Мастер Рун. Книга 13 (СИ) - Сластин Артем - Страница 33

Торговец тут же грузно поднялся из-за стола и поднял высоко кубок.

— За нового господина! За город Грауштайн!

И его тут же поддержали веселыми криками, а я заметил, что он хоть и слабый, но все-таки практик закалки костей. Интересно, а клеймо он получил? Конечно же нет, по той простой причине, что явился он сюда, судя по словам Хельта, всего лишь четыре дня назад. Но только я здесь уже две недели живу и что-то не помню никакой пышной делегации или тем более каравана, который был бы заметен. Это было очень странно, бургграф явно хитрил.

Затем торговец отпил из своего кубка как минимум половину, грохнул его на стол, вытер усы и обратился ко мне.

— Очень много хорошего слышал о вас, господин, от уважаемого Хельта Дорнера, владетеля Грауштайна, людская молва о вашей доброте уже как разнеслась по нашим пределам. А урожаи настолько прекрасны и многочисленны, что не продать излишки жаждущим людишкам других городов, было бы упущение, звонкая монета в наших карманах, будет уже через пару недель, как только вы, господин дадите добро на продажу. Я дам хорошую сумму, и готов выкупить ячмень и просо уже завтра.

— Спасибо, конечно, за добрые слова, — ответил я спокойно. — Но давай сразу проясним, чтобы у нас не было никакого недопонимания. Я, хозяин этих земель, и урожай, который ты хвалишь, принадлежит мне, а не городу. А также деньги, которые ты считаешь, что получишь в свои карманы, принадлежат мне до последней медной монеты. Ты понял меня?

— Разве же я спорю, господин? — ответил тот, по-видимому, не понимая меня до конца. — Просто ты не знаешь местных порядков. Город твой, поля твои, никто же не спорит. А вот торговля всегда была делом моего рода. Мои караваны возят товары, и я решаю, что, куда и почем везти и закупать у города, это справедливо.

Я тяжело вздохнул. Меня опять пытаются прогнуть? Навязать свою волю? Попробовать на слабо? Сколько можно? Ну почему люди не понимают обычных слов?

— Наира, — я обратился к командиру Осколков. — Сломай этому идиоту правую руку.

Долго ждать выполнения этой команды мне не пришлось. Буквально сразу же последовал удар кулака, и Наира, как практик гораздо более высокого уровня, буквально с одного удара выбила торговца с лавки, на которой он сидел. Мне даже показалось, что не только перелом руки, но и как минимум грудной клетки был этому говнюку обеспечен. А затем уже я медленно поднялся из-за стола, привлекая всеобщее внимание во время снова воцарившейся тишины.

— Я много раз повторять не буду, — сказал я достаточно тихо. — Город, эти земли и все вы полностью принадлежите мне от самого начала и до самой вашей смерти. И любое слово против будет воспринято как мятеж, который приведет к одному, к вашей смерти. Я уже дважды повторил это слово, и если повторю его третий раз, то сегодня, уважаемые жители города Грауштайна, кто-то умрет. И начну я с этого тупорогого барана, валяющегося у стены. Надеюсь вам всё ясно.

Потом я медленно обошел стол и направился к выходу, не дожидаясь каких-либо слов. Наира пошла следом, также не глядя на присутствующих. На улице было свежо, поднялся сильный ветер, и я остановился, глядя на горизонт, где как будто уже угадывалась тёмная полоса. Кажется, действительно скоро будет буря, возможно, даже сегодня.

— Ты был жесток, мастер, — сказал Наира, вставая рядом. — Но мне понравилось. Так их и надо, тварей.

— Я был справедлив, — ответил я. — Разницу они поймут завтра. Караваны под твою ответственность. Займись этим уродом и поставь ему клеймо. Определи людей, которые пойдут с караваном первыми. Лучше, чтобы они были достаточно адекватными и способными не только продать наш товар, но и разузнать всю информацию о местности и о том, что творится в соседних городах.

— С удовольствием, — сказала та в ответ. — Что, неужели и правда буря идет?

— Ну вот, наконец-то и посмотрим, — сказал я с наслаждением. — Торчать на поверхности столько времени и практически бездельничать мне уже очень надоело. Поэтому я надеюсь, что сегодня будет буря, и мы наконец-то увидим, как работают мои защитные столбы.

Глава 12

Буря всё же пришла.

Со стороны Ямы, горизонт действительно начал очень быстро темнеть. Мы с Наирой вернулись обратно на башню, где начинался наш сегодняшний разговор, и какое-то время молча смотрели на полосу грязного серого цвета, которая росла на небе и постепенно распространялась дальше. Пока еще было далеко, до её прихода может быть оставался час, максимум полтора, но ветер уже гнал перед бурей песок и заставлял щуриться.

В городе тем временем тоже начиналась суета. Звонко застучали стальные трубы и Хельт объявил тревогу практически сразу, как только я ушел с пира. Его пьяный голос было слышно повсюду, орать он явно умел не хуже чем пить. Люди начали загонять скотину в сараи и закрывать ставни домов. По сути, это была их привычная работа, отточенная уже поколениями. Здесь каждый знал, куда им бежать и что нужно делать. При этом дети исчезли первыми, спрятавшись в глубоких подвалах, а на улицах оставались только мужчины, доделывающие последние необходимые дела.

— Гарнизон, может, тоже стоит отправить в ратушу и в укрытие? — спросила меня Наира.

— Нет, не стоит, — сказал я уверенно. — Хочешь сказать, что ты мне не доверяешь?

— Я не знаю, что нас точно ждет, поэтому я не могу с уверенностью ответить на этот вопрос, — ответила Наира.

Я кивнул на ближайший столб из железного дерева, торчащий из земли в тридцати шагах от башни, в которой мы находились. Всего таких столбов была вкопана почти сотня по всему периметру города, соединенные под землей лианами и тем самым образуя замкнутый контур.

— Когда буря дойдет до столбов, ты сама все увидишь.

— Я очень полагаюсь на тебя, — ответила Наира. — Но раз уж мы тут застряли и стоим как первоиспытатели, может быть, поговорим немного о другом деле?

— Слушай, мы разве сегодня с тобой не обсудили уже кучу дел? Мы с тобой каждый день обсуждаем какие-то дела, дела. Ты вообще не умеешь бездельничать?

— Если я буду бездельничать, я не буду лидером Осколков, — сказала она. — И хотя я понимаю, что клеймо дает мне возможность управлять моими людьми и без необходимости поддерживать определенную активность, но остановиться я не могу.

— Ладно, — махнул я рукой, приглашая её продолжить разговор. — Говори, что ты хочешь и что за дело.

За то время, пока я провел в городе, я очень плотно общался с Осколками, особенно с Наирой. И несмотря на то, что когда-то при нашем первом знакомстве у нас возникли друг к другу не самые приятные чувства и впечатления, в итоге я могу сказать, что я начал ее по-настоящему уважать. Как и многие из тех людей, которых я встретил в Яме, Наира выделялась достаточно серьезно среди более серой массы практиков, которую представляла из себя толпа попавших сюда людей. Качество, которое её отличало, это ярко выраженное чувство справедливости.

Она умела командовать, и это было очень важно, потому что явно в прошлой жизни она этим занималась достаточно серьезно, профессионально и долго. Может быть, мне повезло, что рядом со мной всегда оказывались достаточно хорошие люди, а не какие-нибудь гнилушки, которые бы обеспечили мне кучу проблем и неприятностей. Но я не видел в этом ничего особенного.

Сам мир практиков построен так, что люди вынуждены были что-то давать взамен, если им нужно было общаться, координировать совместные действия и идти к одной общей цели. Что, конечно, нисколько не умаляло право сильного, а наоборот, именно на фоне этого права возможность социализироваться, создавать крупные группы людей, подчиненных одной общей задаче, была очень важна. И в этом случае крысы, предатели или существа, склонные к анархии и хаосу, выбивались максимально быстро, потому что люди хотели выжить, а не получить проблемы на ровном месте.

Поэтому моё мнение о многих людях, окружающих меня, регулярно менялось, как и сами люди вокруг меня тоже менялись, потому что менялись обстоятельства и особенности нашего совместного выживания. Вот казалось бы, что тот же Горбун, который в свое время тоже неприветливо меня встретил, ворчал и вообще вел себя как редкий говнюк, в итоге оказался настолько полезным и преданным производственником, что я уже не представлял себе, что бы делал без него вообще, в принципе.