Лекарь Фамильяров. Том 9 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 14

— Да это я посоветовал, Мих. Придержать вакансию. Ну, не публиковать пока. Чтобы мы сами сначала нормального человека нашли, своего, а не абы кого с улицы. У меня и кандидат был готов!

— Кандидат, — повторил я.

— Готовый!

— Какой кандидат, Саня?

Саня помялся, покосился на Ксюшу, на Денисова, набрал воздуха и выпалил:

— Кирюха!

Секунды две я честно пытался понять, о ком речь, потому что первым в голову лез Денисов, а тот в администраторы не просился.

— Кирилл? — уточнил я. — Брат Олеси? Тот Кирилл?

— Ну да! — Саня воодушевился, приняв мой ступор за интерес. — Мих, ну сам подумай! Он с людьми умеет, весь день их уговаривает. Витрины оформляет, глаз намётан, у нас бы стойку такую навёл! Салон у него всё равно загибается, того и гляди прикроют. Стрессоустойчивость вообще железная, он барыгам чехлы по три года впаривает и живой! И главное, свой пацан! Проверенный! Мы же с ним пиво пили!

Про то, чем закончилось знакомство Кирилла с одной нашей сотрудницей и её питомцем, Саня умолчал. Видимо, по его системе координат разгромленный салон и осада в подсобке тоже проходили по графе «проверенный».

Аргументация была исчерпывающей. Я прикрыл глаза и живо, в деталях, представил себе этого кандидата на рабочем месте.

Кирилл. Человек, который зверей не любит в принципе, ящериц боится до визга. И вот этот человек сидит в моей приёмной, а мимо него несут волкодавов, саламандр и кислотных мимиков. В первый же день у нас будет два пациента, и во второй его повезут в человеческую клинику.

— Значит, так, — сказал я. — Записывайте резолюцию. Двух Кириллов эта клиника не вынесет. Одного зовут доктор Денисов, он у нас по штату и по призванию. А второй пусть оформляет витрины дальше, у него это правда хорошо получается.

— Но Мих…

— Саня! Он боится ящериц!

Саня открыл рот, подумал и закрыл. Крыть было нечем.

Парни выдохнули с облегчением. Гроза, по их расчётам, прошла стороной, план вскрыт, вердикт вынесен, можно жить.

Только вот правда была вскрыта не до конца. Я видел это по Ксюше. Пока Саня бравировал кандидатурой соседа, она не проронила ни слова и всё так же прятала глаза, изучая узор на своей кружке. Санин дурацкий план объяснял врачебную вакансию. Он не объяснял, почему админской не существовало в природе.

— Мих, ну а если… — Саня предпринял последнюю попытку. — Если он сначала ко мне в стажёры, по хозяйству? Я бы его натаскал!

— Саня. У тебя в хозяйстве Пуховик, Пухлежуй и склад кормов. Твой кандидат из этого списка переживёт только склад.

— Ладно, — Саня сдался и тут же просветлел: — Но идея была красивая!

— Идея была уголовная, — поправил Денисов.

— Так, — сказал я. — Мужчины свободны. Все трое. Артур, тебя тоже касается, кино кончилось.

Артур хлопнул Саню по плечу, шепнул что-то утешительное и ушел в стационар. Судя по Саниному «да ну тебя», утешение содержало слова «я же говорил».

Ретировались они со скоростью, которая делала честь их инстинкту самосохранения. Мы с Ксюшей остались вдвоём, смотря друг на друга через стол, на котором остывал общий чай.

Я сел напротив и стал ждать. Молча. В некоторых разговорах вопросы только мешают.

Ксюша держалась некоторое время. Потом шмыгнула носом, сняла очки, протёрла их подолом халата, надела обратно и заговорила, глядя в кружку.

— Это не Санин план, Михаил Алексеевич. То есть план Санин, но он про врача. А про администратора… — она вдохнула. — Про администратора это я сама. Я три дня открывала этот сайт и смотрела на кнопку. «Опубликовать». Сяду, наберу текст, наведу курсор… и закрою вкладку. Назавтра опять. Я всё понимаю, честно. Понимаю, что не справляюсь уже, что запись растёт, что я на два фронта не разрываюсь. Умом понимаю. А рука не поднимается. Я же… я же собственную сменщицу нанимаю. Сама. Своими руками.

Она подняла на меня отчаянные глаза.

— Вы наймёте кого-то, она будет молодая, весёлая, будет всё успевать. А я тогда кто? — спросила она.

Вот она, сердцевина. Не саботаж и не лень. Обыкновенный, честный человеческий страх, который три дня жал на «отмену» её руками.

Отчитывать тут было нечего и некого. Тут надо было лечить, и схему лечения я уже отработал на этой же пациентке неделю назад, в карантинной зоне, на пару с Саней. Страх не выжигают. Страх переводят в полномочия.

— Ксения, ты же тоже молодая и очень весёлая, — сказал я. — Смотри на меня. Теперь слушай внимательно, повторять не буду. Ты не нанимаешь себе замену. Ты строишь собственное государство. Ты старший администратор этой клиники, и это не просто название, а должность с содержанием. Новенький человек придёт не на твоё место. Он придёт к тебе в стажёры. Отбирать его будешь ты. Собеседовать тоже. Гонять по картотеке и мотать нервы на испытательном сроке, тоже ты, и я тебе в этом заранее сочувствую, ему то есть. Я только утверждаю финальную кандидатуру, и всё. Поняла меня?

По мере того как я говорил, с ней происходило то же, что при первом нашем таком разговоре, спина выпрямлялась позвонок за позвонком, подбородок поднимался, а страх в её глазах перегорал во что-то рабочее.

— Поняла, — сказала она уже другим голосом. — Значит, я отбираю.

— Ты отбираешь. И последнее. Вакансию публикуешь тоже ты. Сегодня, сейчас, пока я стою рядом и любуюсь. Текст твой, тот с совами и стрессоустойчивостью. Я в него не лезу, у тебя хорошо получилось.

Ксюша села за ноутбук, открыла черновик, занесла палец над кнопкой и оглянулась на меня. Я кивнул.

Кнопка «Опубликовать» щёлкнула с первого раза. Оказывается, она всегда так умела.

— Смешно, — сказала Ксюша, глядя на своё объявление, повисшее в общем списке. — Я же сама по такому пришла. Сидела, листала вакансии, увидела вашу, странную, про «не бояться крупных животных»… Думала, не возьмут. А теперь вот с этой стороны стойки сижу и боюсь тех, кто придёт по моему объявлению.

— Круговорот администраторов в природе, — согласился я. — Заметь, тебя тогда отобрал я правильно. Значит, метод рабочий и он теперь твой.

— У меня уже и критерии есть, — Ксюша загнула палец. — Чтобы сов не боялась. Чтобы почерк разборчивый, карточки, это святое. И чтобы из моей кружки чай не пила. Остальное воспитаем.

Каждое «чтобы» звучало твёрже предыдущего. Государство обрастало законами на глазах.

На следующий день в семь пятнадцать утра двор за клиникой снова хрустел инеем.

Утро после вскрытой луковицы выдалось на удивление лёгким. Вчерашний нарыв сошёл без следа, Ксюша с рассвета отвечала на первые звонки по своему объявлению голосом хозяйки государства, Саня насвистывал, Денисов сиял чистой совестью человека, который «с самого начала говорил». Воздух в клинике очистился и дышалось всем заметно свободнее.

Стоп-команду Артур ставил, как обещал, намертво, упражнением номер один и до седьмого пота, причём пот был мой, а иней Пуховика. Схема выглядела просто. Разгон по дуге, полный мах, и на пике скорости, резкое «хэй» с условной чертой, за которую нельзя.

Просто она только выглядела. Чуда за одну ночь не случилось, и по-честному оно и не должно было случиться. Первые заходы Пуховик тормозил на чистом энтузиазме, в звук он верил всей душой, а вот физику ещё не освоил.

Сто килограммов входили в юз, скребли когтями, поднимали снопы инея и проезжали условную черту метра на три, и барс оборачивался на собственный тормозной след с искренним недоумением: как это меня туда занесло, я же остановился?

— Зачёт не сдан! — с подоконника комментировал Феликс, вошедший в роль инспектора на экзамене. — Тормозной путь как у трамвая! Где сцепление с грунтом⁈ Пересдача!

— Работаем, — невозмутимо отзывался Артур и разворачивал барса на новый заход.

К десятому повтору юз сократился до метра. К пятнадцатому Пуховик начал приседать на задние лапы до черты, гася скорость корпусом, и однажды встал так чисто, что сам себе не поверил и оглянулся на нас за подтверждением. Подтверждение, лакомство и торжественный вопль Феликса «Зачёт!» прибыли одновременно.