Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 75

Эвелин снова огляделась. Теперь, в нескольких метрах от себя, она различила квадратный световой контур — чердачный люк. Сквозь рассохшийся резиновый уплотнитель пробивался слабый отблеск, но изнутри его было не открыть.

— Я чувствую запах стекловаты. Если содрать утеплитель и плёнку, мы, может, доберёмся до досок, на которых лежит черепица.

— Чем? Руками за спиной?

— Послушайте, — перебила Эвелин. — Проверьте, не торчит ли у меня в спине игла — для инъекций или акупунктурная.

С трудом, превозмогая боль, она перекатилась чуть дальше на бок. Ребро словно ввинчивалось в лёгкое.

— Ну? Видите что-нибудь?

— Нет, ничего. Подождите-ка… — Девушка развернулась к ней спиной и приподняла блузку. — Да, есть. Нащупала.

— Хорошо. Осторожно вытащите её, а потом…

— Да?

А потом? Идея, только что отчётливая, ускользнула, будто её и не было. Не может быть. На мгновение в голове стало пусто. Эвелин заставила себя дышать ровно и глубоко, чтобы прояснилось в висках.

И мысль вернулась.

— А потом попробуйте кончиком иглы проткнуть пластик стяжки на запястье.

— А что это даст? — В голосе девушки слышалась растерянность.

— Втыкаете в одно место, пока не получится дырка. А потом крутите иглу, пока пластик не разорвётся.

— Не выйдет. Игла сломается.

— У вас получится. Сколько вам лет?

— Шестнадцать.

Господи, всего шестнадцать.

— Откуда ты?

— Из Лейпцига. Меня зовут Дана Сукова.

ГЛАВА 54

Такси свернуло в узкий переулок и, попав в круг фонарного света, сбавило ход. Водитель обернулся.

— Гляньте-ка. Эта вилла прямо как яхта.

— Похоже, она самая, — сказала Микаэла. — Только не останавливайтесь, прошу. Доезжайте до перекрёстка.

Таксист проехал ещё метров сто и затормозил. Счётчик показывал семнадцать евро. У Микаэлы оставалось ровно двадцать в заднем кармане джинсов. Остальные деньги лежали в эвакуированной машине Пуласки. Она протянула водителю купюру.

— Спасибо, сдачу оставьте себе.

К утру я буду либо мертва, либо в камере полицейского участка.

Она вышла, проводила взглядом удаляющиеся огни и зашагала обратно по улице. С балконами, узкий вверху и расплывающийся книзу, дом доктора Константина и впрямь напоминал яхту, идущую под луной. Четыре этажа. Свет горел только на третьем — снаружи, — но за стёклами не угадывалось ни движения.

Микаэла дождалась, пока пожилой господин в пальто и шляпе, ведущий собаку на поводке, не свернёт в переулок. Улица опустела. Раздумывать она не стала — перемахнула через калитку, доходившую до пояса. Металл обжигал холодом.

Когда до дома оставалось шагов пять, сработал датчик движения, и наружные лампы вспыхнули. Микаэла рванулась к стене и втиснулась в нишу между домом и плотным рядом туй высотой метра в три. Рядом, под полиэтиленовой плёнкой, темнела поленница — несколько кубометров. От дров тянуло смолой.

На мгновение она затаила дыхание. Хуже всего было бы, если бы в доме залаяла собака и Константин вышел проверить, что случилось. Но всё было тихо — лишь шуршал ветер в плёнке да где-то проехала машина.

Если подвернётся возможность, она проникнет внутрь. Если повезёт — найдёт хоть какие-то следы: татуировки, упоминания об убийствах в Пассау, Праге, Лейпциге.

Очнись, Микаэла, не глупи. Вряд ли врач разбросал улики на видном месте.

Но это и предстояло выяснить.

Прячась в тени туй, она бесшумно обошла дом по периметру. Подвала не было; не нашлось ни приоткрытого окна, ни распахнутой двери на террасу или в зимний сад.

С тыльной стороны к вилле примыкал гараж с отдельным въездом — но и оттуда хода в дом не было. Микаэла прижалась лицом к зарешёченному окну. Внутри угадывались безупречно прибранный верстак и тёмный силуэт спортивного автомобиля.

Наконец она снова вышла к фасаду. Свет в палисаднике уже погас, и лужайку заливало бледное лунное сияние, скользившее по передней стене. Стараясь не разбудить датчик, она прижалась к стене и подкралась к входу.

Только теперь она заметила табличку над звонком — в ней отражалась луна. Здесь, возможно, и живёт убийца моей дочери.

Д-р Роберт Константин

Кабинет пластической и эстетической хирургии

Пластический хирург, — с горечью подумала она. Снаружи у двери не было ни ручки, ни замка под пальцы — только глухая прямоугольная скоба. Микаэла попробовала надавить. Заперто, разумеется.

Чёрт. И понятия не имею, как взламывать такие замки. О сценарии со взломом можно было забыть.

Оставалось одно: позвонить в домофон у калитки и встретиться с Константином в открытую. Правда, номер с таинственной соблазнительной незнакомкой отпадал сам собой. С разорванной, заляпанной кровью одеждой, синяком под глазом и распухшей губой она не очаровала бы и бомжа под мостом.

Но этот недостаток можно было обернуть преимуществом. Она позвонит в дверь и, когда Константин откроет, изобразит панику.

На меня только что напали, можно от вас позвонить? Не найдётся ли у вас стакана воды и бинта?

Поможет ли он женщине в беде?

Микаэла постояла ещё немного, мысленно подбирая слова и согревая дыханием закоченевшие пальцы, сжатые в кулак, — и тут перед участком остановилась машина. Она тут же скользнула вбок, в гущу туй, и осторожно выглянула на улицу.

Под фонарём, насколько удавалось разглядеть, темнел тёмно-зелёный «Лада-Тайга»[29]. Неужели Константин только сейчас возвращается домой? Но эта старая колымага никак не вяжется с пластическим хирургом.

Мотор смолк, фары погасли, из машины вышел мужчина. Он подошёл к калитке и нажал кнопку домофона. Прозвучало несколько слов — Микаэла не разобрала, — потом раздался зуммер, калитка открылась, и мужчина двинулся к дому.

Через несколько шагов вспыхнули наружные лампы — и Микаэла увидела лицо посетителя.

Не может быть.

Вальтер Пуласки. Что бы ни привело его сюда, это связано с убийствами Натали и других. Случайностью тут и не пахнет. Значит, мы идем по верном следу.

Пуласки подошёл к двери и позвонил. Микаэла выглянула из тени, из-за угла дома. При виде него её вдруг охватили необъяснимое тепло и покой. Пусть сегодня днём в Пассау она снова в нём усомнилась — здесь, сейчас, она была рада его видеть.

И тут же вспыхнул стыд: она ведь угнала его машину. Зато иначе он сейчас был бы не здесь, а на полпути в Лейпциг, как и собирался. Выходит, моя самовольная вылазка пошла на пользу.

Дать ему знать о себе? Конечно. А как иначе? Хоть теперь играй в открытую.

Но в тот самый миг, когда она готова была выступить из укрытия, дверь распахнулась, и Микаэла снова отпрянула в тень.

— Вы говорите, что из уголовной полиции? — раздался низкий мужской голос.

— Вальтер Пуласки, дежурная служба уголовного розыска Лейпцига. Мне нужно с вами поговорить.

— Пуласки? — переспросил хозяин. — В такой час? До завтра не подождёт?

— Я только что проделал долгий путь.

— Ваше удостоверение?

— Разумеется.

Микаэла слышала, как Пуласки роется в карманах куртки.

— Хорошо, в чём дело? — спросил Константин после паузы.

— В Эвелин Майерс.

Эвелин Майерс? Это имя Микаэле ничего не говорило.

— Я её знаю. Она мой адвокат. Что вам от неё нужно?

— Вы пластический хирург, верно?

— Да, как и написано на табличке. Кабинет в доме. И что?

— Можем мы поговорить внутри?

— С какой стати мне беседовать с немецким полицейским? Разве вы обычно не приезжаете вдвоём? Где ваш напарник?

— Это займёт пару минут. И нет — не всегда вдвоём.

— Ладно. Проходите.

Услышав, как Пуласки обтряхивает обувь, Микаэла выглянула из своего укрытия. Перед домом никого не осталось; она быстро подкралась к двери. Та как раз медленно затворялась. Изнутри доносились мужские голоса, постепенно удалявшиеся вглубь.