Министр товарища Сталина 3 (СИ) - Коруд Ал - Страница 66

По нему — РККА наносит ответный удар из Украины, южнее Полесья. При этом основные силы вермахта все равно ожидаются севернее Полесья. По указанию Жукова генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин составил новый «План разработки оперативных планов» на 1941 год, в котором было указано — «обеспечить войска топографическими картами по „южному варианту“ — к 1.5.1941 г., по „северному варианту“ — к 1.7.1941 г.»

Что это значит? Только то, что теперь уже «южный вариант» главный. А «северный»… два месяца готовить карты — ощущение, что этот вариант не очень и рассматривали.

То есть в теории, в Генштабе и в округах должны были быть два разных варианта оборонительных действий РККА. Решение, какой вариант выбрать мог принять Сталин. На основе докладов военных, которые в свою очередь должны были получать своевременные донесения от разведки по вскрытию планов гитлеровского командования по направлению нанесения главного удара. Когда в ГШ РККА находились Мерецков, а потом и Жуков, то они вовсю протаскивали вариант ответного удара из Киевского ОВО как основной. Удар нашими основными силами по не главным силам наступающего вермахта. Главную группировку РККА Генштаб в таком случае планировал развернуть к югу от Бреста.

Задача — ударом на Люблино-Бреславском направлении отрезать Германию от Балканских стран, тем самым — вывести их из войны.

По мнению Захарова, в наркомате обороны и в ГШ хорошо знали и понимали, что главные силы вермахта ударят по Белоруссии и Прибалтике. Но и нарком обороны маршал С. К. Тимошенко, и руководство ГШ (Мерецков-Жуков) упорно стояли на своем — ответно-встречный удар надо наносить из Киевского ОВО, а в Прибалтике и в Белоруссии необходимо оставить меньше сил.

В хоре голосов (в основном — выходцев из КОВО) был и голос начальника РУ ГШ РККА генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова (тоже выходца из КОВО), который представлял информацию, что гитлеровцы точно ударят именно по Украине. Хотя агентура (та же «Альта» — Ильза Штёбе, сотрудник пресс-службы МИД Германии) сообщала о трех направлениях ударов вермахта, о составе групп армий с указанием командующих, исходя из состава которых можно было однозначно сделать вывод о наиболее мощных группировках и, соответственно, о силе ожидаемых ударах по направлениям.

Маршал Захаров —

"…считалось, что главным направлением для действий противника против нас на западе будет смоленско-московское направление, севернее рек Припять и Сан. Так оно оценивалось и в записках Генерального штаба РККА за подписью Б. М. Шапошникова. Предлагалось против основных сил врага выставить и наши главные силы.

Но с приходом на должность Наркома обороны тов. С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба тов. К. А. Мерецкова взгляды на стратегическое сосредоточение и развертывание резко меняются… Главная группировка советских войск создается южнее Припяти для выполнения следующей стратегической задачи: «Мощным ударом в направлении Бреслау в первый же этап войны отрезать Германию от Балканских стран, лишить ее важнейших экономических баз и решительно воздействовать на Балканские страны в вопросах участия их в войне»… По этому варианту и была развернута Красная Армия к началу Великой Отечественной войны…"

Таким образом именно Тимошенко, Мерецков и Жуков виноваты в таком развертывании РККА перед началом войны — главные силы на Украине против не основных сил гитлеровцев, в то время, как ударный кулак вермахта начнет громить части РККА в Прибалтике и в Белоруссии. Вместо подготовки сильной обороны, вместо того, чтобы выставить против вермахта свои сильные группировки, части и соединения РККА формировали так, чтобы самим ударить «параллельно». Ответно-встречным контрударом.

К слову, непонятные решения Тимошенко и Жукова хорошо характеризуют какие-то «странные» действия с перемещением 16-й армии генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина из Забайкальского ВО.

Директивой от начала мая 1941 года армия Лукина должна была быть передислоцирована в СевероКавказский ВО. В середине мая новым указанием ее уже перебрасывают под Воронеж, а 11.06 — на Украину. Армию направили на усиление КОВО — именно для готовящегося Жуковым ответно-встречного контрудара. Но когда стало понятно, что наступление из КОВО провалилось, вермахт нанес мощный удар, армию Лукина стали срочно перебрасывать для обороны под Смоленск.

Дале ответы на вопросы комиссии.

Первый вопрос.

1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы, когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?

Должности указаны те, что были у отвечавших на начало Великой Отечественной —

Генерал-лейтенант П. П. Собенников, командующий 8-й армией Прибалтийского ОВО.

«Получив в марте 1941 года назначение на должность командующего войсками 8 армии Прибалтийского ОВО, я, к сожалению, в это время ни в Генеральном Штабе, ни по прибытии в Ригу… не был информирован о "Плане обороны Государственной границы 1941 года». По прибытии в штаб 8 армии в г. Елгава, я также не нашел никаких указаний по этому вопросу.

У меня складывается впечатление, что вряд ли к этому времени (март 1941 года) такой план существовал… Лишь 28 мая 1941 года (эту дату я отлично помню) я, будучи вызван…в штаб округа был, буквально наспех ознакомлен с «Планом обороны»… который представлял довольно объемистую, толстую тетрадь, напечатанную на машинке…

…Мои записи, а также записи моего начальника штаба были отобраны, нам было приказано отбыть к месту службы. При этом нам было обещано — незамедлительно выслать нам указания по составлению плана обороны и наши рабочие тетради с записями.

К сожалению, после этого никаких указаний не последовало и даже своих рабочих тетрадей мы не получили.

Таким образом этот план до войск не доводился…"

Генерал-лейтенант И. П. Шлемин, начальник штаба 11-й армии

«Такого документа, где бы были изложены задачи 11-й армии, не видел».

Генерал-лейтенант М. С. Шумилов, командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии ПрибОВО —

«План обороны государственной границы до штаба и меня, как командира корпуса, не был доведен»

В Западном ОВО генерала армии Д. Г. Павлова практически ни один командир, особенно в районе Бреста, понятия не имел о том, что к началу войны в округе разработан новый «план прикрытия».

Генерал-майор В. С. Попов, командир 28-го стрелкового корпуса 4-й армии ЗапОВО —

«План обороны государственной границы до меня доведен не был»

Полковник А. С. Кислицын, начальник штаба 22-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса ЗапОВО —

«Примерно в марте-апреле 1941 года командир дивизии, я…были вызваны в штаб 4-й армии, г. Кобрин. В течении 2–3 суток мы разработали план поднятия дивизии по боевой тревоге…Усиление дивизии не планировалось. Было категорически запрещено ознакамливать с содержанием разработанных документов даже командиров полков и дивизионных частей. Оборудование наблюдательных и командных пунктов в районе сосредоточения соединения производить не разрешалось…»

Кстати, полковник Кислицын также сообщил очень прелюбопытные сведения —

«…за две недели до войны были получены из штаба 4-й армии совершенно секретная инструкция и распоряжение об изъятии боекомплектов из танков и хранения его на складе НЗ…»

Захаров также указывает, что еще 15 мая 1941 года ГШ отдал распоряжение в войска, разрешающее держать боезапас непосредственно в танках…

Распоряжение изымать боеприпасы поступило из штаба 4-й армии, начальником которого был полковник Л. М. Сандалов. Командующим армией был генерал-майор А. А. Коробков. Странное, очень мягко говоря, распоряжение…