Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 58

— Что такое? — спросил Олег хрипло.

— Два часа до полной перезагрузки, за это время нам надо убраться из этого мира. Закрытие порталов начнётся отсюда. Опоздаем — останемся здесь навсегда.

Я развернулся и побежал. Олег и дядя Саша — за мной. К лифту, по тоннелю, через нору, надеясь поскорее убраться отсюда. Но всё пошло совсем не так.

Перед вертолётом, полукругом, стояли твари.

Похожие на тех что сопровождали Твареныша, только помельче. Вытянутые безглазые головы, чёрный хитин, длинные лапы с когтями. Ближний ко мне чуть наклонил голову, и я почувствовал знакомое покалывание в затылке — контакт.

Я остановился. Дядя Саша врезался мне в спину, выругался, но тут же осёкся.

— Это что за?.. — начал он.

— Молчи.

Я вытянул руку ладонью вперёд, сосредоточился, мысленно приказал им убираться.

В ответ пришёл холодный, чёткий импульс. «Недостаточно полномочий».

Твари двинулись вперёд.

И тут раздался рёв.

Из грузового отсека, сминая рампу, выбрался Володенька. Он больше не был увальнем. Всклоченный, пасть разинута, глаза горят. Он взревел так, что у меня заложило уши, и шагнул вперёд.

Дроны развернулись к нему одновременно — будто кто-то щёлкнул переключателем. Первый прыгнул сразу, целясь в горло. Володенька сбил его лапой, как кот муху, — тварь отлетела в сторону, врезалась в кочку, но тут же поднялась.

Остальные атаковали с боков. Один вцепился Володеньке в плечо, повис, заскрежетал когтями по хитину. Второй зашёл слева, норовя вцепиться в заднюю лапу. Третий, пригнувшись, метнулся под брюхо.

Володенька крутанулся на месте, сбрасывая первого, но второй тут же запрыгнул ему на спину.

Олег сорвался с места без команды. На ходу передёрнул затвор, пробежал несколько шагов, оттолкнулся от коряги и прыгнул. Я видел, как он приземлился на спину дрону, вцепившемуся в Володеньку, и сунул ствол туда, где у твари должно быть ухо. Нажал спуск.

Грохнула очередь. Голова дрона лопнула, брызнув тёмной слизью. Но в тот же миг тварь дёрнулась в последней конвульсии, влепил лапой в грудь Олега.

Он отлетел метров на десять. Мне показалось я слышал как хрустнули рёбра перед тем как он глухо шмякнулся в лужу.

Не отвлекаясь, я припал на колено, выцелил следующего — туда, где хитин тоньше, под переднюю лапу. Тварь дёрнулась, захромала.

Из-за вертолёта выскочили Борисов с Денисом. Борисов палил из автомата от бедра, Денис целился тщательнее. Пули не пробивали хитин, рикошетя словно от металла. Один из дронов, тот что под брюхом, попятился, получив очередь в бок.

Володенька почуял поддержку. Он взревел снова, схватил ближайшую тварь передними лапами и рванул. Хруст разрываемой плоти перекрыл шум выстрелов. Дрон развалился на две половины, слизь хлынула на землю. Володенька отшвырнул останки, и я понял — не всё то чем кажется.

Оставшийся дрон, хромая, попытался отступить. Дядя Саша выстрелил ему в коленный сустав — тварь рухнула. Володенька накрыл её лапой и смял в лепёшку.

Олег не шевелился. Когда я подбежал к нему, он лежал в луже лицом вверх, рот приоткрыт, глаза закрыты. Из носа текла струйка крови. Я приложил пальцы к шее — пульс был. Слабый, но был.

— Живой! — крикнул я.

Подскочили Борисов с Денисом, и бережно достав из лужи, потащили его к вертолёту.

Володенька стоял над останками тварей, тяжело дыша. Его бока ходили ходуном, с когтей капала слизь. Я толкнул его в бок.

— Спасибо. Залезай.

Он моргнул и медленно, снова став прежним увальнем, полез в грузовой отсек, окончательно доломав рампу.

Дождавшись когда все погрузятся, дядя Саша запустил двигатели. Лопасти закрутились, вертолёт задрожал, начал подниматься, с ходу ложась на курс.

Олег лежал в грузовом отсеке. Денис хотел перевязать его, но я не дал. Повреждения не критичные, через пару часов сам поднимется. Борисов не поверил, но перечить не стал, и сейчас просто сидел рядом. Володенька свернулся сзади, занимая половину отсека, и тихо гудел, как трансформатор.

Закрыв дверь в грузовой отсек, я сел в кресло второго пилота, и достал бинокль, хотя смотреть было не на что. Однообразное болото, одинаково голые деревья, серая земля.

Я уже хотел опустить бинокль, когда заметил внизу движение. Три фигуры на сухом пятачке среди трясины. Они стояли и махали руками.

Дед, ротмистр и молодой. Они явно «голосовали».

Показав на семафорящую троицу дяде Саше, я сказал что нужно сесть.

Он выругался, заложил крутой вираж. «Чинук» пошёл к земле, лопасти взбили водяную пыль над трясиной. Машина тяжело плюхнулась на кочку, едва не завалившись. Я рванул люк.

— Сюда! Быстро!

Дед забрался первым, ловко, несмотря на возраст. За ним ротмистр, потом молодой. Все трое мокрые, перепачканные болотной жижей, но довольные. Дед плюхнулся на скамью и сказал что-то, я не расслышал.

Ротмистр молча кивнул, и оглядывая салон, заметил Володеньку. Я думал испугается, но он, по-моему, даже не удивился. Молодой же просто закрыл глаза и откинулся на переборку. Вид у него был измученный.

Вертолет поднялся, и вскоре впереди появилось знакомое сияние аномалии, той через которую мы попали сюда в первый раз.

— Заходим? — спросил дядя Саша.

— А есть варианты?

«Чинук» скользнул в сияние. Переход был мягким, почти неощутимым — только уши заложило на секунду. За стёклами мелькнула размытая муть, и мы вывалились в серое небо. Под нами потянулась знакомая земля — поля, перелески, замёрзшие реки.

Я выдохнул, хотел сказать что-то ободряющее, но не успел.

Потому что в этот момент мне стало плохо.

Не больно — хуже. Как будто что-то внутри начало расти, расширяться, давить изнутри на рёбра, на позвоночник, на череп. Перед глазами поплыли круги. Я схватился за поручень, но пальцы не слушались. Дядя Саша что-то крикнул — я не услышал. Звук пропал. Мир вокруг стал серым, как небо за бортом.

Я зажмурился и всё изменилось.

Я больше не сидел в кресле и вообще не был в вертолёте. Я был везде. Одновременно.

Я чувствовал рассекающие воздух лопасти «Чинука», словно сам махал руками. Чувствовал каждый винтик, каждую заклёпку, каждый миллиметр обшивки. Чувствовал сердце дяди Саши, бьющееся ровно и сильно. Чувствовал сломанные рёбра Олега и то, как быстро срастаются его кости. Чувствовал дыхание Володеньки, медленное и глубокое. Чувствовал каждого пассажира в салоне, знал чего они хотят, о чем думают, куда смотрят.

А потом я почувствовал ещё больше. Передо мной открылись миры. Все параллельные реальности, сколько их было. Я ощущал каждую замерзшую реку. Каждую рощу, каждую развалину, каждый костёр в ночи. Каждый посёлок, каждого человека, каждую тварь, что пряталась в тенях. Я слышал их мысли — не как слова, а как тихий гул, как шум далёкого моря.

Я чувствовал как отключается болотный мир. Я ощущал, как рвутся связи, как захлопываются проходы. Остальные держались, но и их время подходило к концу. Я знал — через полгода закроются все.

Я чувствовал ковчег. Вернее, то, что от него осталось. Он умирал. Его центральный процессор разрушался, его память стиралась, его алгоритмы гасли один за другим. Но перед тем как угаснуть окончательно, он передал мне всё. Все свои знания. Все свои полномочия. Всю свою силу.

Я стал им.

Нет, не так. Я стал собой — настоящим. Тем, кем меня сделала система, когда назначила администратором. Только теперь ограничения спали. Никаких запретов, никаких блокировок, никаких «недостаточно полномочий». Я мог всё.

Видеть сквозь пространство? Легко. Слышать мысли? Запросто. Я мог двигать материю. Мог давать жизнь — и мог её забирать. Мог открыть портал в любой мир — и мог закрыть его навсегда. Мог исцелить любого одним усилием воли. И так же мог стереть в пыль, не оставив даже воспоминания.

Я стал богом.

Теперь уже по-настоящему.

Глава 26

Наслаждаясь новыми возможностями, я открыл глаза не сразу, сначала услышав ровный гул двигателей и почувствовав вибрацию. За стеклом плыла заснеженная равнина. Серая, местами белая, с редкими проплешинами замёрзших озёр. Несмотря на шум, я слышал как мужики переговариваются в салоне. Дед о чём-то спрашивал ротмистра, тот отвечал, всё шло как надо.