То-Рек. Новая жизнь (СИ) - "Катэр Вэй" - Страница 7

Когда я наконец преодолел этот серпантин, тропа вывела меня на широкую каменную площадку под естественным навесом скалы. Здесь уже вовсю кипела работа.

Нэра, опустившись на колени, споро раздувала огонь в небольшом, обложенном камнями костровище. Барк с Велом сгрузили козу с жерди и привычным движением устроили её на огромном плоском валуне. Судя по глубокому выдолбленному желобу и застарелым бурым разводам, этот камень служил племени постоянным разделочным столом.

Добычей оказалась молодая самка горной козы. Довольно поджарая, рёбра отчётливо проступали под шкурой, но мышцы плотные, ни признаков болезней, ни старости. От неостывшей туши в прохладном воздухе поднимался едва заметный парок.

Нэра ненадолго метнулась вглубь лаза и вынесла охапку необходимых вещей: плетёные корзины, массивный полый рог горного барана и тяжелый кремневый нож, чья рукоять была намертво оплетена подсохшими жилами.

Нож и рог она аккуратно выложила на край разделочного валуна, а шкуры и верёвки оставила у стены. Затем, проявив неожиданную чуткость, женщина подхватила один из меховых отрезов, набросила мне на плечи и ловко обвязала вокруг пояса полоской сыромятной кожи. Получилось что-то вроде плотной жилетки, вывернутой мехом внутрь. По телу тут же разлилось спасительное тепло.

Я молча и искренне кивнул ей в знак признательности. Привычного слова «спасибо» в лексиконе этих людей, похоже, не водилось, но мой жест Нэра поняла — её суровое лицо на миг смягчилось, и она молча заняла своё место у валуна.

Сумерки тем временем окончательно сгустились. Костёр разгорелся в полную силу, сытые языки пламени весело потрескивали, вырывая из темноты лица присутствующих. Дети, позабыв про страх, заворожённо кружили вокруг стола, тыча пальчиками в серый бок козы и восторженно шепчась.

Я пристроился с самого края, стараясь не мешать и не задавать глупых вопросов. Моя задача сейчас — впитывать информацию.

Вперёд шагнул Барк.

Его хриплый, надрывный голос гулко срезонировал от скальных сводов. Отдельные гортанные звуки давались моему восприятию с трудом, но общую суть я улавливал без проблем: старик монотонно благодарил духов гор, капризный ветер и «предков, что незримо идут за спиной». Он просил их принять эту кровь и не держать зла за оборванную жизнь зверя.

Закончив наговор, шаман резко вскинул сухую руку.

Вел, тяжело дыша от волнения, шагнул к валуну и перехватил нож. Одно короткое, на удивление точное и сильное движение, и лезвие с хрустом рассекло трахею козы. Нэра тут же, без подсказок, ловко подставила полый рог. Густая, почти чёрная кровь хлынула сильной струёй, с глухим шипением разбиваясь о холодную поверхность камня.

На площадке мгновенно установилась мёртвая тишина; даже дети замерли, превратившись в испуганных маленьких зверьков.

Когда ритуальный сосуд наполнился до краёв, Барк бережно принял его из рук женщины и медленно, торжественно зашагал к одиноко стоящему поодаль тёмному валуну. В самом центре этого монолита красовалась искусственно выдолбленная чаша. Шаман высоко воздел рог к звёздному небу, застыл изваянием на несколько секунд, а затем плавным движением опрокинул его, выливая тёмную жижу в углубление.

Опять затяжная пауза. Все присутствующие затаили дыхание.

Кровь лениво растекалась по каменному ложу, заполняя вековые трещины и сколы. Она ползла, словно живая, капризно сворачивая то в одну сторону, то в другую.

Я заворожённо следил за этим процессом.

Извилистый ручеёк вдруг разделился ровно надвое. Две тонкие багровые дорожки побежали к противоположным краям камня: правая почти сразу остановилась, без остатка впитавшись в пористую породу, а вот левая уверенно заложила на редкость плотную, идеальную спираль.

Барк завис над валуном, едва ли не касаясь его носом. Его губы непрерывно шевелились, источая беззвучный шёпот. То ли он выспрашивал что-то у камня, то ли накладывал очередное заклятие. Наконец старик медленно выпрямил согбенную спину и произнёс негромко, но веско:

— Предки приняли.

Он ненадолго замолчал, ещё раз мазнув взглядом по застывающей спирали. Затем, не оборачиваясь, бросил:

— Вел.

Подросток сделал шаг вперёд. Я кожей почувствовал, как напряглось всё его тело. Не от трусости, а от колоссального груза ожидания.

— Сегодня ты впервые добыл крупного зверя, — Барк медленно развернулся к нему лицом. — Твоё копьё вошло без промаха. Духи всё видели. Ты прошёл свою тропу и выдержал испытание. Отныне ты, мужчина и полноправный охотник нашего племени.

Вел шумно, прерывисто выдохнул, словно панически боялся расплескать переполнявшие его эмоции. Его лицо оставалось нарочито суровым и серьёзным, и лишь едва заметная дрожь в уголках губ выдавала торжество.

Шаман тем временем потянулся к собственному поясу. Среди вороха непонятных амулетов и костей там висела небольшая кожаная петля, на которой покоился плоский, идеально гладкий серый камешек величиной со сливу, явно долгие годы обгладываемый речной водой. Барк аккуратно снял его и поднёс прямо к глазам парня.

— Это, знак охотника, — раздельно произнёс старик. — Носи его на своём амулете жизни. Пусть каждый видит, кто отныне добывает мясо для костра.

Он ловко нанизал петлю на нашейный шнурок Вела и затянул узел. Парень благоговейно коснулся обновки кончиками пальцев, будто камень мог обжечь ему кожу; его глаза в темноте буквально светились от гордости.

Но Барк не остановился:

— Сегодня была моя последняя охота, — его голос прозвучал удивительно ровно, почти обыденно. — Мои руки ослабли. Я больше не охотник.

У Вела от удивления даже округлились глаза, он замер, не зная, что сказать.

Старик же уверенно перехватил своё копьё. Длинное, с потемневшим от времени и полировки деревянным древком, сплошь покрытым замысловатыми вырезанными рунами. Наконечник из редкого тёмного кремня зловеще блеснул в свете костра. Шаман насильно вложил оружие в опустившиеся руки подростка и крепко накрыл его пальцы своими сухими ладонями.

— Это копьё пролило кровь сотен сильных зверей, — твёрдо произнёс Барк, глядя парню прямо в душу. — В этом дереве живёт яростный дух Шата. Поклянись мне перед лицом предков: ты никогда не убьёшь ради забавы, а возьмёшь лишь то, что нужно племени для сытости. Тогда копьё никогда не подведёт тебя во время охоты.

Вел ошарашенно переводил взгляд с тяжёлого древка на лицо наставника. Его губы судорожно дернулись, но горло перехватило. Он с трудом сглотнул вязкую слюну.

Я прекрасно понимал его состояние: получить оружие от уходящего на покой воина, это огромная честь, а принять личное копьё действующего шамана, это фактически признание тебя преемником силы. Может я и не прав в своих суждениях, но то что передача копья это не простой подарок новоиспечённому охотнику — точно. Мальчишка явно не был готов к такому повороту событий.

— Я… — голос парня сорвался на сип, он торопливо кашлянул и повторил гораздо твёрже: — Я клянусь.

Несколько секунд на площадке царило абсолютное безмолвие. Никто не шевелился, даже маленькие дети заворожённо наблюдали за таинством передачи силы.

Наконец Барк медленно убрал ладони, сделал шаг назад и резко развернулся в мою сторону:

— То-Рек.

Сама атмосфера вокруг костра мгновенно изменилась. Я почувствовал это физически, кожей и волосками на затылке.

— Ты переступил черту смерти и сумел вернуться, — шаман подошёл ко мне почти вплотную. — Ты совершил переход, после которого даже сильные шаманы часто теряют разум и себя. Но предки выделили тебя и отпустили назад.

Я предпочёл промолчать.

Разумеется, никаких доисторических предков в тоннеле я не встречал. Но сейчас, вглядываясь в изрезанное глубокими морщинами, серое как пепел лицо Барка, я благоразумно прикусил язык. Моя правда о спасателе из будущего вряд ли обрадует местного колдуна, а вот навредить моему и без того шаткому положению может запросто. Так что пусть старик пребывает в своих полезных иллюзиях.