Я так велю! (СИ) - Быченин Александр Павлович - Страница 64

— А вы не так уж далеки от истины, Генри! — похвалил меня Ли Тегуай. — Схожий процесс имел место, но лишь частично. Помните, я сказал, что в конце концов в качестве носителей разума оформились лишь два вида? Вот они и размножались естественным путем, то бишь половым. Самцы и самки, со всеми вытекающими. Ну и во время внутриутробного развития детёныша материнский организм делился с будущим носителем частью своей колонии. Плюс ещё часть — относительно небольшая — попадала к детёнышу с аналогом ДНК отцовского организма.

— Ну и чем это принципиально отличается от пресловутой психоэнергетической матрицы, она же душа? — в очередной раз хмыкнул я.

— Тем, что её существование до сих пор не доказано, и мы поныне оперируем некими абстракциями, — пояснил Ли. — А здесь, на Роксане, эти процессы сугубо материальны. По этой причине роксанианцы и не знали таких понятий, как религия. Да и вообще, судя по всему, не обладали абстрактным мышлением. Иначе не кончили бы так плохо.

— Ну-ка, ну-ка!.. — подбодрил я собеседника. — Я, конечно, уже догадываюсь, к чему вы клоните, господин Ли, но хотелось бы услышать это от вас.

— Извольте, — и не подумал спорить тот. — Знаете, что больше всего… кхм… тяготило роксанианцев?

— Неужто мимолётность бытия?

— Если вы об ограниченном сроке условной «жизни», обусловленной временем существования биологического носителя колонии, то именно так, — кивнул Ли. — Им не хватало времени. Они были слишком быстроживущими. Частично это компенсировалось скоростью обмена информацией — они, скажем так, «визуалы»; а также наличием аналога мифической «генетической памяти», но всё равно им этого было мало. Ведь сама колония постоянно обновлялась в режиме реального времени, и, по сути, могла существовать вечно! В отличие от вашего книжного примера, Генри. Если бы, разумеется, сохранялись внешние условия. А вот как раз они и разрушались с гибелью носителя! И всё! Колония, утратившая целостность, изначально присущую ей структуру, столь же мгновенно утрачивала и разум. А с разумом исчезала и индивидуальность… условная, разумеется! И получался замкнутый круг.

— Что-то мне подсказывает, господин Ли, что в таких условиях эти разумные должны были пойти по пути биологической цивилизации, — заметил я. — Тут сам бог велел развивать биотехнологии! Выводить дополнительные носители из местной живности, как-то их приспосабливать к хранению и обмену информацией…

— … и этот процесс имел место, Генри! Вы поразительно точно ухватили суть! — снова похвалил меня Ван. — Но, однако же, до поры, до времени! А причина всё та же — недолговечность биологической основы. Поэтому на каком-то этапе развития биоцивилизация, освоившая просторы планеты и овладевшая колоссальными вычислительными мощностями, столкнулась с проблемой длительного сохранения массивов информации. И поэтому они вынужденно начали развивать неорганические вычислители. Сначала в виде хранилищ информации, стартовав чуть ли ни с каменных табличек, а потом и в виде неких процессоров… весьма схожих с нашими, основанными на технологии кремниевых транзисторов.

— Артефакты? — хмыкнул я вслух.

— Они самые, но не суть! — отмахнулся китаец. — Помните, я сказал, что роксанианцы не обладали абстрактным мышлением?

— Конечно!

— И это оказалось ещё одной неразрешимой проблемой, Генри. Они не могли придумать ничего принципиально нового, поэтому использовали то, что знали. А именно, перенесли собственную структуру на материальные носители информации, — довёл Ван мысль до логического завершения. — Ну а дальше этот путь привёл их к неизбежному финалу: квантовым технологиям, как переходным процессам между корпускулярно-волновыми явлениями. Они объединили необъединяемое — волну и частицу, живое и неживое, создали…

— Кадавров! — буркнул я. — Некроманты херовы. Или нейроманты, не суть!

— Ну, можно и так сказать, — согласился со мной Ли Тегуай. — Но факт есть факт: отсутствие абстрактного мышления, применение принципа аналогии, перенос биологических процессов на неорганические вещества… и как апофеоз — те самые планетарные сети квантовых вычислителей. Две, параллельные. И, как водится, конкурирующие за ресурсы внешней среды.

— Ну и зачем? — устало вздохнул я. — Вычисления ради вычислений? Гонка технологий? Смысл-то какой?

— Смысл очень простой, Генри: создание оптимальной среды обитания, не подверженной внешним воздействиям, — пояснил Ван. — И фактическое бессмертие обособленных колоний!

— Но что-то, как обычно, пошло не так, — ухмыльнулся я. — Дайте угадаю: ресурсы не поделили?

— Нет, что вы, Генри! — всплеснул руками Ли. — Ресурсы как раз поделили! Две основных… ну, назовём их расами, что ли… кошачьи читы и гоминиды с островов — они изначально разошлись во мнениях касательно фундаментальной основы функционирования квантовых кластеров, и задействовали различные подходы. Гоминиды — оптические квантовые кубиты, кошачьи — сверхпроводниковые, на основе «мускуса», который суть наномашины, копирующие строение исходных микроорганизмов колоний, но на неорганической основе. Так что поначалу делить им было нечего.

— А из-за чего схлестнулись тогда? — не понял я.

— Ну же, Генри! Я в вас верю! — подбодрил меня собеседник.

— Из-за коммуникаций, что ли? — скривился я. — Типа, разный подход к передаче данных? Тоже мне, причина! Прямо как война «остроконечников» с «тупоконечниками»!

— Диаметрально противоположный, Генри, — поправил меня китаец. — И это объясняет… всё! Потому что повышение пропускной способности коммуникационной сети «оптических» вело к нарушению функционирования сети «мускусных», и наоборот.

— И началась войнушка… — понятливо покивал я. — А как хоть воевали-то? Неужто друг друга когтями драли, да лапами душили? Или у них было… оружие?

— Разумеется, было! — заверил Ли. — Но не такое, к какому мы привыкли.

— Ладно… сейчас угадаю… — задумался я вслух. — У «мускусных» чита — тот самый «мускус», который суть колонии наноботов, и они из них всё, что заблагорассудится, формировали? «Слизняки»-танки, к примеру? Или всяческие клинки и метательные орудия? Да и вообще разнообразные технические приспособления… тот же транспорт — я у Диких видел, как из «слизнятины» привод на колёса траков работает! И управляемые ракеты! Да они, в принципе, могли тех же рогачей сымитировать, то есть что-то бегающее… хоть на двух ногах, хоть на шести!

— Именно так всё и было, Генри, — подтвердил мой собеседник. — А что скажете насчёт «оптических»?

— Да тут всё понятно! — отмахнулся я. — Они магов-стихийников отыгрывали. Тонкие полевые взаимодействия, силовые поля, молнии…

— Ну вот, картинка и сложилась! — удовлетворенно заключил Ли. — Вы меня не разочаровали, Генри!

— Почти сложилась, — хмыкнул я. — В принципе, ещё вчера я бы таким вот объяснением удовольствовался, но…

— Вы что-то увидели? — насторожился Юджин Ван.

— Именно! Базу роксаниан, — пояснил я. — Слишком она… очеловеченная. Сами говорите, что абстрактно мыслить роксаниане не умели. Ну и где же они… подсмотрели? Ну, структуру? И общую архитектуру? Постройки вполне узнаваемые, да, немного чуждые человеческому взгляду, но структурно и функционально понятные! Даже коридоры — что сечением, что проёмами — для существ вроде нас с вами больше подходят, чем для чита… или они идею у гоминидов подрезали?

— Скорее всего, Генри, — не очень уверенно кивнул Ли. — Но не исключено, что и у каких-то иных… разумных!

— То есть роксаниане… освоили космос? — поразился я до глубины души.

— Увы, но на этот счёт информацией я не располагаю! — развёл руками Ван. — Но вполне допускаю факт их коммуникации с представителями иного разума. При их-то вычислительных мощностях и скорости обработки информации! Но я всё же склонен думать, что архитектуру они подсмотрели у какого-то эндемичного вида. Каких-нибудь роевых насекомых вроде наших муравьёв или термитов. А потом исключительно из стремления выглядеть не как природный объект, опытным путём пришли к резким линиям и острым углам.