Чужие степи - часть одиннадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 36

— Больше ничего не нашёл, — сказал он.

Я перебрал томики. Чехов, Гоголь, Достоевский. «Повести», «Мёртвые души», «Преступление и наказание». В самом низу лежал тонкий сборник стихов — Есенин, обложка с размытым портретом.

— Приду перед обедом, — Володя кивнул и вышел.

Дверь закрылась с сухим щелчком. Шаги затихли в коридоре.

Я положил книги на подоконник. Открыл Чехова наугад.

— Будешь читать? — спросил Олег, зевая.

— А что ещё делать? — ответил я, водя пальцем по строчкам.

Он повернулся на бок, натянул одеяло до подбородка.

Я открыл «Скучную историю». Читал первую страницу, потом вторую. Слова складывались, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. Мысли возвращались к аномалии, к карте, к красному кресту на пожелтевшей бумаге.

Денис взял Гоголя, уселся на свою койку. Листал без интереса, вглядывался в картинки, которых почти не было. Борисов стоял у окна, смотрел во двор, пар от дыхания оседал на стекле.

— Что думаешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Думаю, они нас проверяют, — ответил я. — Не верят.

— И что будет?

— Володя сказал — отдыхайте, — напомнил я. — Давайте отдыхать.

В итоге провалялись до обеда. Я лежал, перелистывал Чехова, но строки не задерживались в голове. Олег спал, свернувшись калачиком, одеяло натянул на самые уши. Денис разглядывал Гоголя, переворачивал страницу за страницей, вздыхал. Борисов то ложился то вставал у окна, наблюдая за происходящим. Дядя Саша уснул сразу, как по команде, и теперь выдавал дребезжащие рулады, похожие на работу старого дизеля.

В коридоре изредка скрипели половицы — кто-то ходил, тяжело топая.

Ровно в двенадцать постучали.

— Обед, — донёсся голос Володи из-за двери.

Мы поднялись. Я отложил книгу, Олег сел, потёр лицо ладонями. Денис сунул Гоголя под подушку, будто боялся, что отберут. Дядя Саша потянулся, зевнул с хрипом, буркнул, что не голоден, и отвернулся к стене, накрывшись с головой.

Володя ждал в коридоре. Охрана у лестницы стояла на прежних местах — двое, автоматы прижаты к груди. Проводили нас взглядами, но с места не сдвинулись.

В столовой было людно. Солдаты в пятнистой форме сидели за длинными столами, жевали молча, ложки постукивали о миски. Запах стоял густой, тяжёлый — снова каша. Мы сели за свой отдельный стол в углу, подальше от остальных.

Женщина-повариха принесла миски, поставила перед каждым. Каша та же, что утром. Жидковатая, серая, с редкими вкраплениями чего-то мясного. Пар поднимался лениво, запах аппетита не вызывал.

— Опять эта дрянь, — проворчал Олег, зачерпывая ложкой. — Без соли, без масла. Чем они нас кормят?

— Ешь, — сказал я. — Не дома.

Олег хмыкнул, но жевать не перестал, только скривился.

Я глотал, почти не жуя, чтобы не чувствовать вкуса. Каша обжигала нёбо, но я терпел.

— Что с нами дальше будет? — спросил я Володю, который сидел за соседним столом и пил из кружки что-то тёмное.

Володя пожал плечами, отставил кружку.

— Не знаю. Наверное, отправят в тыл. Там размещение, работа. Мужчины нужны везде.

— А вертолёт? — спросил Борисов, не поднимая головы от миски.

— Тут не скажу, — повторил Володя. — Решат командиры.

Дальше ели молча. Когда миски опустели, Володя поднялся, кивнул нам.

— Идёмте.

Охрана у выхода посторонилась, пропуская нас в холод. Мороз щипал щёки, снег скрипел под ногами, ветер нёс колючую крупу. Володя повёл нас обратно к нашему зданию.

В коридоре второго этажа охрана стояла на тех же местах. Один из них кивнул Володе, тот ответил коротким движением головы.

— Отдыхайте, — сказал Володя у двери. — Вечером приду.

Мы зашли в комнату. Я подошёл к окну. Внизу, у входа, двое в камуфляже переговаривались, курили, притопывали ногами.

Делать было нечего, и я снова лёг на койку, взял Чехова, но уже не читал, так, пялился больше. Снова и снова возвращаясь к карте, к аномалии, к красному кресту.

Вскоре опять пришел Володя. Без стука — просто открыл дверь, вошёл, прикрыл за собой.

— Ваш товарищ умер, не приходя в сознание, — сказал он ровно.

Я сел на койке. Олег замер. Денис отложил книгу, захлопнув её с глухим стуком. Борисов отвернулся к окну, плечи напряглись.

— Когда? — спросил я.

— Час назад. Врачи сделали всё, что могли. Но осколок задел позвоночник, кровотечение остановить не вышло.

Я молчал. Смотрел на Володю. Он стоял, переминался с ноги на ногу.

— Соболезную, — сказал он и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

В комнате стало тихо.

— Царствие небесное, — тихо произнёс Борисов, не оборачиваясь.

Денис перекрестился.

Я взял Чехова, но читать не стал. Положил книгу на тумбочку, закрыл глаза и сразу провалился в сон.

Тот же кабинет. Высокие потолки, тёмное дерево, паркет с мелкими царапинами. Главный сидел за столом, перед ним двое в полевой форме. Нашивка с волком на рукаве поблёскивала в свете настольной лампы. Я стоял в углу, как обычно. Меня не видели.

— Не верю я им, — сказал главный.

— На первый взгляд ничего подозрительного. Обычные мужики, никаких отклонений, — ответил тот, что повыше.

— Это ничего не значит.

— Согласен.

Главный откинулся на спинку кресла, заскрипела кожа. Постучал пальцами по столу — три быстрых удара.

— Жаль, что раненый не выдержал. Мог бы рассказать больше.

— Доза была стандартной, — сказал второй, пониже. — Но сердце остановилось. Не рассчитали.

— Химия всегда риск, — главный поморщился. — Что с телом?

— В морге. Завтра похороним.

— Пусть приходят. Посмотрим на их реакцию.

Я стоял в углу, смотрел на них. Они убили снайпера. Не осколок — они. Скополамин или что-то подобное.

— Что с аномалией? — спросил главный.

— Корпы пытались пройти, — ответил высокий. — Не смогли. Часть погибла на подступах, часть вернулась ни с чем.

— Выводы?

— Кроме радиации там что-то ещё. То что влияет на технику.

— Аномалия не расширяется?

— Пока нет.

Главный кивнул. Встал, подошёл к окну, отдёрнул занавеску.

— Топливо когда привезут?

— Через два дня. Машины уже в пути.

— А «Чинук»? — главный повернулся к докладывающим. — Что с ним?

— Стоит на площадке, — сказал высокий. — Заправили, осмотрели. Машина в порядке.

— Перегоните на запасную базу. Пусть будет подальше от основных объектов.

— Есть.

— И наблюдение не ослаблять. Если что-то пойдёт не так — сообщать сразу.

Докладывающие кивнули.

Потом разговор перешёл на другое — поставки, ремонт техники, смену караулов. Ничего важного.

Я вышел из кабинета сквозь стену. Коридор пуст, лампы горели вполнакала. Двинулся к лестнице. Ступени скрипели под ногами, несмотря на мою призрачность — звук возникал сам собой, словно мир подстраивался под моё присутствие.

На втором этаже я столкнулся с солдатом. Он нёс поднос с кружками, смотрел под ноги. Я не успел увернуться. Наткнувшись на меня, он дёрнулся, едва не уронил поднос. Подхватил, покрутил головой, выругался сквозь зубы.

Чует.

Здание медблока я узнал по красному кресту над дверью — краска облупилась, но символ ещё угадывался. Вошёл прямо сквозь дверь — легко, без усилий. Коридор был пуст, только в конце горела лампа под металлическим абажуром.

Дверь с надписью черной краской «Холодная».

Два стола. Два тела, накрытые простынями. Я подошёл к первому. Откинул край ткани. Незнакомый мужчина, лет сорока, лицо спокойное, даже умиротворённое. Вернул простыню.

Второе тело — снайпер. Кожа бледная, губы синие. Глаза закрыты. Я постоял, глядя на него. Потом несильно ударил себя по руке. Чувствуется. Значит, я здесь по-настоящему. Могу действовать.

Осмотрев шкафы вдоль стены, нужного я не нашел. Поэтому выйдя обратно в коридор, прошёл дальше, заглядывая во все подряд двери. В одной из комнат увидел стеллажи с инструментами и каким-то коробками. На столе — шприцы в упаковке, бинты, ампулы.