Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 67

Полковник Кислицын обратился к командиру дивизии генерал-майору В. П. Пуганову с вопросом о непонятной инструкции — дивизия приграничная, изымать боеприпасы — преступление! А если война?

Кислицын сказал о необходимости срочно доложить об этом командующему армией Коробкову, но командир дивизии Пуганов почему-то отказался и не стал докладывать командарму…

Отметил полковник Кислицын, что когда он обратился к Сандалову с вопросом, мол, как же так? Рядовые машинистки будут знать планы действий дивизии, а командиры — нет? Почему? На это Сандалов безапелляционно ответил — «Им положено знать, а командирам полков не положено».

Генерал-майор Ф. Н. Смехотворов, командир 135-й стрелковой дивизии 27-го стрелкового корпуса 5-й армии Киевского ОВО —

«План обороны государственной границы до меня и командиров частей 135 стр.дивизии доведен не был»

Генерал-майор Г. И. Шерстюк, командир 45-й стрелковой дивизии 15-го стрелкового корпуса КОВО —

«План обороны госграницы со стороны штабов 15-го стрелкового корпуса и 5-й армии до меня, как командира 45-го стрелковой дивизии, никем и никогда не доводился, боевые действия дивизии развертывал по ориентировочному плану, разработанному мной и начальником штаба полковником Чумаковым…»

Полковник П. А. Новичков, начальник штаба 62-й стрелковой дивизии 15-го стрелкового корпуса КОВО —

Конкретных задач по обороне государственной границы дивизия не имела. Армейским планом лишь ориентировочно для дивизии намечалась полоса обороны по фронту и в глубину…"

Генерал-майор П. И. Абрамидзе, командир 72-й горно-стрелковой дивизии 8-го корпуса 26-й армии КОВО —

«До вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз, я и командиры частей моего соединения не знали содержания мобилизационного плана, так называемого — МП-41 года…»

Генерал-майор С. В. Горохов, начальник штаба 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии КОВО —

«План обороны государственной границы был получен в части касающейся 99-й сд был получен нами зимой (февраль-март месяц 1941 года) в штабе 26-й армии в опечатанном конверте и с нами проработан не был…»

Генерал-майор Н. С. Кузнецов, начальник артиллерии 9-й армии". С планом обороны госграницы ознакомлен не был."

А были ли вообще планы на оборону? 19 мая 1956 года в своем письме Пленуму ЦК КПСС Жуков написал —

«У Генерального штаба не было законченных и утвержденных правительством оперативного и мобилизационного планов»

Самое любопытное, мобилизационный план от 12 февраля 1941 года был, в марте 1941 года его утвердило Правительство СССР. Жуков не знал об этом или, как, впрочем, и довольно часто, просто «соврамши»?

Второй вопрос комиссии Покровского касался того, с какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу и какое количество из них было развёрнуто до начала боевых действий.

Некоторые ответы на этот вопрос:

Генерал армии М. А. Пуркаев, бывший начальник штаба КОВО, отметил, что 13 или 14 июня внёс предложение вывести стрелковые дивизии на рубеж Владимир-Волынского укрепрайона, не имеющего в оборонительных сооружениях вооружения. Военный совет округа принял эти соображения и дал соответствующие указания командующему 5-й армией.

Генерал армии И. X. Баграмян, бывший начальник оперативного отдела штаба КОВО, сообщил, что войска прикрытия дислоцировались непосредственно у границы и приступили к развёртыванию с началом военных действий. Заблаговременный их выход на подготовленные позиции был запрещён Генеральным штабом.

Генерал-майор П. И. Абрамидзе (командир 72-й горно-стрелковой дивизии 26-й армии КОВО): 20 июня 1941 года он получил шифровку из Генерального штаба. В ней предписывалось отвести подразделения, расположенные прямо на границе, на несколько километров назад — на рубеж подготовленных позиций. Одновременно требовалось привести все части дивизии в боевую готовность. Абрамидзе доложил об исполнении в срок — к 24 часам 21 июня.

Полковник П. А. Новичков (начальник штаба 62-й стрелковой дивизии 15-го стрелкового корпуса 5-й армии КОВО): на основании директивы штаба 5-й армии дивизия выступила из лагеря Киверцы в ночь с 16 на 17 июня и к утру 18 июня вышла в район своей полосы обороны. 19 июня с командирами частей провели рекогносцировку участков обороны, но, по словам Новичкова, она прошла формально: никто в штабе не верил в близкую возможность войны, поэтому не ставили чётких задач, не принимали мер для полноценного приведения частей в боевую готовность и заблаговременного занятия оборонительных рубежей.

Генерал-майор Ф. Н. Смехотворов (командир 135-й стрелковой дивизии КОВО): он заявил, что до начала боевых действий его дивизия вообще не получала приказа выводить части на государственную границу. 18 июня 135-я стрелковая дивизия выступила из района постоянного расквартирования с другой целью — для прохождения лагерного сбора (по приказу командующего 5-й армией). К исходу 22 июня она прибыла в Киверцы (примерно в 10–12 километрах северо-восточнее Луцка). При этом по Плану прикрытия дивизия должна была находиться западнее Луцка, а её вывели севернее.

Полковник Н. Л. Логинов (командир 139-й стрелковой дивизии 37-го стрелкового корпуса КОВО): 18 июня он доложил, что часть подразделений дивизии занята на оборонительных работах, другие — на охране складов и объектов. Он просил разрешить снять часть дивизии с этих работ, чтобы выполнить директиву о выходе в лагеря. В ответ ему примерно 17 июня сказали: «Выступайте на учения с наличным составом, снять батальоны с работ и охраны не разрешаю». В результате дивизия вступила в войну в неполном составе.

Что из этого следует? Ответы показывают: где-то вывод войск на границу шёл по заранее полученным директивам Генштаба, а где-то командиры либо не получали чётких указаний, либо сталкивались с противоречивыми командами (например, одновременно вести войска на границу и держать их на оборонительных работах). Часть командиров указывала, что даже при наличии плана выполнение откладывали.