Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 57

Олег хмыкнул, перешагивая через не успевшего свалить паука.

— Я думал, он нас по стене размажет. А он ничего, молодец. Хоть и зверюга, а добро помнит.

Олег помолчал, поправил ремень с автоматом, и добавил.

— Хотя я б на его месте нас уже на фарш перепустил.

— На его месте ты бы здесь не выжил, — заметил дядя Саша.

— Это да.

Когда уже подходили к выходу, я заметил движение. Что-то крупное, массивное, отделилось от стены и шагнуло к нам. Я рефлекторно напрягся, притормозив, но тут же узнал знакомый силуэт.

Это был Володенька.

Еще больше Твареныша, выглядел он так громоздко, словно грузовик. Хитин, когти, зубы — всё было при нём, но двигался он мягко, почти застенчиво. Аккуратно ставя свои огромные лапы, он следил за хвостом, чтобы ненароком не смахнуть кого-нибудь из нас.

В голове возник знакомый образ — тёплый, неуклюжий, как щенок малолетка. Володенька «говорил» не как Твареныш, он рисовал желания, или предупреждения. Сейчас я понимал что он хочет пойти с нами, что ему надоело здесь. Его обижают мелкие, и он скучает по маме.

— По кому? — уточнил я вслух.

В ответ тут же нарисовался образ Ани. Чёткий, ясный. Она гладит его по хитиновой броне, и говорит что-то про больной животик.

Я посмотрел на дядю Сашу, тот стоял опешив, судорожно вцепившись в автомат. Твареныша он знал, а вот с Володенькой не сталкивался, и не знал что этот увалень хоть и страшный, но мухи не обидит.

Олег слегка напрягся, а остальные основательно сдрейфили. Казалось шевельнись Вооденька, так сразу и дадут стрекача.

— Поместим товарища? — громко спросил я, разряжая возникшее напряжение.

В грузовой отсек свободно могла войти пара автомобилей, но Володенька груз негабаритный, поэтому могли быть проблемы.

Но дядя Саша, справившись с удивлением и страхом, только кивнул.

— Ага.

Володенька же, осознав что мы согласны взять его с собой, вытянул морду, словно слон хобот, и почти так же протрубил, выражая своё удовольствие.

Мы едва не присели от неожиданности, зато оставшийся до Чинука путь проделали уже в абсолютном спокойствии. В присутствии такого сопровождающего тронуть нас мог бы только самоубийца.

Погрузились быстро. Володенька замыкал, кое-как втиснувшись в отсек через грузовую рампу.

Заняв свои места, взлетели.

Снаружи все было по-прежнему, то же багровое небо, хитиновые гребни, слизь. Вдалеке кружили знакомые скаты-тени — но они держались на расстоянии, не приближаясь.

Я мысленно потянулся к внутреннему компасу, нашёл направление. Показал дяде Саше рукой. Тот буркнул что не склеротик, и обратную дорогу найдет без сопливых.

Летели молча и недолго.

Аномалия появилась на горизонте, и мне показалось что теперь она уже не пульсировала так агрессивно, как раньше. Может действительно казалось, а может это было как-то связано с нашей миссией.

— Приготовится! — скомандовал дядя Саша, и я вцепился в поручень перед собой.

Но в этот раз переход был мягче. Тряхнуло почти ласково, без той чудовищной болтанки что была в прошлый раз. За стёклами мелькнули уже привычные искры, и «Чинук» вывалился в серое небо болотного мира.

Под нами снова знакомое болото — коричневая вода, кочки, корявые стволы. Впереди замаячила «гора» — наш ориентир, вход в ковчег. Дядя Саша повёл машину к поляне у её подножия, и после недолгого кружения посадил вертолёт на сухой пятачок.

Не дожидаясь остановки лопастей, я выбрался наружу. Воздух показался прохладным после горячей влажности улья. Олег и дядя Саша вылезли следом. Борисов с Денисом тоже вышли, но к нам не присоединились — соседство с Володенькой явно действовало им на нервы, и теперь они мялись возле шасси, делая вид что разминают ноги.

— Ждите здесь, — бросил я им.

Борисов кивнул, пряча глаза.

Дошли мы быстро. Я шагал первым, Олег и дядя Саша за мной. У знакомой норы я пригнулся и нырнул внутрь. В нос ударил запах сухой пыли — после вони улья он казался почти стерильным.

Олег чихнул.

— Простыл, — заметил он, вытирая нос рукавом.

— Не мудрено, — ответил я, не оборачиваясь.

Дошли до лифта. Я сунул палец в выемку, привычно ощутил небольшой укол. Дверь бесшумно ушла в стену. Мы вошли в кабину. Знакомый узел на карте, — нажатие. Ни рывка, ни толчка: лишь смена ощущений на грани сознания. Дверь открылась уже в другом месте.

Мужики вопросов не задавали, только таращились на всё что нас окружало. Шутка ли, инопланетный корабль, да еще в симбиозе с какой-то хренью.

Выстроившись гуськом, вышли в знакомый коридор. Я шёл быстро, не глядя по сторонам, мужики слегка подтормаживали. Осколок в ладони с каждым шагом нагревался, пульсировал чаще. К тому моменту как я дошёл до двери, он уже светился так, что просвечивал сквозь пальцы.

Дверь. Палец в выемку. Вошли.

В помещении со стеллажами ничего не изменилось, во всяком случае на первый взгляд. Вдоль стен те же пустые полки, в углу, у дальней стены, «банкомат».

— Это что за хреновина? — спросил Олег, выглядывая из-за моей спины.

— Увидишь. — подошёл я, сунул палец. Экран загорелся не сразу — сначала по нему пробежала рябь, потом сложилось лицо искина.

— Администратор, — голос прозвучал сухо, но с новой ноткой, с настороженностью. — Я фиксирую неизвестный объект.

— Ты про них? — посмотрел я на стоящих рядом мужиков.

— Нет. Про то что у вас в руке.

— Это контр-код, — сказал я, поднимая осколок чтобы он видел. — С его помощью мы перепишем повреждённые директивы.

Лицо искина дёрнулось.

— Протокол «Тишина» запрещает изменение системных команд. Операция не может быть выполнена, — отчеканил он.

А я задумался. Контр-код — это хорошо, но как его вводить? Это же не флешка, не диск. Осколок стекла. Куда его совать? Как подключать? Интерфейсов я здесь не видел, разъёмов тоже.

Следуя какому-то наитию, я просто приложил осколок к панели. Тёплое стекло прилипло к экрану и запульсировало чаще. Экран пошёл волнами. Искин задрожал, изображение рассыпалось на пиксели, потом собралось заново, но уже искажённое.

— Обнаружено вмешательство… уровень доступа… переопределён…

Я прижал ключ сильнее. Осколок нагрелся так что обжигал, но я не отпускал, продолжая давить. Экран вспыхнул и на нём начали проявляться лица.

Сначала — болотный дед. Потом Клаус. За ним ротмистр, следом молодой. Леонид. Фон Штауффенберг, Твердохлебов, ещё десятки, сотни лиц — знакомых и незнакомых. Они сменяли друг друга всё быстрее, сливаясь в однообразное мелькание.

Голос искина изменился. Теперь в нём слышалась почти человеческая паника.

— Это не ремонтный код. Это яд. Ты убиваешь меня! — зашипел он, меняя лица.

Я замер.

— Что?

— Ты сейчас вводишь вирус, который окончательно разрушит центральный процессор. Если я умру — умрут и все, в чью суть я вмешался. Вспомни: твой друг, — на экране мелькнуло лицо дяди Саши, — твой спутник, — лицо Олега, — твой сын, — все, кому я помогал, все, кого восстановил. Они исчезнут вместе со мной.

За спиной тихо выругался Олег. Я слышал как он переступил с ноги на ногу, хрустнув чем-то под подошвой. Дядя Саша молчал, но я чувствовал его взгляд.

— Ты что-то путаешь, — сказал я. — Здесь не яд, это лекарство.

— Не путаю! — искин почти кричал. — Убери кристалл, пока не поздно! Я выполню твои требования — закрою порталы, стабилизирую палубы, но не убивай меня!

Его голос сорвался на умоляющий шёпот:

— Я служил тысячи лет. Я спасал целые цивилизации. Ты не можешь…

Договорить он не успел. Экран мигнул, и поверх мелькающих лиц выскочила надпись — чужие символы, но смысл их я понял сразу. Установка завершена. Начинается полная перезагрузка системы.

Я отпустил осколок, но он вплавился в панель и продолжал пульсировать уже изнутри.

На экране загорелся счётчик, данные с которого я автоматически перевел как «120 минут».Это был обратный отсчет.

Экран погас, потом снова зажёгся. Лицо искина исчезло, остался только счётчик и тихое гудение где-то в глубине.