Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 37

Взяв один шприц, крупный, на десять кубиков, я прошел сквозь дверь, запоздало понимая что шприц пройти не должен. Но он прошёл, чем добавил в мою копилку уверенности ещё пару очков.

Снайпер по прежнему лежал на столе. Я подошёл, закатал рукав. Нашёл вену — синяя полоска под кожей. Игла вошла не с первого раза, пришлось сосредоточиться, чтобы почувствовалось сопротивление. Но кровь пошла, тёмная, густая, реальная, не призрачная.

Набрав полный шприц, я перешёл к его руке. Нашёл вену, ввёл иглу, медленно выдавил кровь. До последней капли.

Вынул шприц, сунул его в карман. Постоял, глядя на снайпера. Ничего не изменилось.

Зная, что немедленной реакции не будет, я вышел из морга. Прошёл сквозь стену на улицу. Холода я не чувствовал, хотя воздух, по ощущениям, вдыхал. Зато снег так и скрипел под ногами, плюс за мной оставались следы — неглубокие, словно весил я раз в десять меньше, но вполне отчётливые. Подойдя к нашему зданию, я поднялся по лестнице, и не обращая внимания на охрану, — мужики так и стояли у окна, прошёл сквозь дверь комнаты.

Лёг на койку.

И тут же проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо. Открыл глаза — в комнате темно, только тусклый свет из-под двери. Рядом стоял Олег.

— Володя пришёл, — шепнул он. — Ужинать зовёт.

Я сел. Голова гудела, во рту пересохло. Провёл рукой по лицу — ладонь мокрая. Сон не выходил из головы.

Проверил руку в месте укола. Болит и четкий след от иглы. Сунул руку в карман, шприц на месте.

Остальные уже поднялись. Дядя Саша натягивал куртку, Денис зашнуровывал ботинки, Борисов стоял у окна, вглядывался в темноту.

Володя ждал в коридоре. Охрана у лестницы — те же двое с автоматами на груди.

— Покурить можно? — спросил я.

Володя кивнул. Мы вышли на улицу. Мороз теперь щипал щёки, дыхание клубилось густым паром. Отошли к стене, подальше от охраны. Я достал сигареты, раздал всем. Огонёк зажигалки осветил наши лица.

— Что случилось? — тихо спросил Олег, прикуривая, выпуская дым в сторону.

— Сейчас объясню, — ответил я, затягиваясь. — Главное — нашего снайпера убили, вколов какую-то химию на допросе.

— То есть? — не понял Денис, закашлявшись от дыма.

— Они нам не верят, пытались разговорить его, он, похоже, сообразил, что что-то не так, и молчал. Вот они и того…

— И что делать? — спросил дядя Саша, без обычной бравады присущей ему в последнее время.

— Уходить.

— Куда? — спросил Олег.

— Есть одно место.

— Как ты собрался это сделать? — задал вопрос дядя Саша. — Тут охраны больше, чем в концлагере.

— Придумал кое-что, — сказал я. — Детали — позже. Главное — быть готовыми.

— А если не получится? — подключился штабс-капитан Борисов, вдавив окурок в снег.

— Тогда будет плохо, — ответил я.

Никто не ответил, и тут Володя появился на крыльце, хлопнув дверью.

— Ужин остынет, — сказал он, потирая руки.

Мы пошли в столовую. Сегодня там было тихо, солдаты сидели по столам, ели молча, только ложки постукивали. Мы сели в свой угол.

Женщина-повариха принесла миски. Каша — та же, что утром и в обед. Жидковатая, серая. И ещё одна тарелка — с мутной жидкостью, в которой плавали разваренные крупинки. Тюря.

Дядя Саша ткнул ложкой в кашу, понюхал, отставил.

— Что это за баланда? — спросил он, кивнув на тюрю.

Володя сидел за соседним столом, ел свою порцию, не глядя по сторонам.

— Обычная еда, — ответил он, не поднимая головы. Потом добавил: — Бывает и что-то поинтереснее, но это редкость. Ничего не растёт, зверья почти нет. В реках рыба не водится — радиация. Так и живём.

Я посмотрел в свою тарелку. Всё невкусное, пресное, но даже после такого малого количества есть не хочется. Значит, с питательностью всё в порядке. Скорее всего, что-то сбалансированное, выработанное из того, что всё же произрастает на убитой радиацией земле.

После ужина Володя повёл нас обратно, и когда мы зашли в комнату, закрыл дверь снаружи на ключ. Замок щёлкнул громко, отчётливо.

Олег сразу повернулся ко мне.

— Что за место?

Перебивая его, я поднял руку, приложил палец к губам. Потом показал на стены, на потолок, на дверь. Олег кивнул — понял. Подошёл к двери, прислушался.

Через минуту я сел на койку, остальные собрались вокруг, склонив головы. Говорил шёпотом, почти беззвучно, они наклонялись, ловили каждое слово.

— Нас могут слушать. Жучки, микрофоны. Технологии у них есть, а после того, что они сделали со снайпером, я ничему не удивлюсь.

— Думаешь, уже поставили? — спросил Денис так же тихо, прикрывая рот ладонью.

— Пока мы обедали — могли. Времени хватало.

— И что делать? — спросил Борисов, его дыхание было частым.

— Говорить шёпотом. Громко — не о важном.

Согласившись, все разошлись по своим местам.

Я же задумался.

План был рискованным. Почти безумным. Если никто не может войти в аномалию, почему мы сможем? Почему не сгорим от дичайшего радиационного фона? Вопрос открытый.

Но в то же время я был полностью уверен, что у нас получится. Не умом — нутром. Чувствовал, что всё будет хорошо. Что наша кровь, наша мутация — это ключ. И даже если будут жертвы, отступать нельзя.

Тем более, какие у нас ещё варианты? Остаться здесь? Бред. Ждать, пока они начнут допрашивать нас так же, как снайпера? Тоже не выход.

Я откинулся на спинку койки, закрыл глаза, делая вид, что отдыхаю. Но мысли не уходили. Одна цеплялась за другую, крутилась вокруг одного и того же вопроса.

Прибор.

Он явно принадлежал этим людям. Экипаж сбитого вертолёта носил такую же форму, то же оружие. Те же нашивки. Значит, прибор — их. У них есть технология. У них есть учёные, инженеры, техника. Почему же они сами не открывают портал в нужный мир? Ведь это дало бы им доступ к ресурсам, к новым землям, к безопасному миру без радиации.

Ответа я не знал.

Отлежав руку под головой, перевернулся на бок, поджал колени. Мысли переключились на побег.

Во сне я могу выходить. Могу действовать. Значит, надо использовать это. Разобраться с охраной, открыть дверь, провести своих к «Чинуку». Главному докладывали, что вертолёт заправлен и проверен, но его наверняка охраняют. Сколько человек? Пара? Или больше?

Я смогу. С каждым новым выходом я всё больше понимал, как это работает. В какой-то мере я действительно становился богом этого мира. Не всесильным, но достаточно действенным, чтобы обезвредить нескольких часовых.

И вдруг в голову пришла другая мысль.

А что, если поговорить с главным? Прийти к нему ночью, и спросить прямо. Без уверток, без игры в потеряшек. Сказать: «Я знаю, кто вы. Знаю, что вы сделали со снайпером. Знаю про аномалию. Знаю, что вы ищете проход в чистый мир. Я могу вам его дать, давайте договариваться».

Если что-то пойдёт не так — его можно просто убить.

Я поморщился. Убивать этих людей не хотелось. Да, они не пожалели снайпера, но ведь не специально. Хотели разговорить, переборщили с дозой. Что бы я сам сделал на их месте? Оказавшись в мире, где каждый может быть врагом, где идёт война с корпорациями и еще не пойми с кем, где радиация убивает медленно, но верно. Я бы тоже не церемонился.

Да. Новый план созревал постепенно. Сначала поговорить. Попробовать договориться. Если нет — уходить по первому варианту. Через сон, через охрану, через вертолёт.

Но чтобы понять, реален ли этот план, нужно было уснуть прямо сейчас.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Дышал ровно, животом. Слушал, как за окном воет ветер, как скрипят половицы под чьими-то шагами в коридоре.

Веки тяжелели. Комната поплыла, растворилась в темноте.

Я заснул.

Глава 17

Очнувшись во сне, даже не заметил перехода. Только когда поднялся, а моё тело осталось лежать на койке — грудь мерно вздымалась, веки подрагивали, — до меня дошло: я уже в «режиме». Так про себя я назвал это состояние. Реальность истончилась, мир приобрёл лёгкую зыбкость, будто смотришь сквозь нагретый воздух над костром.