Двадцать два несчастья 10 (СИ) - Фонд А. - Страница 20

— Уважаемый профессор Терновский, а давайте вы лучше пообщаетесь вон, например, с Аделаидой Петровной, она у нас была ударницей социалистического труда. Или же есть у нас Михаил Потапович, он очень хороший плотник, золотые руки, всегда был на доске почета. Вот давайте лучше я вас с ними познакомлю.

Он попытался нас аккуратно оттеснить от старичка, но Борька уперся рогом и все-таки захотел поговорить именно с Игнатовым.

— Сколько вам лет? — задал он первый вопрос.

Старик отвернулся и не ответил, лишь что-то прошамкал неразборчиво.

— Вот, — любезно подсунул Борьке какую-то бумажку заведующий, — здесь основная информация обо всех наших пациентах. Аристарх Петрович — вот он, под номером восемнадцать.

— Восемьдесят пять лет, — уважительно покивал Борька и окинул взглядом старика. — А по внешнему виду и не скажешь. Я бы дал семьдесят.

— А я бы даже все шестьдесят пять, — поддакнула Маруся.

Но на старичка эти реверансы никакого впечатления не произвели. Он продолжал нас игнорировать.

— Аристарх Петрович, — не сдавался Борька. — Как вы оцениваете уровень своего питания? Я имею в виду аппетит, разнообразие пищи?

Старик продолжал молчать. Толстый директор все ерзал и бледнел.

— Можете ли вы самостоятельно одеться, раздеться, помыться? Как бы вы оценили свое зрение? Достаточно ли оно хорошее, чтобы читать газеты и смотреть телевизор? — уже не надеясь на ответ, спросил Борька.

Обстановка накалялась.

Наконец я не выдержал и решил тоже задать вопрос:

— Аристарх Петрович, — спросил я как бы между прочим. — А почему вас называют Трутнем?

Игнатов отчетливо вздрогнул и изволил обратить на меня внимание. Но ответить не успел — у меня зазвонил телефон. Я мельком взглянул на экран — тетя Нина. А уж она просто так тревожить не будет. Поэтому я, извинившись взглядом, ответил:

— Слушаю. Что случилось?

— Сережа! — Голос тети Нины звучал взволнованно. — У нас воды нет!

— И что? Отправьте Сармана или еще кого-то из япаровских ребят. Пусть починят. Ну, или аварийную службу вызывайте.

— Так они смотрели! — воскликнула тетя Нина. — И в диспетчерскую Тайра Терентьевна звонила. Это не поломка. Нам перекрыли воду!

— Как перекрыли? Кто?

— Не знаю. Наиль поехал разбираться. Но я сомневаюсь, что он хоть что-то выяснит в такое время.

— Ладно, — озадаченно пробормотал я, — воды нет, но вы держитесь. Мы скоро вернемся. Если что, отправьте пару мужиков, пусть они бочку привезут. А то мало ли что и на сколько это затянется.

Тетя Нина клятвенно пообещала все организовать и отключилась.

А я задумался — кто бы это мог быть и зачем?

Глава 10

Я отложил телефон и задумчиво уставился в окно, как несколько минут до этого Аристарх Петрович Игнатов, он же Трутень. На мгновение я ему даже позавидовал, вот бы и мне денечек хотя бы побыть трутнем…

— Что случилось? — Маруся тихонько тронула меня за плечо, в ее глазах плескалась нешуточная тревога.

— Потом скажу, — шепнул я и, извинившись, набрал Наиля.

Нужно было разобраться, что происходит, и от юриста я ждал больше конкретики, чем от тети Нины.

— Разбираемся, что там с водой, Сергей Николаевич, — сразу ответил он. — Тут, кстати, опять какие-то мутки с районной администрацией. Снова перенесли нашу с ними встречу на завтра. Мне кажется, это звенья одной цепи.

— Думаешь?

— Ну согласитесь, подозрительно все это. Ладно, я все постараюсь выяснить.

Мы попрощались, а я вернулся к анкетированию, которое проводил Борька. А уж тот изгалялся и все выспрашивал старика. На все вопросы Аристарх Петрович отвечал нехотя, но после того, как я озвучил его прозвище, общение немного заладилось, и он хотя бы на часть вопросов начал-таки отвечать.

— Что скажешь? — спросил, посмотрев на меня, Борька, после того как из старика вытянули клещами все необходимые ответы.

— Скажу так: у этого человека уникальная теломераза, — задумчиво сказал я. — Если он выглядит почти на двадцать лет моложе, то, конечно, для исследования это было бы крайне интересно. И в связи с этим я снова думаю, что нам нужно брать не одну, а две группы. И увеличить выборку: не по десять, а по пятнадцать человек. А лучше вообще по двадцать.

— Как по двадцать? — нахмурился Борька. — Да ты в своем уме⁈ Что за гигантомания!

— Борис Альбертович, нужна контрольная группа и группа вот таких людей с уникальными способностями, для того чтобы сравнивать. И так, наверное, придется делать по каждому фокус-контролю.

Борька задумчиво почесал затылок, а затем нехотя кивнул.

— Мы с вами свяжемся, — сообщил он старичку, который облегченно выдохнул и поспешил ретироваться. — Давайте следующую кандидатуру. Что-то мы долго возимся.

— Я бы предложила вон ту женщину. — Маруся кивнула на даму (иначе назвать ее было нельзя), которая с величественным видом сидела немного поодаль от всего коллектива и рассматривала какой-то журнал.

Мы подошли поближе. Я мельком взглянул на журнал: это был альманах, и читала она биографию Шаляпина.

О как! Явно женщина в свое время отнюдь не в колхозе работала.

Система тут же высветила ее имя:

Зинаида Германовна Мейр-Сафонова, 73 года

Прозвище: Душечка.

Ого! Да здесь, оказывается, и такие замечательные экземпляры водятся! И возраст у нее был хороший — по идее, еще не очень старая бабушка.

— Добрый день, — представился Борька. — Я профессор Борис Альбертович Терновский со своими учениками. Вы не против принять участие в нашем исследовании?

— Слушаю вас, — церемонно кивнула нам женщина и царственным взмахом руки предложила присесть напротив.

Мы все, словно цыплятки, уселись напротив нее. Она вновь озарила нас взглядом и заметила:

— Только не на все вопросы я буду отвечать, дорогие мои, предупреждаю сразу. Если какой-то вопрос покажется мне неуместным или абсурдным — уж вы не обессудьте, я на него отвечать не буду.

Сказано это все было таким торжественным тоном, что даже у Борьки не возникло никакого желания спорить или что-то доказывать. Он лишь мельком кивнул и начал задавать те же вопросы, что перед этим Игнатову.

— Скажите, вот вам семьдесят три года, — заговорил Борька, заглянув в бумажку и кивнув Зинаиде Германовне. — Какое у вас питание? Есть ли аппетит?

— Аппетит у меня, молодой человек, неприличный. — Зинаида Германовна усмехнулась. — Кусочек торта могу себе позволить с удовольствием, даже два. Иногда и три, чего там скрывать. Талию давно не мерила и не собираюсь.

— А скажите, можете ли вы самостоятельно одеться, раздеться, помыться? — продолжил Борька.

Зинаида Германовна посмотрела на него как на умалишенного и чопорно проговорила:

— Молодой человек, что за оскорбительные вопросы? По-вашему я что, совсем развалина?

Маруся поперхнулась, а Борька крякнул и уткнулся в анкету.

— Так, хорошо. А как у вас со зрением, со слухом? — продолжил он. — Достаточно ли остроты, чтобы читать газеты, мелкий шрифт в книгах?

— Читаю без очков после операции на катаракту. — Зинаида Германовна кивнула на альманах. — Про Шаляпина вот читаю. Газеты не читаю, нечего там читать. Слух тоже в порядке, раз уж я вас не переспрашиваю, могли бы и сами понять.

— А не беспокоят ли вас головокружения, шум в ушах? — невозмутимо продолжил Борька.

— А это, дорогие мои, я уже предупредила, попадает под мою сегодняшнюю оговорку. Что у меня шумит и где кружится не тема для беседы с тремя малознакомыми людьми. Дальше, пожалуйста.

Борька открыл было рот, но тут же его закрыл. Я про себя улыбнулся.

— Хорошо, идем дальше. А как у вас с прогулками, с физической активностью? — спросил Борька. — Гуляете ли регулярно, есть ли любимый маршрут?

— Хожу. Сколько хочется, столько и хожу.

— А сон у вас как? — продолжил он. — Достаточно ли спите, не мучает ли бессонница?