Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 76

— Давайте куртку.

— Спасибо.

В последний миг, прежде чем дверь захлопнулась, Микаэла подсунула носок сапога. Затаив дыхание, она вдобавок втиснула в зазор кончик пальца, не давая язычку защёлкнуться.

Если Константин услышит, что замок не сработал, и снова надавит — прощай, палец. Надо было взять с лужайки веточку. Поздно.

Дерьмо!

С колотящимся сердцем она замерла и ждала, пока в доме не стихнут голоса. Тогда осторожно толкнула дверь и проскользнула внутрь.

Свет в прихожей уже погас — только из лестничного проёма падал слабый отблеск. Сверху доносились шаги Пуласки и Константина. Микаэла бесшумно нажала ручку изнутри, собираясь аккуратно прикрыть створку, — и тут заметила, что язычок замка вывернут. Она проверила механизм. Сама собой дверь захлопнуться никак не могла.

Какого чёрта?

Она беззвучно вернула язычок на место, дала двери щёлкнуть и двинулась следом за мужчинами. По дороге к лестнице ей попалась дверь из матового стекла с чёрной надписью «Приёмная». Микаэла осторожно нажала ручку. Дверь поддалась.

Чтобы не выдать себя лишним шорохом, она сняла пальто и сапоги и оставила вещи внутри. После этого направилась к лестнице. Сверху доносился голос Константина — тот рассказывал что-то про архитектора и установленный в доме кондиционер.

Рядом с лестницей виднелся даже лифт — стеклянная шахта, в которой поблёскивали стальные тросы. Кабины не было. В одних чулках Микаэла поднялась по деревянным ступеням на следующий этаж. Судя по звукам, мужчины уже добрались до второго — туда, где она прежде заметила свет.

Она ступила на первую ступеньку — и тут позади раздался звук, от которого душа ушла в пятки. Микаэла молниеносно обернулась.

Скрип шёл из тёмной комнаты, дверь которой стояла открытой. Микаэла прижалась к стене. Мышцы окаменели. Во мраке сгустился силуэт, надвигавшийся прямо на неё. Из комнаты выкатилось инвалидное кресло, а в нём сидела старуха.

ГЛАВА 55

Эвелин почувствовала, как шестнадцатилетняя девочка подползает ближе, пока они не оказались спина к спине. Дана просунула руки ей под блузку и стала осторожно ощупывать кожу. Когда пальцы сомкнулись на игле, низ живота Эвелин пронзила острая, будто электрическая, боль.

Инъекционная игла.

— Вытащи эту проклятую штуку.

В следующее мгновение боль отхлынула. Эвелин застонала и уронила голову. Больше всего ей хотелось растереть ноги, но приходилось лежать неподвижно и дышать неглубоко, чтобы утихла боль в ребре. К пальцам ног медленно возвращалась чувствительность. Уже начало.

Она попыталась протянуть связанные руки к Дане.

— Я боюсь вас уколоть.

— Господи, Дана. Нащупай и коли. Это наш единственный шанс.

— Да… я попробую. Только сил почти не осталось.

— Сколько ты уже здесь?

— Не знаю. Минимум четыре или пять дней. Может, дольше.

О черт!

— Тебе давали есть? Пить?

Эвелин невольно стиснула зубы, когда игла впилась ей в запястье.

— Простите… Пить дают. Но однажды меня усыпили, и я почувствовала, как у меня долго брали кровь из руки. Я почти не могу двигаться.

Какую больную игру затеял Константин с этой девочкой? И почему до сих пор ее не убил? Почему оставил в живых меня?

Эвелин видела только одно правдоподобное объяснение: он выжидал удобного момента, чтобы избавиться от их тел и обеспечить себе алиби на время убийства.

Она снова дернулась. Но теперь почувствовала: игла вошла куда нужно.

— А теперь поверни ее по часовой стрелке… или против… без разницы.

Эвелин слышала, как Дана напряженно дышит.

— Вам не больно? Не перетягивает?

— Перетягивает. Крути дальше.

Запястье сдавило. Эвелин крепко зажмурилась.

— Еще!

— Я не могу.

Внезапно давление ослабло. Эвелин попыталась рвануть руки в стороны, но стяжка держала.

— Игла выскользнула у меня из пальцев.

— Ничего. Все нормально. Попробуй расширить отверстие и провернуть ее еще раз.

Девочка продолжила возиться, и запястье Эвелин опять стиснуло пластиком. На этот раз сильнее, чем прежде.

— Крепко держишь?

— Да.

— Тогда не отпускай!

Эвелин изо всех сил развела руки. Пластик поддался, натянулся — и кабельная стяжка лопнула.

Со стоном она опустилась на пол. Несколько секунд переводила дыхание, потом с трудом приподнялась.

— Лежи как лежала.

Эвелин повернулась, нащупала иглу и забрала ее из пальцев Даны. Острие уже затупилось, сама игла погнулась, но другого инструмента у них не было. Она снова и снова втыкала ее в одно и то же место на стяжке, связывавшей руки девочки, затем принялась проворачивать.

Некоторое время они молчали. Наконец Дана выдавила сквозь стиснутые зубы:

— Вы знаете, где мы?

Эвелин не сразу поняла вопрос.

— Ты же сама сказала. В каморке на чердаке.

— Нет… я имею в виду — в каком городе? В какой стране?

В какой стране? Неужели это правда?

— Мы в Вене. Скорее всего, в доме доктора Роберта Константина. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Нет… В Вене?

Дана расплакалась.

— Все хорошо. Мы выберемся отсюда.

— Обещаете?

— Обещаю.

Но внутреннее чутье говорило Эвелин обратное.

ГЛАВА 56

У старушки в инвалидном кресле был отрывистый восточноевропейский акцент.

— Вы — бывшая жена Роберта?

— Нет. — Микаэла шагнула из ниши в тусклый свет, что сочился с верхнего этажа.

На старухе была серая вязаная кофта, исхудалые руки покоились поверх стёганого пледа, обмотанного вокруг ног.

— Но вы же бывшая жена Роберта, — упрямо повторила она. — Ах нет, вы только похожи на неё.

— Тише, прошу вас, — шепнула Микаэла.

Чем-то старушка напоминала ей Инге, берлинскую соседку, которой Микаэла когда-то просунула деньги в щель почтового ящика, — только эта казалась слегка тронутой умом. Седые волосы были собраны в узел, и в скудном свете на переносице виднелась красная вмятинка. Однако очков на ней не было.

— Я мать Роберта. Помогите мне, — взмолилась старуха.

Микаэла наклонилась к её уху.

— Прошу вас, тише.

— Вы новая подруга Роберта?

— Нет… просто знакомая. И да, я вам помогу.

Старуха вцепилась ей в руку и крепко стиснула. В глазах её стояли слёзы.

— Заберите меня отсюда, умоляю. Я больше не выдержу.

— Обещаю. — Микаэла погладила костлявую ладонь и осторожно высвободилась. — Подождите здесь, мне нужно ненадолго наверх.

— Не связывайтесь с Робертом. Он насквозь прогнил.

— Я знаю. Я буду осторожна.

— Вы не всё знаете. Он отнял у меня телефон, хочет одурманить лекарствами — но не догадывается, что я давно уже не пью этот чай. — Старуха снова потянулась к ней. — Заберите меня отсю…

— Да, но сейчас вы должны меня отпустить. Подождите здесь.

Микаэла высвободилась из цепких пальцев и хотела было подняться по лестнице.

— И других женщин тоже.

Микаэла замерла. Медленно обернулась и шепнула:

— Каких женщин?

— Он думает, я ничего не замечаю, но я слышу, как он то и дело поднимается на чердак и с кем-то там разговаривает.

На мгновение Микаэла растерялась — можно ли верить словам этой явно одержимой страхами старушки?

— Одну из них зовут Дана?

— Не знаю. Заклинаю вас, заберите меня…

— Хорошо. Я обо всём позабочусь, — прошептала она и стала подниматься по лестнице.

Слово она сдержит. Но прежде нужно добраться до Пуласки.

Пальцы беззвучно скользили по перилам, ступенька за ступенькой. В темноте она наконец достигла прихожей второго этажа и осторожно выглянула из-за угла.

Отсюда расходилось несколько дверей. Лестница уходила и выше, ещё на этаж, но там, похоже, было пусто. Голоса доносились из одной из соседних комнат. Сквозь матовое стекло двери, приоткрытой на щёлку, в прихожую падала узкая полоса света.