Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ) - Ромм Дарина - Страница 10

- Нижний доспех тоже снимать?

- Пусть останется, — торопливо отказалась я. Нет уж, вдруг у него там и брюки расстёгнуты, или вообще отсутствуют!

Вспомнив, для чего мы, собственно, встретились, я выпрямила спину и плавной походкой поплыла к двери. Бросила через плечо:

- Идите за мной, генерал. Заниматься будем в другом месте: там больше площадь и меньше риск, что потом придётся делать ремонт и менять пострадавшую мебель.

В полном молчании мы дошли до пустующего по воскресеньям танцевального класса.

- Начнём с малого, — объявила я останавливаясь. — С того, как воспитанный мужчина открывает дверь перед дамой. Продемонстрируйте, что вы умеете, генерал.

Он посмотрел на дверь, потом на меня с таким выражением, будто я попросила его просканировать местность на предмет магических ловушек.

— Я должен открыть её как-то особенно? Потыкать в неё пальцем? Подцепить ногтями? Выбить коленом? — уточнил скептически.

— Святая Метла, нет. Вы подходите первым и берётесь за ручку. Не отрываете ее. Не сносите дверь с петель ударом плеча, а аккуратно берётесь за ручку! Плавно поворачиваете и тянете на себя. Затем отступаете на шаг пропуская даму вперёд. Можете сделать лёгкий кивок головой — этим покажете, что вы воспитанный человек. Понятно?

- Я дракон, а не человек,— рыкнул Дирк-ар-Торн. Взялся за ручку и замер.

16.

- Я дракон, а не человек! — рыкнул Дирк-ар-Торн. Взялся за ручку и замер.

— А если дверь зачарована атакующей магией? — спросил совершенно серьёзно.

— В таком случае я напишу вашей матери трогательное письмо, как её отпрыск доблестно пал, защищая мою честь от злобной двери, — ответила я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. — Генерал, умоляю, просто поверните ручку. Это не финальное испытание в склепе древнего лича, это просто дверь. Откройте ее!

Он открыл, но с таким напряжением, будто всерьез верил, что из танцевального класса на нас выпрыгнет чудовище. Дверь под его рукой натужно заскрипела, а «лёгкий кивок» в исполнении генерала напомнил мне боевую атаку мантикоры. Но формально всё было выполнено правильно.

— Чудесно, - выдохнула я с облегчением. Первая прошла в класс и остановилась в центре.

Генерал зашёл следом и внимательно, очень цепко оглядел помещение. Похоже, действительно ждал, что из-за рядов стульев у стены поднимется какая-нибудь тварь и попытается нас сожрать. Мало того, дошёл до клавикордина, откинул крышку и заглянул внутрь корпуса.

- Генерал, это всего лишь музыкальный инструмент! — я снова в досаде закатила глаза. — Там нет ничего кроме струн и молоточков!

— мой опыт научил меня, кнессия, что самая страшная опасность скрывается за самыми безобидными фасадами. Так что, давайте каждый будет заниматься тем, что он умеет делать и в чём разбирается. Ваше дело — учить меня манерам. Моё дело — отвечать за безопасность, — получила в ответ категоричное заявление.

— Чудесно, — повторила я с сарказмом, чувствуя, как теперь у меня начинает дергаться рот. Но всё же вспомнила, зачем мы здесь, и объявила следующую тему занятия.

— Теперь поклоны. Не тот поклон, когда вы низко кланяетесь королю. И не тот, когда вы замечаете знакомого в толпе и радостно машете ему рукой. Это лёгкий, галантный наклон корпуса для приветствия или представления. Смотрите…

Я продемонстрировала мужской вариант реверанса — сдержанный и строгий, но довольно изящный.

— Теперь вы. Руку к сердцу не прикладываем, это не присяга. Спина прямая, одна нога чуть отставлена назад.

Генерал нахмурился, но склонился. И это было невыносимое зрелище!

Он резко перенёс вес на ногу и странно дёрнулся, так что поклон больше походил на внезапную потерю равновесия. Мне показалось, он сейчас рухнет на паркетный пол. Но нет, удержался.

— ваш поклон выглядит так, будто вас скрутила жестокая боль в животе, — я закусила губу, стараясь подавить все нарастающее раздражение. — Плавность, генерал! Изящество! Вы же не мешок с картошкой, падающий с обрыва!

— Я падал только с высоты полёта дракона, кнессия, и это было далеко не плавно, — пробурчал он выпрямляясь. Его лицо сделалось странно бледным и напряжённым, на лбу выступили капли пота.

— Не сомневаюсь, — я схватила с консольного столика у стены веер и сжала его так, что костяные пластинки угрожающе хрустнули. Потребовала. - Давайте ещё раз!

Генерал повиновался. И снова это было ужасно — резкий, угловатый рывок, будто он запнулся. Но в этот раз я заметила, как его взгляд затуманился, как мускулы на скулах задрожали от усилия устоять. И как он почти незаметно, на долю секунды, ‘схватился за край столика, чтобы сохранить равновесие.

И в этот момент до меня дошло — его хромота! Он же ранен, но в пылу своей злости я выбросила это из головы. А он не напомнил. Не оправдался, не попросил снисхождения. Конечно, глупая и непробиваемая мужская гордость: лучше сломать себя, но не показать слабость!

Всё моё раздражение разом ушло, сменившись волной жгучего, неприятного стыда.

Я, учившая его изяществу и обвиняющая в дикости, повела себя как грубый дрессировщик

— Генерал, — голос мой сдал. — Прошу прощения, я забыла о вашем ранении. Мы... мы сделаем перерыв. Или займёмся поклонами в другой раз.

Он выпрямился и стиснул зубы так, что на челюстях заходили желваки. В глазах мелькнуло что-то такое, что на миг мне стало страшновато. Прохрипел:

— Не смейте меня жалеть, кнессия. Я могу продолжать.

И мы продолжили, и это было мучительно. Для меня, раздираемой чувством вины.

Для него, не желающего сдаваться.

С каждой попыткой лицо генерала становилось всё бледнее, по вискам тёк пот, но он упорно повторял и повторял этот дурацкий поклон. И с каждой попыткой у него получалось всё лучше и лучше.

Через час, когда от напряжения, исходившего от его неуклюжей мощной фигуры, начали потрескивать стёкла в окнах, он, наконец, совершил идеальный, безукоризненный реверанс.

— Получилось! — восклицание сорвалось с моих губ само собой, и я, не помня себя от внезапного восторга, захлопала в ладоши. Искренняя, широкая улыбка расцвела на моём лице — первая за всё это долгое, тяжкое утро.

Генерал выпрямился, тяжело дыша. Посмотрел на меня и тут случилось невероятное. В ответ на мою радость уголки его строгого рта дрогнули. Затем его суровое, некрасивое лицо озарила такая же широкая, чуть смущённая улыбка. Она разгладила морщины на лбу, смягчила мрачный блеск глаз и сделала его... совсем другим. Неузнаваемым, почти... привлекательным.

И в это мгновение я с поразительной ясностью ощутила нечто новое. Не досаду, и не давление чувства долга, а острое, искреннее уважение к его упрямой силе. И что-то большее — восхищение этой грубой, несгибаемой волей. Мне вдруг захотелось не просто его научить, а помочь ему. По-настоящему.

— Теперь вы просто обязаны присесть, — мягко, но настойчиво сказала я, пододвигая к нему стул. — Пожалуйста. Вы заслужили отдых.

На этот раз он не стал спорить, тяжело опустившись на сиденье.

— Генерал, — я сделала к нему шаг, сжимая и разжимая пальцы — стыд всё ещё покусывал меня. — Снимите, пожалуйста, с моей руки этот дурацкий блокиратор. Я не сильна в целительстве, но хотя бы могу посмотреть, не усугубила ли я ваше ранение этими... бесконечными поклонами. Позвольте мне помочь вам?

17.

Генерал Дирк-ар-Торн молча смотрел на меня, и в его глазах читалось тяжёлое раздумье. Видимо, решал, что для его него опаснее — снять браслет и принять мою помощь или продолжать мучиться болью.

Я потрясла перед его носом рукой с блокиратором.

— Генерал, я всего лишь хочу проверить, не навредили ли вам поклоны. Не заставляйте меня чувствовать себя виноватой в ваших страданиях.