Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга - Страница 20

— Я хочу уйти, — складываю руки на груди.

— Не надо сейчас в детский сад играть. Я же извинился. Объяснил. Больше не причиню тебе вреда.

— Я просто хочу уйти.

Кто-то стучит в дверь. Уборка бывает обычно с утра. Рокотов прикладывает палец к губам, дескать молчи.

Вот он мой шанс на спасение, но меня как-будто парализует, я не могу ни пошевелиться, ни издать звука. Только что ведь говорила… и даже спорила с ним. А сейчас слова застряли в горле.

— Взрослые мы, в конце концов, или нет? — влажно облизывает губы и посылает свой противный “чмок” мне.

Видимо, я должна растаять от этого мерзкого подобия воздушного поцелуя, стереть из памяти события последних минут и радостно прыгнуть в его объятия.

Кто-то стучит еще раз.

— Какая настойчивая обслуга, — почти шепотом, на лице злость. Кулаки сжаты так сильно, что кажется, кожа на костяшках вот-вот лопнет. — Если она сейчас не уберется... — Нам ничего не нужно! — кричит, повернувшись к двери.

Пока Рокотов ненавидит кого-то из персонала, делаю рывок к выходу. Он ловит меня и закидывает на кровать. Отталкиваю его изо всех сил, со стороны это может быть похоже на детскую борьбу или шутку. Но у нас сейчас все серьезно.

Громкий удар, словно в дверь врезались или пнули ее ногой.

— Оксан, я здесь!

Никогда не думала, что буду рада голосу Аверина, его присутствию. Теперь самое страшное позади.

— Отвали! — Рокотов снова звереет, его лицо краснеет, брови сползают на глаза, кажется, вот-вот проступит волчья щетина.

Отскакиваю от него подальше, снова стою в безопасном углу.

Как может успешный человек быть таким моральным инвалидом в жизни? На чем основана его успешность? Он убивал недовольных клиентов, а всех своих любовниц, которые могли открыть рот, прячет в темнице? Не с него ли образ Синей бороды писали? В стрессовой ситуации моя голова переключается на всякую ерунду, чтобы защитить психику.

За дверью Марк, его присутствие придает мне уверенности.

Смотрю на вазу на прикроватном столике. Большая из синего стекла бутыль с широким горлышком. Если Рокотов сделает крохотный шаг ко мне, я за себя не отвечаю.

Воображение рисует страшную картину. Я со всей дури бью по голове горе-любовника. Глухой удар. Рокотов оседает, потом падает. На полу появляется сначала маленькая кровавая лужа, она растекается, и все растет, растет. Потом приезжает полиция, на меня надевают наручники. А его тело следователь обводит маленьким кусочком мела.

— Даже не думай, — он как будто читает мои мысли. Первым хватает вазу и со всего размаха швыряет ее на пол. Осколки разлетаются по комнате.

Может, я рано радовалась? Если он вонзит в меня вот такую стекляшку, то следак уже меня будет обводить.

— Я все равно свое получу! Муженек твой свидетель — так даже лучше.

Они что, заодно?

Нет, не верю, что Марк настолько опустился!

— Марк! — кричу что есть силы, с опаской смотрю на разбитую вазу.

Он колотится в дверь как раненый зверь.

— А ты подкинула хорошую идею.

Рокотов хватает осколок, похожий на клинок. Резким движением проводит по своей груди. Из сомкнутых губ вырывается рык. С довольной ухмылкой прикрывает рану, потом показывает мне окровавленную руку.

— Раз Аверин так тебя любит, пусть теперь вызволяет тебя из тюрьмы.

— Что ты делаешь? — кричу не своим голосом. — Ты в своем уме?

— Оксан! Оксана! — Марк бьется в дверь. Судя по голосу, он в панике. И ломится с такой силой, что дверь в нашей квартире уже бы вынес.

Кто придумал для гостиниц ставить прочные двери с хорошим замком? Ни зайти, ни выйти.

Я еще не до конца понимаю план Рокотова, но для меня он вряд ли чем-то хорошим обернется.

Первая реакция — броситься ему на помощь. В памяти мелькают уроки ОБЖ. Нужно остановить кровь. Рвать простыни на бинты и спасать.

Но… он ведь этого и ждет?

Перехватываю его взгляд. Тяжелый, внимательный. Выжидательный.

По груди струйками стекает кровь. Рокотов стонет. Хватит притворяться, я же вижу, что рана не такая уж глубокая, чтобы ты нотариуса вызывал со священником.

Нет, Рокотов, хватит делать из меня дуру! Я больше не куплюсь на твои уловки. Никакая опасность тебе сейчас не угрожает.

— Оксан, с тобой все в порядке? — кричит бывший муж.

Угукуаю себе под нос.

А я и сама не знаю, в каком я сейчас порядке. Физически цела, но мое нервное состояние на грани.

Как только выпутаюсь из этой ситуации, сразу же запишусь на курсы самообороны, чтобы больше ни один урод не мог меня вот так схватить и застать врасплох. Чтобы таким, как Рокотов, было понятно, что если я не хочу секса, то его у меня сегодня точно не будет.

Бум-бум-бум!

Марк выносит дверь. Уже давно бы позвал кого-то на помощь, раз сам не справляется.

Еще бы знания по физиогномике не помешали, чтобы всех сволочей на подлете отслеживать. И к психологу обязательно. Надо было еще после развода начать терапию.

Эти бытовые мысли о том, что будет “после”, меня успокаивают, заставляют трезво мыслить и оценивать ситуацию.

— Смотри-ка, волнуется, — Рокотов разбивает нашу молчаливую дуэль. — Интересно, откуда он узнал, где ты находишься? Неужто мужское чутье привело?

Голос вкрадчивый, едва заметная мимика и движения рук.

В правой он все еще сжимает осколок вазы.

— Почему ты сказал, что рад ему? — пытаюсь отвлечь его разговором и начинаю медленное движение к двери.

— Хотя, откуда оно у него, чутье это, — он продолжает свою фразу. Наверняка, заготовка. Ждал подходящего момента, чтобы вывалить ее на публику. — Вечно он у меня под ногами путается. Ладно, теперь есть доказательство, что ты на меня набросилась. И продолжение истории будет зависеть от тебя. Я могу сказать, что наши сексуальные игры немного вышли из-под контроля, — прикусывает губу, старается всячески показать, что ему не больно. Кровь размазана по груди, струйки добрались до брюк. — А могу, что ты меня приревновала. Или пусть Аверин возьмет на себя вину, а я так и быть, тебя помилую. Какой вариант тебе нравится больше?

— Никакой, — мотаю головой, как будто пытаюсь себя в этом убедить. — К твоей ране я не имею никакого отношения. Разве только то, что стала свидетелем ее появления. Нелепого и глупого.

— Зачем ты так? Запамятовала, что ли? Имеешь, причем самое прямое. Если посмотреть камеры, то видно, что мы в ресторане были вместе, ворковали, как влюбленные. Ты принимала мои ухаживания. А потом... в тебя вселился бес… Сам не знаю, что на тебя нашло.

Господи, спасибо, что вот это все сейчас вылезло, а не когда я уже влюбилась и начала строить планы на счастливое будущее. Машинально прячу руки за спину, чтобы даже капля его проклятой крови на меня не попала.

— Зачем? Что тебе это даст?

Пользуюсь моментом и отвоевываю себе еще несколько сантиметров. Одно небольшое замешательство, и я смогу рвануть к выходу.

— Я стану богаче. Отомщу. Докажу наконец, что со мной так нельзя! — облизывает окровавленную подушечку большого пальца. — Меняю твою свободу, например, на… — делает вид, что размышляет, — твою фирму. Свою часть Аверин мне уже продал. Теперь твоя очередь.

От неожиданного ответа я чуть не приседаю. Я могла предположить все, что угодно: месть Марку, какое-то разоблачение меня, ненависть ко всем женщинам в мире. Но чтобы он позарился на мою компанию?

— То есть никакой симпатии с твоей стороны не было?

Не то, чтобы меня беспокоил интерес со стороны Рокотова, но почему-то стало важным выяснить, насколько его шаги были продуманными. Изначально такой был план? Как карточная игра, как “монополия”, в которой мне просто забыли сообщить условия и правила игры.

Почему Марк не ломает эту чертову дверь? Даже стучать перестал. Может, он заодно с этим маньяком, и они решили таким странным образом лишить меня не только фирмы, но и рассудка, а впоследствии и дочери?

— Все бабы — дуры! В любой ситуации им важно знать, действительно ли на них у мужика встал или это просто имитация, — ухмыляется Рокотов. — Хочу тебя успокоить, сначала ты мне приглянулась. Милая дурочка, которой важно всем понравиться. Я таких, как ты, только так щелкаю. А потом твой муженек все испортил — напомнил о себе. С того момента ты просто пешка в моей игре. Красивая, наивная пешка, которую я сегодня скину с шахматного поля.