Мастер Рун. Книга 13 (СИ) - Сластин Артем - Страница 46

Когда я летал на Левиафане, я не особо изучал, из чего он состоит, и теперь не мог сказать точно, что это было за дерево и прочие ресурсы, которые для него использовались. Но я в одном был точно уверен, что делать лодку из железного дерева смысла нет никакого, она будет слишком тяжелой. И поэтому возникал такой замкнутый круг, который можно было разорвать только одним способом: кардинально снизить вес самой конструкции, и сделать это не за счет уменьшения размеров и вместимости, а именно за счет материалов.

Вот только таких материалов у меня не было даже в ближайшей перспективе, и я вообще не понимал, где их брать, либо из чего можно было создавать. Так что можно было, конечно, поискать в информационном хранилище и найти что-нибудь подобное, но шансов было маловато. Пока я там, кроме работы почтовых големов и заготовки для Горнила, не нашел практически ничего интересного.

Можно было бы отказаться от создания антигравитационной платформы, а сделать что-то вроде реактивного двигателя, только на этере. Да, такая система была бы экономичнее, потому что ей не пришлось бы постоянно бороться с гравитацией. Можно было использовать для этого аэродинамику, сделать лодку более обтекаемой и снабдить её крыльями, чтобы создавать подъёмную силу при движении. Вот только для того, чтобы создать такую штуку, нужно знать, как это делается, а разрабатывать всё с нуля будет очень сложно, как и учить будущих пилотов, способных пилотировать такие корабли.

Пока я летел и размышлял, земля подо мной постепенно начала меняться. Бурая равнина начала переходить в холмистую местность, а затем в настоящие предгорья. Костяной хребет приближался, вырастая из земли острыми пиками. И, судя по тому, что мне рассказывали местные, развалины должны находиться где-то неподалеку у подножия одного из таких острогов.

Я начал снижение, осматривая местность в поисках чего-либо похожего и знакомого. Хотя местность здесь была еще более негостеприимной, чем степи: сплошные скалы и редкие пучки жухлой травы. Никаких признаков жизни не было. Это место было по-настоящему мертво.

Хотя очень скоро я понял, что достаточно серьезно ошибаюсь. Мертвым оно оказалось только на первый взгляд. Стоило мне опуститься ниже метров на двадцать от верхушек скал, как в расщелинах между камнями начали проглядывать кусты — низкорослые, кривые, но тем не менее они цеплялись за каждую трещину и тянулись к свету, который здесь доставался им буквально считанные часы в день. Жизнь тут была, просто она пряталась. Я пролетел еще метров двадцать вдоль хребта, забирая южнее, вроде как так советовали разведчики. Горы здесь стояли достаточно плотно, гряда за грядой, и между ними лежали узкие долины, в которых скапливалась влага и росла трава значительно гуще. Кое-где мне довелось даже видеть небольших зверей, причем достаточно много.

Видимо, скалы служили достаточным барьером для того, чтобы бури не проходили дальше, и местная живность, стоило отлететь чуть дальше, вполне спокойно выживала и даже процветала. А затем я наконец-то увидел то, ради чего сюда и летел.

Сначала мне показалось, что это просто еще одна из множества скал, которая просто немного выбивается из общего ряда форм, слишком правильная окружность и ровный срез верхнего края, пусть и обрушенный с одной стороны. Но я заложил небольшой вираж, снизился еще и зашел с востока, и тогда сомнений не осталось полностью.

Передо мной лежали руины огромной круглой башни с диаметром основания где-то метров двести, может, чуть больше. Сами стены когда-то явно поднимались на высоту как минимум десятиэтажного дома, а теперь от них осталась только лишь дуга, охватывающая примерно треть окружности. Все остальное было разбросано вокруг обломками, некоторые из которых даже на глаз весили по несколько тонн каждый. Причем разлетелись они не внутрь, а наружу веером, словно башню уничтожили изнутри.

Я сделал еще один круг и на одном из уцелевших фрагментов увидел то, что искал: выбитые на камне руны.

Защитный контур частично еще сохранял свою структуру, и эти руны были мне действительно знакомы. Это была одна из башен, сестер Вейсхевена, как раз из тех, что стояли в Великой степи, только размеры были немного побольше. Но я могу с уверенностью сказать, что это был тот же принцип и практически та же школа, может быть, с вариациями, которые могли объясняться разницей в эпохах либо региональными особенностями мастеров. Но тем не менее, работать они должны точно так же.

Зато мысль зацепилась за кое-что другое. Башни должны были стоять на расстоянии дневного перехода друг от друга. Они создавали цепь, в которой каждое звено усиливало соседнее. И если дневной переход по равнине, это километров тридцать пять, сорок, то с учетом гор и рельефа расстояние по прямой вполне серьезно сокращалось, наверное, километров до двадцати — двадцати пяти. Если где-то здесь стоит еще одна башня, то я этому совершенно не удивлюсь.

Приземляться у этих руин смысла не было совершенно никакого. Башня погибла давно и окончательно. От нее осталась только каменная скорлупа. Ни подвалов, ни внутренних помещений, все вскрыто взрывом и засыпано обломками.

Я забрался повыше и полетел на северо-запад вдоль хребта, пытаясь приблизительно считать километры полёта. Камни подо мной, были достаточно светлые, почти белые, с прожилками рыжего цвета, отчего при свете горные склоны казались действительно сделанными из кости. Видимо, отсюда и было название.

И спустя некоторое время полёта я наконец-то заметил её, вторую башню в широкой котловине между тремя горными отрогами, прикрытую от ветров со всех сторон. Стены её уцелели почти полностью, поднимаясь метров на двадцать, хотя верхняя часть обрушилась внутрь, образовав завал из плит и каменных балок. Но основание было целым, и даже на расстоянии я видел, что рунные контуры на внешней стене сохранились значительно лучше, чем на первой. И мне даже показалось, что некоторые линии до сих пор сохранили слабый блеск энергии, как будто она в них ещё теплилась.

Стоило мне начать снижаться, как я неожиданно заметил внизу движение. Судя по всему, у башни были свои местные жители. Во всяком случае, между валунами и редкими деревьями рядом двигалось несколько десятков странно знакомых фигур. Я принялся рассматривать детали, и буквально через секунду крылья сами дёрнули меня вверх, реагируя на резкое изменение импульса. Твою же медь, проклятые!

С высоты полета они выглядели практически как люди, двуногие, одетые в лохмотья, которые когда-либо были одеждой. Но отсюда было видно, как они двигаются слишком дергано и слишком быстры в рывках, как марионетки, у которых кукольник дергает за нити. К этим тварям у меня был свой собственный счет.

Их, как и в великой степи, очень сильно тянуло к башням крепостей. Даже сейчас я видел огромный провал бывших ворот, возле которого тусовалось как минимум полтора десятка фигур, то заходя внутрь, то выходя оттуда.

— Бесполезные гады.

Я засунул руку в пространственную сумку и нашел мешок с камнями, которые таскал с собой как расходный материал для работы с мелочами, да попросту и на всякий случай. Вытащил оттуда один и закрыл глаза, стараясь держаться ровно в воздухе. Сердце рун развернулось в сознании мгновенно. Мне даже не нужно было точно формулировать задачу словами, потому что я знал, что мне нужно было сделать. По сути, простейшую связку с триггером на удар, где накопителем является сам камень, заряженный моим этером и создающий выброс в виде кинетической волны в радиусе метров пяти. Грубо, конечно, расточительно, но для целей, которые не выдержат даже хорошего пинка, более чем достаточно.

Проклятые при этом меня не замечали, несмотря на то, что тень часто закрывала им свет. Они вообще плохо реагировали на то, что происходило выше уровня их голов. Зато слух и что-то подобие звериного чутья у них были достаточно острыми. Они чувствовали, что где-то рядом есть энергия, и достаточно много, но понять не могли где, и поэтому сбивались в стаи возле мест с повышенным фоном. А башня с остаточной энергией в рунах как раз и была таким костром для мотыльков.