В руках подонка (СИ) - Вашингтон Виктория "Washincton" - Страница 7

Я проводила её взглядом, и как только за ней закрылась дверь, комната наполнилась тишиной. Я почувствовала, как Эван смотрит на меня, но не сразу осмелилась поднять глаза. Его взгляд был слишком проницательным, и я знала, что он сразу заметит, что я хочу сказать.

— Дарин, что-то случилось? — его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась скрытая настороженность.

Я глубоко вдохнула, подбирая слова.

— Здесь есть один человек, которого я знаю, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мой… бывший. Мы пару раз разговаривали.

Эван нахмурился, но его взгляд оставался пристальным, изучающим.

— Ты боишься его? — спросил он, склонив голову чуть набок.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Просто хотела, чтобы ты знал. На случай, если мы вдруг столкнёмся. Он не самый приятный человек.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в глазах промелькнул лёгкий блеск — что-то вроде понимания или, возможно, ревности, которую он не хотел показывать.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Спасибо, что сказала.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Но в воздухе всё равно осталась лёгкая тень, напоминание о том, что это признание, пусть и простое, всё равно оставляет след.

— Я ненадолго, — сказала я, поднимаясь. — Нужно позвонить няне.

Эван наблюдал за мной, пока я уходила, его взгляд будто следовал за каждым моим шагом. Выйдя на террасу, я набрала номер, и когда знакомый голос прозвучал на другом конце, мир снова стал чуть ярче.

Слышать голос своего сына всегда было словно глотком свежего воздуха. Он рассказывал что-то быстро, сбиваясь, невнятно, но как умел, слова перетекали в радостный смех, и я только кивала, хотя он не мог видеть.

Он засмеялся, а я закрыла глаза, впитывая этот звук. Каждый раз, когда я слышала его, всё остальное на мгновение теряло значение. Но стоило звонку закончиться, как реальность возвращалась с тяжестью, от которой становилось трудно дышать.

Я убрала телефон, положив его на перила, и на мгновение уставилась в сад, где ещё висела утренняя дымка. Воспоминания нахлынули сами собой, как всегда, когда я оставалась наедине с собой.

Когда я сбегала из города, всё было как в тумане. Решение казалось простым, единственно правильным. Но перед этим был разговор, который я до сих пор не могла забыть. Отец сидел напротив, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах был тот холодный блеск, который я знала с детства.

— Дарин, ты знаешь, что делаешь? — спросил он, хотя ответ ему был очевиден.

Я кивнула.

— Ты правда считаешь, что можешь просто уйти? Это не так просто, как тебе кажется.

— Мне не нужно ничего проще, папа, — ответила я тогда. — Это единственный выход.

Он посмотрел на меня долго, так, что я почувствовала, как внутри что-то ломается. А потом произнёс слова, которые я до сих пор слышу в голове:

— Тогда иди. Уезжай. Это будет лучше для всех.

Он сказал это спокойно, как будто я планировала не сбежать, а просто съездить на выходные. Но я знала, что он так не думал. В его словах была тяжесть, и, возможно, это была даже просьба. Но для меня это прозвучало как последний удар, который окончательно отрезал меня от дома.

С того времени я не видела его. Не звонила. Он ничего не знал — ни о ребёнке, ни о том, как я устроилась, ни о том, что я вообще ещё жива. Это было правильное решение. Я повторяла это себе снова и снова. Ведь отец сам сказал, что мне лучше уехать.

Но сейчас, стоя здесь, я не могла остановить ту дрожь, которая проходила по всему телу при одной мысли о нём. Как он там? Что с ним? Здоров ли? Всё ли в порядке? Этот вопрос был как заноза, которую я пыталась игнорировать, но она всегда давала о себе знать в самый неподходящий момент.

А ещё было ночное сообщение Дамьена. Его попытки задеть, пошатнуть моё убеждение, что я всё сделала правильно. Он хотел, чтобы я пришла. Чтобы посмотрела ему в глаза, вернулась туда, откуда так упорно бежала.

Но я не поведусь. Нет. Я слишком долго строила свою жизнь, чтобы позволить кому-то — особенно ему — разрушить её. Даже если внутри всё сжимается при мысли о доме. Даже если я хочу знать, что с отцом сейчас.

Стиснув пальцы на перилах, я сделала глубокий вдох. Мне не нужны ответы. Мне не нужно возвращаться. Я выдержу. Я выдержала однажды и выдержу снова.

10

Вечер опускался на коттеджный городок мягкими розово-оранжевыми оттенками заката. В воздухе пахло лесом, свежестью и чем-то ещё — ожиданием. Просторная поляна перед главной террасой уже была подготовлена: ряды изящных белых стульев, светящиеся гирлянды, обрамляющие сцену, и огромные букеты цветов по углам. Всё выглядело безупречно, как в дорогой рекламе, только реальнее. Это была не просто церемония вручения наград, а целое событие.

Лия, идя рядом, держала меня под руку и что-то весело шептала, стараясь отвлечь от напряжения. Эван шёл чуть позади, держа дистанцию, но я чувствовала его взгляд, тёплый и поддерживающий. Моя спина была прямой, а шаги чёткими, но внутри бушевала буря. Я знала, что этот вечер важен — не просто для меня, но и для будущего моего проекта.

Когда мы подошли к отведённым для нас местам, Лия слегка подтолкнула меня вперёд, тихо прошептав:

— Ты сегодня сражаешь наповал. Просто помни, что ты лучшая здесь, и расслабься.

Я улыбнулась краем губ, хотя улыбка далась с трудом. Лёгкий ветер играл с подолом моего платья, серебристое сияние ткани переливалось в лучах садящихся солнечных лучей. Слышались приглушённые разговоры, звон бокалов, но всё это стало фоном, когда ведущий объявил начало церемонии.

Он был местным журналистом, с приятным, уверенным голосом, который заполнил пространство. Сперва он рассказывал о достижениях всех номинантов, поднимая градус напряжения. Когда его слова коснулись моего имени, я невольно задержала дыхание.

— Итак, за выдающийся вклад в развитие экотуризма в регионе, за смелость в реализации сложных, но таких нужных инициатив, победителем становится… Дарин Браун!

Аплодисменты оглушили меня, и на мгновение я потеряла связь с реальностью. Лия хлопала громче всех, подбадривая меня взглядом, Эван одобрительно кивнул. Я сделала шаг, а потом ещё один, поднимаясь к сцене, которая была украшена белыми розами. Сердце колотилось так, что казалось, его слышали все.

Речь далась легко. Возможно, потому что я её почти не готовила. Слова лились сами собой, и я видела, как гости внимают каждому моему слову, кто-то кивает, кто-то даже улыбается. Это было моим моментом, моей минутой триумфа. Но затем, спускаясь со сцены, я почувствовала это… взгляд.

Я скользнула глазами по рядам гостей и увидела его. Дамьена.

Он стоял чуть в стороне, не скрываясь, но и не выделяясь. Его тёмный костюм был в тон окружающей тени, а лицо оставалось столь же бесстрастным, как и всегда. Однако его взгляд, направленный прямо на меня, словно прожигал насквозь. Меня замкнуло. Я тут же отвернулась, сделала вид, что ничего не заметила.

Когда церемония близилась к завершению, ведущий вновь заговорил.

— И прежде чем мы разойдёмся, хочу сказать, что на мероприятии присутствует наш секретный меценат. Он ознакомился с проектами каждого кандидата на награду. Среди них он выбирал того, в чей проект готов вложиться, чтобы улучшить наш коттеджный городок. И я с большой честью хочу объявить имя счастливицы.

Я невольно напряглась. Меценат? Почему мне никто ничего не сказал?

— Дарин Браун, пройдите, пожалуйста, для финальных подписей, — обратился ко мне ведущий, улыбаясь.

Сердце пропустило удар, в лицо буквально запылало. Гул аплодисментов и восторженных взглядов не стихал.

Я последовала за ним, держа голову высоко. Меня подвели к небольшой стойке под шатром, где я подписала документы, подтверждающие сотрудничество. В тот момент я хотела лишь одного — поскорее всё завершить, потому что от подобных новостей голова шла кругом.

— Теперь, пожалуйста, подойдите к нашему меценату. Он хочет лично поприветствовать вас, — сдержанно произнёс ведущий.