Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М. - Страница 43

«Войд, краткую справку мне, быстро!»

Послышался тяжёлый вздох, и Войд заговорил:

«Тимус — Глава фракции Заката в прошлом. Первый по силе среди закатников, а в целом — второй после меня. Мой бывший лучший друг в прошлой жизни. Трахал всё, что движется, имел склонности к радикальному решению любых вопросов. Такие атавизмы, как долгие размышления, сомнения, милосердие ему были не присущи. Руководствовался собственной выгодой, но уж совсем понятия чести ему были не чужды. Когда я подыхал, спасая его от казни, он дотащил меня через портал до места силы и спас. Да и позже, как бы мы с ним ни конфликтовали, принимал мою сторону».

«Тогда почему ты не хочешь ему открыться?»

«Потому что у Тимуса есть одна черта, которая вряд ли исчезла при перерождении. Эта черта — мстительность. И в прошлой жизни я забрал его женщину — единственную, к которой у него шевельнулись зачатки чувств. Забрал и сделал своей любовницей».

«Боги, страсти-то какие у вас кипели. Зато теперь понятно, почему ты не хочешь раскрываться кому-либо из своих бывших коллег. Если уж ты лучшему другу так по гордости потоптался, то что говорить о других».

Я прямо-таки почувствовал, как Войд пожал плечами, транслируя мысль: «Якобы, кто старое помянет, тому глаз долой. Да и не мы такие, жизнь такая».

Но мне-то нужно было играть с теми картами, которые мне выдали, и прежде всего определить, с какого это хера глава фракции из другого мира вдруг решил поиграть в добренького дяденьку в отношении меня, в то время как прошлая сущность, владевшая этим телом, старательно пыталась меня изничтожить. Кстати, возможно, именно поэтому у нас с Орденом и установился нейтралитет. Я же не знаю, когда точно проявилась эта сущность внутри иерарха.

— Вы меня простите, Тимус, но кем бы я ни был, я сомневаюсь, что с вашей репутацией было бы дальновидным раскрывать собственную личность. У меня ни с предыдущим носителем вашего тела, ни с вами добрых отношений не было, а уж доверительных и подавно. Потому мне слабо верится, что это вы вдруг решили сыграть со мной в доброго дядюшку.

— Трай, хватит блажить. Это с Альбом у тебя были контры. Я в вашей возне принимал участие исключительно в рамках цеховой солидарности. А твою мать и вовсе любил. И, возможно, если бы Альб не забрал её, израненную, себе, я вполне мог бы быть твоим отцом. Так что мне лично с тобой делить нечего. Но убил я тебя разок, ты вернулся и отомстил, отправив нас всех в чрево демоновой матери, откуда мы заново и родились в этом мире искупать собственные грехи. Только предполагаю, что ненависть между тобой и нами была столь велика, что тебя после смерти к нам притянуло связкой из бывшего проклятия. Так что счет «Один: Один». Мы тебя убили, ты нас убил. Давай не будем ворошить угли прошлого и раздувать огонь застаревшей ненависти в пламя, которое может поглотить весь этот демонов мир.

Пока Тимус говорил, пространство вокруг нас сменилось. И теперь вместо пещеры мы стояли посреди долины, окружённой горами. Солнце пекло немилосердно, но на вершинах гор серебрились снежные шапки. За спиной же у Тимуса возвышалась огромная цитадель, вросшая в скалы со множеством башенок, мощными стенами и донжоном, возвышавшимся этажей на десять выше крепостных стен. Строили с умом.

«Не верь ему и не подтверждай, что ты Трайодасан», — шикнул мне Войд.

— С чего ты взял, что я Трайодасан? — одновременно с шипением астрального духа спросил я и услышал явственный шлепок. Мне подзатыльник Войд отвесить не мог, значит, это явно был звук жеста «чело — длань» в его исполнении.

«Ой, дурень, ты зачем ему врёшь?» — мысленно возмутился он.

«Я не вру, а лишь поддерживаю его уверенность в собственных предположениях. Да и плевать мне, пусть хоть мамонтом сибирским считает, если это позволит избежать мне в дальнейшем проблем с орденом».

Тимус между тем шёл по каменной дороге к иллюзорному замку, попутно разглядывая задницы девиц, стоящий к солнцу пятой точкой и занимающихся прополкой чего-то в поле. Шлёпнув одну из них пониже спины и подмигнув раскрасневшейся девице, он обернулся ко мне с восторгов глазах:

— Нет, ты только посмотри, какой уровень маго-технологий! Аспиды обзавидовались бы! — потом будто вспомнив о вопросе, иерарх вынул из складок рясы два карандашных наброска и передал мне. На одном из набросков был изображён я таким, каким предстал в источнике жизни стараниями Кхимару, а на втором была изрядно помолодевшая и полуобнажённая Елизавета Ольгердовна. В таком виде обоюдно нас ведь видеть мог только один человек.

— Можешь не отнекиваться. Я видел тебя таким. И не я один. Мы все видели, когда подыхали, — буднично сообщил Тимус, всё так же пялясь на девичьи задницы. Как будто речь шла не о его смерти. — А наброски эти у меня от личного поверенного иерарха из Тосканы. Он приезжал и разнюхивал про тебя и твою новую семью. Так что считай тосканцы открыли на тебя сезон негласной охоты.

— Брат Секстус, полагаю? — назвал её имя орденца, с которым столкнулся в Каракумах, чем знатно удивил Тимуса.

— О-о! Как? Да вы с ним неужто встречались?

— Успели нос к носу столкнуться дважды, но враждебности лично ко мне он ни разу не проявлял.

Сам же я разглядывал цитадель, всё больше узнавая её детали: массивные ворота, зубчатые стены, барбаканы. Только мне помнилось, что наверху ещё должен был пульсировать огромный алый накопитель, оплетённый серебряными лозами.

Виски предательски заныли, подтверждая мои догадки.

— О-о-о, эта тварь изворотливая, мал да удал. У нас среди своих о нём разные слухи ходят. Он, как паук, со всеми в хороших взаимоотношениях, только после безжалостно откусывает головы, прогрызая себе путь наверх. Так что я бы не стал ему доверять.

— Но я бы и тебе не стал доверять, но раз уж ты протягиваешь мне трубку перемирия, то хотелось бы понять причину. Уж у кого-кого, а у тебя явно должен быть ко мне счёт побольше, чем у бывшего иерарха. Тот просто фанатично хотел власти и уничтожения всех обладающих магией иного толка, чем та, которой обладает ваш орден. А ты за прошлое должен желать меня в порошок стереть исключительно для восстановления чувства гордости и собственного достоинства.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Тимус. — Слушай, гордость и достоинство… Ты мою бабу не трахал и детей моих в колыбели не резал. У нас с тобой нормальная мужская история взаимоотношений приключилась. Я тебя убил, считай, что морду набил. Ты меня за это проклял и убил. Всё, разошлись краями. Можем выпить и закрепить боевую ничью. Больше мне делить с тобой нечего. В душу ты мне при прочих равных ни разу не плюнул. В отличие от некоторых, — где-то внутри, в подсознании, зашипел Войд. Как говорится, на воре и шапка горит. — А трубку мира я тебе протянул вот по какой причине. Нужно быть идиотом, чтобы не заметить, что у тебя вернулась память и ты начал последовательно вытравливать своих бывших врагов, находящихся у власти в орденах. Сперва ты отправился в Австро-Венгрию и вдруг случайно подпортил местным иерархам царскую малину. Ты в курсе, что впервые на трон Орциуса помазал не представитель ордена, а их дух-покровитель рода? То-то же! А теперь ты вернулся и взялся перетряхивать всю существующую у нас финансовую структуру. Ход отличный. Официально — нейтралитет, но уж то в каких позах нас имперская безопасность любит по твоей наводке, дело десятое. На кой-тебе Заречнев сдался?

«Ох ты ж!.. — я чуть не выругался вслух. — Вон оно откуда ветер дул. Оказывается, Савельев взялся не только за Заречнева, но и за всех остальных ростовщиков, работающих с деньгами Ордена. А поскольку русский иерарх решил, что это моя инициатива — не зря ведь мы с принцем заявились к Заречневым на воскресный обед, — вот путём несложных манипуляций у него и вышло, что мириться надо со мной, дабы орден щемить перестали по всем фронтам».

«Осторожней надо лицом светить, осторожней, — подумал я. — Да и мы с принцем тоже молодцы. Надо было хоть личины какие-то накинуть».

М-да, умная мысля приходит опосля.