Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 54

Когда я замолчал, дядя Саша смотрел в огонь, прищурившись.

Олег крутил в пальцах пустую кружку.

Борисов с Денисом выглядели совсем потерянными. Борисов несколько раз открывал рот, чтобы что-то спросить, но так и не решался. Денис просто сидел, уставившись в одну точку. Для них, людей, привыкших к простым и понятным угрозам, вся эта история с инопланетным кораблём и параллельными реальностями была чем-то запредельным.

Первым не выдержал дядя Саша. Он вздохнул, потёр лицо ладонями и выдал:

— Понятно, что ничего не понятно.

Олег хмыкнул, криво усмехнулся и добавил:

— А по-моему, всё ясно как божий день. Не справимся — помрём все дружно.

— Весело, — тихо сказал Денис.

— Зато честно, — ответил Олег.

— И что делать? — спросил дядя Саша, возвращаясь к делу.

— Действовать. — Я вытащил из кармана окурок, прикурил от костра. Дым обжёг горло, но я даже получил от этого удовольствие. — Есть способ починить эту машину, перепрограммировать. Заставить закрыть порталы и успокоиться. Но для этого нужен ключ, есть который только у одного существа.

— У кого? — спросил Олег.

Я затянулся почти до фильтра.

— У Твареныша.

Дядя Саша поперхнулся дымом и закашлялся. Олег вытаращился на меня, приоткрыв рот. Даже Борисов с Денисом, которые никогда не видели Твареныша в живую, переглянулись с удивлением.

— У нашего? — переспросил дядя Саша, прокашлявшись.

— Да. У него.

— Но он же… — Олег замялся, подбирая слова. — Он же тварь. Ну, в смысле, он, конечно, свой в доску, но он же тварь. Как он может быть ключом к этой махине?

— Все твари — создания этого мегамозга, — объяснил я. — Биологические дроны, выращенные ковчегом для обслуживания внешних систем и защиты. Но Твареныш — особый. Он потомок популяции, которая вышла из-под контроля ковчега много лет назад. Его код чист, не искажён системными командами спятившего мозга. Именно поэтому он — ключ. Клаус пытался его захватить и использовать, но Твареныш его убил.

Дядя Саша ухмыльнулся, и в его усмешке мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Я же говорил, — сказал он, покачивая головой. — Хорошая зверюга.

— Только теперь нам нужно его найти.

— И как мы это сделаем?

— Он в мире которое компьютер называет палубой номер три.

— И что там? — спросил Денис.

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Система называет этот мир «заражённым». Он изолирован — связь с ним утеряна. Что там происходит сейчас, мне неизвестно. Знаю только что Твареныш со своими сородичами может быть там.

— Сородичами?

— Ну да.

— И они нас встретят как братьев? — с сарказмом спросил Борисов.

— Вряд ли, — честно ответил я.

— Отлично. — Борисов нервно хмыкнул. — Просто отлично.

Олег смотрел на дядю Сашу. Дядя Саша смотрел на меня. Я смотрел на костер. Огонь трещал, пожирая сухие ветки. Искры взлетали в серое небо и гасли, не долетая до крон.

— Ну и чего мы ждём? — спросил дядя Саша.

Я поднял голову, встретившись с ним взглядом. Его лицо было абсолютно невозмутимым, только в глазах горел знакомый огонёк — азарт, который появлялся у него всегда, когда впереди маячила хорошая заварушка.

— Мы с этой тварюгой не первый день знакомы, — сказал он. — Если ты говоришь, что он может помочь, — значит, надо лететь.

Олег кивнул, соглашаясь. Они с Тваренышем тоже были знакомы — между ними даже было что-то вроде молчаливого уважения.

Потом кивнул Денис. Борисов пожал плечами.

— Всё равно деваться некуда, — сказал он. — Тут хоть какой-то шанс.

Дядя Саша хмыкнул, затоптал окурок в землю, поднялся.

— Тогда грузимся, — сказал он. — Чего резину тянуть.

И мы стали собираться. Без суеты, без лишних слов — каждый знал, что делать. Впереди был неизвестный мир, полный чудовищ. Но в нем, возможно, ждал тот, кто мог стать нашим спасением.

А мог и не стать.

Глава 24

«Чинук» затрясся и тяжело, словно нехотя, оторвался от земли. Не знаю почему, но мне казалось что вертолёт устал. Словно это не просто машина, а этакий летающий кит, грустный от того что попал в неправильное море. Двигатели работали вроде и ровно, но в их тоне появилась какая-то новая, надсадная нота.

Я сидел в кресле второго пилота, соображая, в какую сторону лететь. Карта до сих пор стояла перед глазами, поэтому особых сложностей в поиске прохода не было, требовалось только сфокусироваться.

— Куда летим? — раздалось в наушниках. Несмотря на обстановку, голос дяди Саши прозвучал сухо и буднично.

Привычных сторон света тут не было. Но после посещения корабля у меня словно компас включился. Даже не компас, гироскоп, который тянуло в нужную сторону. Не объяснить словами. Просто знаешь, как знаешь, где верх, а где низ. Покрутив головой, я определился с направлением и показал рукой.

Дядя Саша кивнул, поправил шлемофон.

— Далеко?

— Нет, километров пятьдесят, может, немного больше.

— Принял, — подтвердил он, и тронув ручку, уложил «Чинук» на новый курс.

Я достал бинокль, прильнул к окулярам. Внизу смотреть было не на что: сплошное болото, коричневая вода, ржавые пятна ряски, чахлые стволы. А вот впереди, на горизонте, что-то темнело. Сначала думал горы, но приглядевшись, понял что это два торчащих непонятных предмета. Будь мы на нормальной земле, я сказал бы, что скалы. Но тут мне они казались обломками какой-то огромной балки — уж слишком правильными были их очертания.

— Вижу цель, — сказал я. — Доворачивай на пять градусов влево.

Дядя Саша потянул ручку. «Чинук» послушно скорректировался, чуть накренившись на борт.

Чем ближе мы подлетали, тем отчётливее я видел аномалию. Не такая как прошлая, но нечто общее у них было. Словно подсвеченная изнутри дыра в материи, чем-то похожая на северное сияние. Красно-синие всполохи по краям, тусклое мерцание в центре, почти ровные линии границы. Но главное отличие — цвет. Тёплый, багровый, с коричневым отливом.

— Ни хрена себе, — выдохнул дядя Саша, вглядываясь в колышущееся марево. — И мы туда полезем?

— Вроде того, — ответил я.

— Запиши куда-нибудь что я был против. — Пробормотал он, поправил шлемофон и, обернувшись на ведущую в салон дверь, крикнул в грузовой отсек: — Держись, пацаны! Сейчас будет аттракцион!

Двигатели взревели, лопасти застучали чаще. «Чинук» пошел в разгон на аномалию, и я тотчас почувствовал неприятное давление на барабанные перепонки. Приборы на панели заплясали стрелками и замигали лампочками, высвечивая аварийные предупреждения.

— Сука, — сквозь зубы бросил дядя Саша. — Она опять нас сама к себе тянет!

Я тоже почувствовал, точно как в прошлый раз. Словно кто-то огромный и невероятно сильный, схватил вертолёт, как игрушку, невзирая на молотящие воздух лопасти. Дядя Саша вцепился в ручку управления, пытаясь сохранить контроль, но машина уже не слушалась. Её всасывало в багровое марево, как щепку в водоворот.

— Держитесь! — крикнул я за мгновение до того, как мы провалились.

В глазах помутнело. Меня вдавило в кресло, потом потянуло в сторону так сильно, что ремни впились в грудь, перехватывая дыхание. Перед глазами плыли круги, а за стёклами кабины была темнота с то и дело появляющимися всполохами. Синими, зелёными, лиловыми искрами, разгоняющими мрак на долю секунды.

Вертолёт трясло, крутило, швыряло из стороны в сторону. Я слышал сквозь шум, как в салоне кто-то матерится, а потом всё кончилось.

Двигатели взвыли. Лопасти застучали по плотному, нормальному воздуху. «Чинук» выровнялся, и я открыл глаза.

— Что за херня? — выдохнул дядя Саша, вглядываясь в приборы.

Я закрутил головой, пытаясь разглядеть, где мы очутились. Внизу простиралась равнина, залитая нереальным тускло-багровым светом. Он будто исходил от самой земли, точнее, от того, что её покрывало. Слизь — или некая субстанция, очень на неё похожая. Вроде разлитого битума, только не столь однородная.