Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 72

— Во время нашей слежки ваш приятель выяснил, что в Первом районе у меня есть квартира, а добропорядочный Фрик верен жене, как бродячий кот. Подсунуть Жаклин Лауэрбах вашему другу — идея Фрика. Ему был нужен рычаг.

— Кто делал снимки?

— Какая разница? Ваш дружок связался с этой шлюхой и в гостинице…

— Лжец проклятый! Она не шлюха, и в гостинице они никогда не были! — выкрикнула Эвелин и в тот же миг с размаху выхватила из-за спины вазу.

Она хотела обрушить её ему на голову, но Константин перехватил удар с пугающей лёгкостью. В следующее мгновение он вырвал у неё вазу и коротким движением ударил Эвелин в лоб.

Боль прошила мозг. Эвелин отбросило к стеклу, оглушённую — повело в сторону. Керамика отозвалась глухим звоном, но не раскололась. Едва она ощутила, как тёплая кровь из рассечённой брови течёт по виску, как последовал новый удар — в подбородок.

Константин лишь коротко замахнулся и костяшкой ударил в точку, от которой её мгновенно отбросило назад. Колени подогнулись, и Эвелин рухнула на пол. Ей пришлось дважды глубоко вдохнуть, прежде чем взгляд снова прояснился в полумраке.

Константин стоял перед ней — прямой, в распахнутой рубашке. Он даже не запыхался. Пока Эвелин, оглушённая, лежала на боку и пыталась отползти, он догнал её одним стремительным шагом и навис сверху.

— Прошлой ночью я заглянул к Патрику в офис, — спокойно произнёс он. — Спровоцировать его оказалось не так-то просто. Но я знал, куда давить. У него было одно слабое место — вы.

Константин чуть помолчал.

— Достаточно было обмолвиться, что я показал вам фотографии его с Лауэрбах, и расписать в красках, что я вам наговорил и как сильно вы с тех пор от меня без ума.

— Скотина… — простонала Эвелин.

Он поставил носок туфли ей на левую сторону грудной клетки и резким коротким движением перенёс на неё весь свой вес. Что-то хрустнуло. Невыносимая боль рванула по рёбрам. Эвелин скрючилась, задыхаясь, крепко зажмурилась.

Когда она снова открыла глаза, Константин уже стоял перед ней на коленях и пристально смотрел ей в лицо.

— Дошло до стычки. Он пригрозил, что меня уничтожит. Чем именно, спросил я, и он заверил, что компромата у него на меня предостаточно. Он упоминал при вас Лейпциг?

— Лейпциг? — выдавила она.

— Да, чёрт возьми! Лейпциг! Он ведь и там за мной следил, не так ли?

— Да.

— И что он там видел?

— Об этом он ничего не говорил. Похоже, ничего, — простонала Эвелин. — И поэтому вы его отравили?

— Да. Только в своих догадках вы ошиблись. В кофейной чашке ничего не было — пусть полиция ищет там сколько душе угодно. Вы что же, всерьёз полагали, что я оставлю свои отпечатки или следы скополамина у него в кабинете?

— Как же вы дали ему яд?

— Я? Никак. Яд с раннего утра был у него в бутылке минералки — в центральной консоли машины. Оставалось лишь дождаться, пока он отопьёт.

— Чушь! Вы бы никогда не добрались до этой бутылки.

— Вот как? Один татуировщик в Бухаресте показал мне, как открываются двери — и квартирные, и автомобильные.

— И когда Патрик во второй половине дня уехал из своего агентства, вы обыскали кабинет? — догадалась она.

— Верно. Только ничего не нашёл. Где его записи?

Она молчала. Тогда Константин надавил большим пальцем на её треснувшее ребро. Эвелин стиснула зубы, чтобы не закричать.

— Где?

— У Островского.

— Вот как. — Константин улыбнулся. — У Патрика не было против меня ничего, что не указывало бы заодно и на Фрика, верно?

— Островский знает, что я здесь, — выдавила она.

— И вы думаете, меня это сейчас волнует?

— Он поймёт, что вы…

— Ни хрена он не поймёт! Никому в здравом уме не придёт в голову, что я за день до судебного заседания возьму и устрою исчезновение собственного адвоката.

Он усилил нажим, и Эвелин вскрикнула.

— Остаётся один-единственный вопрос. Жду ответ!

Она сжала зубы и молчала.

— Поверьте, если я потащу вас за волосы наверх и принесу свой чемоданчик, удовольствие будет сомнительное. Самое время сказать правду.

— О чём же? — выдавила она.

— Кто такой этот Пуласки и как он узнал о татуировках?

— Я не знаю.

— Как угодно.

Константин поднялся и на несколько секунд исчез из её поля зрения.

Эвелин услышала, как он открывает домашний бар, как звякнули бутылка и стакан. Превозмогая боль, она перевернулась на живот, поднялась на четвереньки и попыталась подползти к лежавшей на полу вазе. Но не успела она преодолеть и метра, как Константин снова оказался у неё за спиной — схватил за волосы и запрокинул ей голову.

— Пейте!

— Это скополамин[27]?

— Нет, микстура от кашля. Открывайте рот!

— Помогите! — Эвелин попыталась расцарапать ему руку и пнуть в пах, но не достала.

Он рывком поставил её на колени. Она ощутила край стакана на губах, плотно сжала рот и ударом ладони отшвырнула стакан в сторону. Жидкость выплеснулась.

— Как угодно. — Константин сунул руку в задний карман.

Краем глаза Эвелин увидела, как он достал футляр и одним движением раскрыл его. Внутри лежала добрая дюжина длинных акупунктурных игл. В следующее мгновение она почувствовала укол в сонную артерию. Эвелин хотела вытащить иглу, но её тут же повело, к горлу подкатила тошнота — будто она вот-вот лишится чувств.

— Что… что вы со мной?.. — выдохнула она и упёрлась ладонями в пол.

Я на четвереньках, ковёр подо мной — а кажется, будто падаю.

Константин повернул иглу — и боль, какая обычно возникает лишь при неверно поставленной игле, прошла по телу электрическим разрядом.

— Не сопротивляйтесь и постарайтесь дышать ровно, — сказал он. — Иначе есть риск коллапса лёгких.

Произнося это, Константин надавил большим пальцем на точку под ухом.

— А это перекрывает приток крови к мозгу.

Эвелин чувствовала себя совершенно беспомощной. Со стоном она перенесла вес на одну руку и попыталась свободной ладонью дотянуться до иглы в шее.

— Вы, я смотрю, никогда не сдаётесь, — вздохнул Константин.

Он убрал палец, и Эвелин увидела, как он достаёт из футляра вторую иглу. Затем схватил её за руку и вонзил иглу с внутренней стороны локтевого сгиба. Рука мгновенно онемела.

— Что это? — прохрипела она.

— Меридиан сердца[28].

Эвелин не могла пошевелить даже мизинцем.

— Теперь сами выпьете?

— Нет.

Она попыталась подтянуться к дивану, но всё поплыло перед глазами. Эвелин лягнула Константина, но попала только по голени. В следующий миг он был уже вне досягаемости.

Она повалилась на бок, чтобы свободной рукой выдернуть иглу из локтя, но колющая боль в ребре отняла дыхание. К тому же из-за головокружения комната завертелась всё стремительнее.

Нельзя терять сознание!

И ты должна его расцарапать!

Если её труп где-нибудь найдут, под ногтями обнаружат следы его ДНК.

Тут она услышала разрывающий звук — будто Константин срывал плёнку. Одновременно в нос ударил резкий запах антисептика. Эвелин почувствовала, как он задирает ей блузку и оголяет спину.

— Помогите… — простонала она и снова попыталась его оцарапать, но Константин ловко уклонялся.

— Моя матушка вас не услышит.

Он не выглядел напряжённым. Похоже, происходящее даже доставляло ему удовольствие. Точно мастер за работой, неспешно и сосредоточенно собирающий очередной кораблик в бутылке, Константин прощупал её позвоночник пальцами и глубоко воткнул иглу между поясничных позвонков. Через вдох ноги отказали.

Чёрт! Я больше не могу пошевелиться.

Паника охватила Эвелин, выступила холодным потом на лбу.

— Помогите…

— Не беспокойтесь, Эвелин. Всего лишь маленький перекрёстный укол с лёгкой дозой местного анестетика. Блокирует нервные пути.

— Почему вы просто меня не убьёте? — взвыла она.