

Сам он был похож на боевого слона в ярости: грозный, лысый, с оттопыренными ушами и усами, уложенными в форме бивней. Завершали образ доспехи из слоновой кости, зачарованных от всего и вся, но только не от магической проказы.

Но добила раджу даже не собственная болезнь, а шатание под ним излюбленного слона. Тот всё ещё пытался бороться со сном, потому шатался от изнеможения. Ранее сильнейшая тварь в выводке — ростом под одиннадцать метров — нынче дрожала, словно тростник под ударами ветра, не выдерживая не только переносной дворец-ставку, но и просто стояние на своих ногах.

— Кто-нибудь мне может объяснить, что происходит? — кричал раджа, вцепившись руками в подлокотники золотого трона в уже предсказуемой форме слона.

Дождавшись, пока паника в ставке достигнет максимума, Кродхан проявился, соткавшись из молочного тумана и демонстративно пройдя к столу с яствами. Закинув пару фиников в рот и прожевав их, он произнёс:

— Я могу объяснить. Но ответ вам не понравится.

— Что это за существо? Схватить его! Допросить! Пытать! — тут же разразился командами Гаджарадж.

Его гвардия рванула к Кродхану, но тот щёлкнул пальцами, и люди в ставке попросту обвалились, сражённые сонной магией. Лишь Гаджарадж остался восседать на своём золотом троне.

— Ты ничего мне не сделаешь, раджа, — ухмыльнулся Кродхан. — У тебя сейчас есть выбор. Ты продолжишь путь ко дворцу Раджпутов и сгинешь от магической проказы, возможно, даже не дойдя до самого дворца. Либо же ты развернёшь свою армию в сторону дома и останешься жив.

Грудь раджи ходила ходуном. Он явно сдерживался от гнева и ненависти, возможно, маскируя ими самый обычный страх. Ведь видеть, как на глазах расползается твоя собственная кожа, — то ещё испытание даже для великого раджи.

— Кто ты? Ракшас? — процедил Гаджарадж.

— Пусть будет ракшас, — пожал плечами Кродхан. — Мы сами называем себя теми, кто когда-то защищал мир людей от порождений тьмы и пустоты. Мы даровали вам мир не один десяток раз. Вот и сейчас явились, чтобы предотвратить бесполезную бойню.

— Это не бесполезное кровопролитие. Мы идём вернуть сторицей Раджпутану за все века нашего угнетения, — кажется раджа успел взять себя в руки и попытался оседлать свою излюбленную тройку коней всех правителей: пафос, дипломатию и качание прав.

— Ваши человеческие дрязги зачастую нас не касаются, кроме одного случая. Если сейчас вы перебьёте друг друга, то двадцать тысяч отборных воинов, а то и больше, полягут в бесполезной для будущего человечества войне. А уже очень скоро земля вновь разверзнется и выпустит наружу тварей пострашнее, чем люди. Они будут убивать и опустошать ваши земли для того, чтобы создать себе новый ареал обитания. И вот тогда вам всем, ослабленным после этой бесполезной войны, придётся несладко. Вы ничего не сможете им противопоставить, когда они придут и выжрут ваши столицы. Выстоять реально только единым фронтом всего человечества. Поэтому я сейчас здесь. И я сейчас тот стопор, который пытается быть гласом разума. Мы снова выйдем в бой и снова будем вас защищать. Вот только станете ли вы с нами плечом к плечу или же сделаете так, что защищать вас не захочется? Подумай об этом, раджа Гаджарадж Сингх.

Тот слушал внимательно, обдумывая ранее неизвестные факты, а после поднял на Кродхана взгляд, полный обречённости и принятия собственной судьбы:

— Ты уже заразил мою армию магической проказой. Мне уже нет пути домой. От неё нет лечения. Так лучше я сдохну, очистив собственное имя в бою, чем сдохну от болячки, так ничего не сделав.