Зима возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 8

Фрау Хинце сделала три глубоких затяжки и затушила сигарету о картонную пивную подставку, валявшуюся на столе.

— Что произошло?

Похоже, она снова взяла себя в руки.

— Пока всё указывает на несчастный случай, — начал Пуласки, умолчав о своём скептицизме относительно версии врача. — По всей видимости, ваш муж этой ночью поскользнулся в ванной и упал. Смерть наступила мгновенно.

Она снова посмотрела в сторону лестницы.

— Что он здесь вообще делал?

— А обычно в это время он был бы в офисе?

Она кивнула.

— Да, но он и вчера ночью не вернулся домой. Я подумала, он где-то задержался с коллегами и, может, попал в аварию. Поэтому утром обзвонила и работу, и полицию, и все больницы.

— Что ж, похоже, вчера вечером у него тут было свидание с одной женщиной.

— С женщиной? — Она поджала губы и кивнула — так, словно в этот миг подтвердилось давнее подозрение.

— Обычно я не имею привычки расспрашивать родных погибшего сразу же, но обстоятельства таковы, какие есть. Иногда разговор помогает.

Она глубоко вздохнула.

— Да, возможно. Что вы хотите знать?

— У вашего мужа был кто-то на стороне?

— Очевидно, был. — Она пожала плечами. — За эти годы мы как-то отдалились друг от друга. Ничего конкретного я не знала, лишь однажды у меня возникло вполне определённое подозрение.

— А именно?

Взгляд её устремился куда-то вдаль, и говорила она словно сама с собой:

— Однажды он пришёл домой позже обычного. Я уже лежала в постели, читала. Он вошёл в спальню и стал раздеваться. И тут я заметила, что трусы у него надеты наизнанку — швами наружу.

Пуласки невольно вспомнил о капельках крови на трусах господина Хинце.

— И как вы это для себя истолковали?

— Видимо, он торопился, когда раздевался и одевался, и при этом…

— Понимаю.

Пуласки кивнул и умолк: полицейская как раз поставила перед ними на журнальный столик два пластиковых стаканчика.

— Спасибо. — Он порылся в бумажнике, достал визитку и протянул сотруднице. — Позвоните, пожалуйста, по этому номеру. Пусть приедет немедленно. Это срочно.

Та взглянула на карточку.

— Психотерапевт из Маркклееберга?

— Да, давайте уже.

В полиции, разумеется, имелись свои хорошо подготовленные психологи службы поддержки, но сейчас они его не интересовали.

Фрау Хинце подняла глаза.

— Мне не нужен психотерапевт.

Пуласки подождал, пока сотрудница отойдёт и возьмётся за мобильный, и только тогда продолжил:

— Я знаю, что не нужен. Но с этой женщиной я познакомился много лет назад по другому делу. Она хороший, чуткий человек — куда более чуткий, чем я когда-либо смогу быть. Она проводит вас домой и поговорит с вами, если вы того захотите. Не отказывайтесь.

— Эта женщина мне не нужна.

— Вам, может, и нет, а вашей дочери — да. Насколько я успел узнать Нину, она очень привязана… была очень привязана к отцу.

— О боже, Нина… я ведь даже не подумала…

Она снова разрыдалась и закрыла лицо руками.

Через полчаса на парковку въехало такси, и из него вышла психотерапевт Соня Вильхальм. Сердце Пуласки тут же забилось чаще. Он вывел фрау Хинце наружу.

— Здравствуй, Вальтер, — поприветствовала его Соня.

Пуласки кивнул:

— Привет. Спасибо, что нашла время.

— Ну что ты, само собой.

Голос у неё был всё такой же — приятный и мягкий.

Пуласки смотрел на неё. Когда-то он несколько раз приглашал её на свидания, но дальше этого дело не пошло. А жаль: то были самые приятные вечера со дня смерти его жены. Но он сам всё запорол.

Он до сих пор носил обручальное кольцо и не мог его снять — с того самого дня, как жена умерла в больнице из-за неправильно подобранной дозы химиотерапии. Не нужно быть гением, чтобы понимать: сначала ему придётся примириться с самим собой, а уж потом открываться новому. Только времени на это у него сейчас, по правде говоря, не было — это вполне могло подождать до пенсии.

Соня бережно повела фрау Хинце к такси. Они сели в машину, и вскоре та покинула стоянку.

Пуласки повернулся, чтобы вернуться внутрь, и тут зазвонил его мобильный. На экране высветился номер комиссариата с добавочным начальника отдела Хорста Фукса.

— Да, Пуласки слушает.

— Вальтер, ты что, совсем рехнулся? — закричал Фукс. — О чём ты вообще думал?

— О чём? О психотерапевте? — буркнул Пуласки. — По-моему, это было лучшее, что можно было сделать.

— Каком психотерапевте? Ты о чём вообще? Я об управляющем мотелем! — взревел Фукс. — Ты надел на человека наручники, грозился арестовать. А потом допрашивал его рядом с трупом! У него шок!

— Да брось! Какой шок! Со мной он держался как индюк надутый.

— Он пожаловался прокурору Клеменсу, что ты обошёлся с ним как с особо опасным преступником. Между нами: Клеменс — один из его друзей-клиентов.

Ну вот, пожалуйста!

— Да, он мне тоже уже плешь проел.

— Плешь проел?! — взвился Фукс. — Ты теперь всех будешь арестовывать, кто перед тобой нос задерёт и плешь проест? Ты больше не шишка из земельного уголовного розыска! Ты в дежурной службе, и сошка там — мельче некуда! Вбей это наконец себе в башку!

— Да, спасибо, что напоминаешь снова и снова. Песню знаю наизусть, избавь меня от неё.

Сыт он был по горло всеми этими галстуконосцами и канцелярскими задницами.

— Лучше с расследованием поторопись!

— Конечно — только ковёр найду побольше, чтоб всё под него замести.

Пуласки разъединил связь и в ярости толкнул дверь мотеля.

Может, теперь ему наконец-то дадут спокойно заниматься своим делом.

Примечания переводчика:

«Эрнте 23» (Ernte 23) — известная немецкая марка сигарет крепкого табака, выпускается с 1959 года; название буквально — «Урожай 23».

Дежурная криминальная служба (Kriminaldauerdienst, KDD) — оперативное подразделение немецкой уголовной полиции, работающее круглосуточно и выезжающее на происшествия в нерабочее время основных отделов.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

В кабинете старшего прокурора Островского Эвелин, как всегда в его присутствии, чувствовала себя маленькой и ничтожной — будто зелёный новичок на первом процессе. И, похоже, это ощущение не покинет её и через десять лет.

— Стало быть, мы снова сцепимся, — констатировал Островский.

— Похоже на то. Если только ты не передашь обвинение по делу Михаэля Коттена кому-нибудь из своих молодых.

— Ишь чего захотела, Линни.

Островский стоял за письменным столом с акульей улыбкой. Даже в этот ранний час рукава его рубашки были закатаны, а галстук и пиджак висели на спинке стула. Когда он вышел из-за стола, Эвелин увидела, что брюки от костюма, как всегда, держатся на подтяжках. Ремням он не доверял отродясь.

На голову ниже её, своей кряжистой фигурой он откровенно смахивал на бочку для дождевой воды. Те, кто его не знал, недооценивали этого человека в зале суда и считали безобидным. Тяжкая ошибка.

— Я слышал, ты расширила контору, — заметил он.

— Уже год как.

Островский кивнул.

— Похоже, дела идут неплохо. И стажёр у тебя завёлся. Что ж не привела? Я бы охотно с ним познакомился.

Чтобы ты его припугнул? Фло на испуг не возьмёшь. Это и было одной из причин, почему она его взяла. Сейчас же её только радовало, что Фло следит за тем, чтобы первый допрос её подзащитного в следственном изоляторе прошёл по всем правилам, пока сама она находится здесь, во Дворце правосудия.

— И каков же он, твой ученик чародея?

— Как все, ему ещё многому учиться, — преуменьшила Эвелин.

На самом деле Фло за время своей подготовки повидал столько безумных историй, что в жизни его уже мало чем можно было удивить. Тем более что прежде он работал санитаром в Красном Кресте. Но какого незаурядного помощника она заполучила, Островскому знать незачем — особенно теперь, когда в этом деле он окажется её противником.