Двадцать два несчастья 10 (СИ) - Фонд А. - Страница 15

Тем временем Маруся, во все глаза рассматривая величественные заснеженные ели, счастливо улыбнулась:

— Красота какая!

— Да, вполне прекрасный повод, чтобы не писать диссертацию, — проворчал Борька.

— А воздух какой целебный! — не унималась она. — Его аж пить хочется!

— Но, видимо, недостаточно целебный, раз сил не хватило начать исследования, — буркнул Терновский.

Хорошо, что в этот момент мы дошли и Борька временно перестал педалировать тему не начатых исследований.

Вышедшей нас встречать и кудахчущей Тайре Терентьевне я сказал, чтобы не переживала. Это просто очередная комиссия, на сей раз научная. И в сопровождении Терновского, Маруси и лично Тайры Терентьевны мы отправились осматривать помещение.

Борис Альбертович внимательно обозрел коридоры, заглянул в каждый кабинет и даже в отделение с холодными ваннами, оглядел, что за строительный армагеддон творится на кухне. И по его глазам я ясно видел, что он совершенно не в восторге. А когда мы вышли к галерее, даже вода не привела его в хорошее расположение духа. Маруся, правда, с удовольствием попробовала ее, повосхищалась и понадеялась, что все будет хорошо.

А вот Терновский сказал мне:

— Иди-ка сюда, Серега.

Мы отошли буквально на пару шагов от Маруси с Тайрой Терентьевной, которые пробовали воду, и Терновский уставился на меня мрачным взглядом.

— Что? — спросил я.

— Ты похоронил диссертацию ради вот этой богадельни? — рыкнул он, и его лицо не предвещало ничего хорошего. — Ты должен был уже начать исследование, а я вижу, что закопался в какую-то ерунду.

— Борис Альбертович, я докажу вам, что моя идея имеет право на существование и от нее будет очень большой толк. Ведь именно на базе этого санатория я хочу попытаться внедрить все методики по геронтологии и омоложению академика Епиходова.

Борька побагровел, но ничего не успел сказать, так как в этот момент раздался звонок. Я взглянул на телефон: звонила тетя Нина.

— Алло! Сергей Николаич, у нас неприятности! Быстро беги во флигель.

— Что случилось? — сказал я, но она уже отключилась.

Я поднял глаза на Борьку с Марусей:

— Извините, я на пару минут вас оставлю. Побудьте пока с Тайрой Терентьевной. — После чего обратился к смотрительнице санатория: — Тайра Терентьевна, покажите нашим гостям еще грязевое отделение и отделение физиотерапии, а я сейчас сбегаю во флигель и потом вернусь. Там что-то случилось.

— Нет уж, вы с Марусей идите, смотрите, — скомандовал Борька. — А я с тобой.

— У меня там свои дела, возможно, бытовые, — попытался я уклониться от его предложения, но он отрезал:

— Неважно, заодно вот посмотрю, как ты решаешь свои бытовые проблемы.

Борька, навязчивый и вредный тип, увязался за мной следом, и я никак не мог от него отделаться. Ну ладно, пришлось идти вместе к флигелю.

— Что случилось? — спросил я, влетая внутрь, Борька еле поспевал за мной. Ведь из-за ерунды меня отвлекать бы точно не стали, особенно когда я показываю санаторий гостям.

Навстречу нам выскочила тетя Нина и кивнула на комнату Элен.

— Что-то с пациенткой? — с тревогой спросил я на ходу.

Тетя Нина молча кивнула и сдавленно всхлипнула. Я торопливо открыл дверь, не стучась, и вошел в комнату.

Там металась Александра Ивановна и пыталась привести в чувство Элен. Она была абсолютно растеряна, руки дрожали.

На ходу запуская диагностику Системы, я бросился к Элен.

Диагностика завершена.

Объект: Элен, 62 года.

Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 128, АД 85/55, ЧДД 12.

Обнаружены аномалии:

— Церебральная гипоперфузия, резидуальная.

— Гипоксия миокарда в задней стенке левого желудочка.

— Хроническая артериальная гипертензия II ст., медикаментозно контролируемая.

— Следы множественных пластических вмешательств: блефаропластика, ритидэктомия, липофиллинг.

— Вазовагальная реакция (вероятно, индуцированная процедурой).

— Медикаментозный фактор: первый прием антикоагулянта (ривароксабан, 9 часов назад) на фоне нераспознанной мерцательной аритмии.

Я быстренько принялся приводить в чувство Элен, и буквально через пару минут она пришла в себя. Синева ушла, и она глубоко задышала.

— Александра Ивановна, что произошло? — спросил я.

Элен еще пока не могла говорить, лишь слабо стонала.

— Н-не знаю, не пойму, — пролепетала Сашуля, глаза ее были полны слез, губы дрожали, что на полном лице при ее монументальной фигуре выглядело довольно комично, но мне было не до смеха. — Элен лежала на кровати, я начала ей ставить иглы по Горячкину, подключила небольшой разряд тока, совсем маленький. У меня на приеме такое и дети легко выдерживают, — пролепетала Александра Ивановна. — И вдруг Элен посинела, пошла судорогами и потеряла сознание. Я сразу выключила прибор и вытащила иглы, начала приводить ее в порядок.

И тут Элен простонала более внятно.

— Элен, что у вас с показателями крови? — спросил я.

Она посмотрела на меня непонимающе.

— Вы какие-то сильные антикоагулянты принимаете? — уточнил я.

Элен сначала посмотрела на меня, а потом несмело кивнула.

— А почему же не сказали?

Она промолчала, а я, подумав, вынес вердикт:

— В общем, Александра Ивановна, вы не переживайте. Похоже на реакцию на процедуру на фоне аритмии. Таблетки не причина, но о них нужно было сказать. Элен, я же вас спрашивал в самом начале: какие препараты вы принимаете? Вы сказали, что только витамины. Было такое?

Элен кивнула.

— А почему не сказали про антикоагулянты?

— Вы не спрашивали, — ответила Элен, с трудом выговаривая слова все еще деревянными губами. — И я их не пила. Сегодня утром только.

— Да как так можно⁈ Элен! — набросилась на нее Сашуля. — Вы же меня чуть не угробили! Вы понимаете, я, когда увидела, что вы потеряли сознание, у меня у самой чуть инфаркт не случился!

Элен моментально впала в истерику и разрыдалась:

— Я думала, что вы и так все понимаете. Вы же врачи!

— Так, тише, девочки, — сказал я строгим голосом. — Отставить истерику!

Они умолкли и уставились на меня.

— Давайте сейчас поступим таким образом. Вы, Элен, сегодня никаких процедур не проходите. Просто отдыхайте.

— А снежки? А как же забор? — вскинулась она.

— Никакого забора, никаких снежков, — категорическим голосом сказал я. — У вас сегодня щадящий режим без нагрузок, короткие спокойные прогулки. После еды можете прогуляться по дорожкам, подышать воздухом. Вы меня поняли?

— Поняла, — с недовольным видом пробормотала Элен.

— А я вот такое спрошу, — не выдержала Сашуля. — Если моих услуг больше не надо, так мне, значит, надо вернуться обратно в Морки?

— Александра Ивановна, не надо вам возвращаться в Морки, — еле сдерживая раздражение, сказал я. — Вы уже сюда приехали, здесь устроились — и будете работать здесь. Элен буквально через пару дней придет в себя, мы разберемся с терапией, и вы опять вернетесь к иглорефлексотерапии. Пока это все происходит, вы обещали мне сделать штатное расписание. Правильно?

Александра Ивановна приободрилась и с готовностью кивнула.

— Это раз. Кроме того, посмотрите, пожалуйста, где ванны и кабинет физиотерапии. Что там необходимо сделать. Еще составьте перечень оборудования, необходимого для кабинета физиотерапии. — И, вспомнив про своего Сашку, добавил: — Я закину нашему потенциальному поставщику, который обещал помочь с оборудованием.

Сашуля кивнула, запоминая, что ей надо сделать.

— На этом все, — сказал я. — Вы отдыхайте, Элен, а мы пойдем работать.

Мысленно для себя сделал зарубку, что нужно позвонить Фроловой и занятие с Борькой перенести на завтра-послезавтра, пока Элен не войдет в норму.

Потом посмотрел на другого Борьку, который за все это время не проронил ни слова, только буравил меня пристальным взглядом.