Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга - Страница 19

— Звоните вашему другу, пусть он сам к вам спустится.

Достаю из кошелька несколько красных купюр.

— Это благодарность за мааааленькую информацию, — кладу девушке на стойку под журнал учета.

— Я сейчас охрану вызову, — из милой улыбки она прекращается в Цербера. — У нас тут камеры везде.

Забираю бабки и бегу в сторону запасного выхода. Ничего, есть еще один вариант.

В отеле семь этажей, но и это меня сейчас не остановит. Забегаю на шестой, на адреналине даже дыхание не сбилось.

Номер шестьсот тридцать четыре. Дальше по коридору. Вот эта заветная дверь.

Внутри возня, слышатся всхлипывания.

Гад, вот же гад! Что он сделал с моей женой?

Изо всех сил стучу в дверь. Прислушиваюсь — тишина.

Неужели я ошибся номером? На всякий случай стучу еще раз.

— Нам ничего не нужно! — по голосу узнаю Рокотова.

Снова звуки борьбы. Пинаю дверь и кричу:

— Оксан, я здесь!

— Отвали! — рычит Рокотов.

Глухой удар, визг и звук битого стекла. А потом леденящий крик, который разрывает мою душу в клочья.

— Марк!

Рокотов, тварь, открывай! — я уже готов вынести эту дверь с ноги.

Глава 16

— Андрей! — мое сердце бешено бьется. — Не надо! Я тебя прошу!

— Тсссс, — шепчет на ухо, как будто этот звук должен мгновенно меня успокоить.

Как же сильно я ошиблась в этом человеке…

Рокотов навалился на меня всем телом. Мои руки он больше не держит, но у меня все равно не хватает сил сдвинуть его или скинуть с себя.

— Андрей… пожалуйста…

Он громко дышит, торопливо пытается расстегнуть пуговицы спереди на платье. Маленькие, светло-коричневые, не больше таблетки аспирина, они со скрипом поддаются, но вырез настолько мал, что у Рокотова не получается долезть до моей груди.

Бросаю попытку отбиться и кидаю все силы на пуговички.

Он расстегивает, я застегиваю.

— Черт! — грубо отталкивает меня, но не отпускает полностью. — Придумала же на свидание тащиться в чертовом платье! Пока до тела доберешься, — смотрит мне в глаза. Неужели ответ ждет? Я должна еще за свой наряд оправдаться?

В его взгляде пламя, на лице расплывается гадкая улыбочка. В моем представлении именно так и выглядят серийные маньяки.

— Не бойся, эта мелочь, — кивает на пуговички, — не охладит мое желание.

Хорошо, что я послушала девчонок и надела платье, блузка уже давно бы валялась на полу. А такой наряд попробуй еще порви. На секунду становится спокойнее, маленький оплот надежности, моя родная вещь, которая меня защищает.

Одним движением Рокотов меняет наше положение на кровати. Дышать легче, но выбраться все еще не получается.

Судорожно вспоминаю советы о том, как справиться с маньяком. Как назло в голове вертится только вариант “никак, расслабься и получай удовольствие”.

Как же выбраться отсюда? Понимаю, что сама дура. Притащилась к мужику в номер. Но это понимание мне сейчас точно не поможет.

Какая же я наивная…

Горячая рука скользит по моему бедру. Хорошо, что на мне еще одна защита — капроновые колготки.

— Твою мать, — как будто про себя, но я слышу этот голос, который теперь всю жизнь будет сниться в кошмарах. Один рывок и колготки теперь больше похожи на очень высокие чулки. Отталкиваю его руки, царапаюсь, стараясь удержать подол платья.

— А ты строптивая, люблю таких — с огоньком. Меня это еще больше заводит, Оксаночка, — рука больно сжимает ягодицу.

Заговорить. Заболтать. Увести от темы. Что угодно, что умерит его пыл.

— А ты мне наоборот показался спокойным, — стараюсь выровнять дыхание. — Умным. Рассудительным. — Что еще сказать? Думай, Окси, быстрее! — Начитанным.

Он на мгновение останавливается, зависает, удивленно глядя на меня. Кажется, нащупала тонкую спасительную ниточку.

— Я вот сейчас “Анну Каренину” перечитываю. Читал? Как тебе? Мне вот линия Левина показалась интересной.

— Что? — теряется.

— Да наверняка читал! Ты ведь такой умный.

— А, понял, — опасный блеск возвращается. — Мозги мне хочешь запудрить. Но зачем? У нас такая интересная игра. Давай не будем отвлекаться.

— Ага, игра в одни ворота. — Еще один сантиметр незаметно отвоеван.

— Я так долго ждал, пока ты меня динамила, — притягивает меня к себе, но уже мягче. Проводит рукой по волосам. — Включила пластинку “я — не такая”. А я по глазам вижу, что очень даже такая. — Касается губ и снова отстраняется. — Тут любой заметит, что твое тело по нормальному мужику истосковалось. Ничего, сегодня все будет по высшему разряду. Я умею быть нежным.

В подтверждение своим словам он начинает гладить меня.

Его движения больше не причиняют физическую боль. Но душу рвут в клочья.

Слезы текут рекой, нос хлюпает, нужно взять себя в руки, чтобы вырваться из этого плена.

Оксана, успокойся, силой ты тут ничего не сделаешь, только хитростью.

Дышу: вдох-выдох, вдох-выдох. Мандраж немного отступает.

— Ты же говорил, что готов подождать, — шиплю, пытаюсь освободить руки.

— Ну чего ты строишь из себя бунтарку? — его тон становится еще вкрадчивее.

Ну уж нет, я твои игры тоже раскусила, мистер публичные выступления и мастер проведения переговоров. Хочешь меня под себя подстроить? Этот номер не пройдет!

— Рокотов, какая же ты — скотина! — вкладываю в голос всю грубость, которую нахожу в себе. — А я тебе поверила.

— Я скотина? — кажется, крупицы адекватности мелькают у него в глазах. — Оксан, ты ничего не путаешь? Ты сама за мной в номер пошла. Улыбалась весь вечер. Позволяла к себе прикасаться. Да ты даже не пошла — ты напросилась эту рубашку стирать! Я как это должен расценивать?

Он привстает, садится на край кровати. Пользуюсь моментом, вскакиваю, забиваюсь в угол у окна, рядом с прикроватным столиком.

До двери пока не добраться, но, кажется, моя стратегия начинает работать. По крайней мере, я больше не прижата к кровати и могу двигаться.

Говорить. Нужно дальше говорить из последних сил.

— Я хотела спасти твою рубашку, — почти заикаясь. — Мы же обо всем договорились, а ты…

Слезы льются еще сильнее, не могу их контролировать.

— Да на фиг мне эта рубашка! Если ты идешь ко мне в номер, значит, ты согласна на продолжение. Разве нет? Может, это у тебя такие эротические фантазии, чтобы я тебя добивался, применил силу. В рамках приличия, конечно, — голос спокойный, тон бархатный.

Как будто только что была не попытка износилования, а дружеские посиделки.

— Я не хотел тебя напугать, — продолжает еще мягче. — Теперь я понял, что ты любишь ласку и никакого принуждения. Виноват, исправлюсь!

Вдобавок к фразе он поднимает руки и изображает поражение. При этом смотрит на меня, как удав на кролика.

— Оксанчик, ну ты чего, в самом деле? Чего испугалась-то? — движения плавные, усаживается поудобнее на кровати и начинает чуть покачиваться. — Я выбрал неправильную тактику. Просто не понял, что тебе такое не подходит. — еще один качок. — Даже самые крутые специалисты по прочтению личности могут ошибаться.

Медленно поднимается и делает шаг ко мне.

— Нет! Стой! — Крик переходящий в визг, вжимаюсь в стену.

— Ты чего так бурно реагируешь? Если бы ты до этого не была замужем, я бы подумал, что невинна. Хотя, из Аверина такой мужик, что может он тебя и пальцем ни разу не тронул.

— Причем здесь мой бывший муж? — не пойму, он меня так отвлекает?

— Так, лирическое отступление. Так что, отматываем историю, спасаем рубашку и идем за десертом? — Рокотов делает вид, что ничего не произошло. Неужели надеется, что это прокатит?

Вселенная, почему из мужиков мне одни подлецы попадаются? Как для них легко “отмотать” все на несколько часов, на несколько измен.

У меня до сих пор сердце где-то в пятках, чувства обостряются, отслеживаю каждое его движение.

Хватит, сегодня я уже не послушала свою интуицию, теперь ошибки не допущу.

— Оксан, расслабься, я все понял, — Рокотов отходит, присаживается в кресло.