Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 71

Он подошёл ближе.

— И вы думаете, я в это поверю?

— Господи, что на вас нашло? Позвоните Островскому сами. — Она протянула ему телефон.

Резким движением он выбил аппарат у неё из руки — тот пролетел через комнату и разбился о стену. Крышка раскололась, дисплей покрылся трещинами.

Эвелин коротко вскрикнула и отступила на шаг.

— Вы сошли с ума!

— Я просто складываю факты, — невозмутимо ответил он. — Вы сказали, что случайно оказались в моём кабинете и увидели там специальный труд о татуировках. Что вы искали?

— Ничего, я искала туа…

— А зачем тогда включили мой компьютер?

Её бросило в жар.

— Простите?

— Ваша третья ошибка: вы забыли выключить монитор.

Чёрт!

Эвелин заставила себя успокоиться.

— Понятия не имею, о чём вы говорите.

Тем временем он оттеснил её в угол. Она ударилась бедром о комод. Стоявшая на нём ваза покачнулась. Рядом — стеклянная раздвижная дверь на балкон, но снаружи через неё никто бы её не увидел.

— Что значат все эти инсинуации? — Голос её теперь дрожал. — Этим вы только всё усугубляете…

Константин развёл руки в стороны, и расстёгнутые полы рубашки разошлись. Эвелин окинула взглядом его обнажённую грудь. Безволосую, загорелую, мускулистую.

— Что вы видите? — спросил он.

— Ничего. — Она бросила беглый взгляд и снова посмотрела ему в глаза.

Эти глаза! В них мерцало безумие. И сомнение. Он боялся, что больше не владеет ситуацией, что теряет контроль и что после стольких лет его разоблачит маленькая, ничтожная адвокатша.

Эвелин в панике посмотрела на разбитые останки телефона, лежавшие в нескольких метрах на полу. От этого зрелища у неё перехватило горло. Теперь уже было совершенно неважно, что Островский знает, где она: ведь он больше не подозревает Константина. Выбираться из виллы придётся самой.

Должно быть, её взгляд и поза выдавали слишком многое — в голосе Константина появилась насмешливая нотка.

— Балконная дверь, кстати, заперта, звуконепроницаема и сделана из бронированного стекла.

Не прибавив больше ни слова, Константин провёл рукой по комоду и взял пульт, лежавший подле салфетницы. Лёгкое нажатие — и свет в комнате померк. Через пару секунд стало совсем темно. Только тускло-жёлтый отблеск с балкона пробивался сквозь стекло в гостиную.

В одно мгновение грудь Константина преобразилась. От основания шеи через грудные мышцы и диафрагму до самого паха проступил, словно выползая из темноты, гигантский фосфоресцирующий скорпион. Эвелин почти услышала пронзительный писк, с которым тварь, корчась от боли, вылезает из собственной кожи.

— О чём говорит вам это зрелище?

— Не знаю. Отпустите меня.

— А ведь только что вы говорили иное. Спросили, не татуирован ли убийца фосфором. Как вам вообще пришёл на ум именно фосфор? Просто так?

Она нащупала за спиной вазу.

— И откуда этому Пуласки стало известно, что убийца татуирован фосфором?

— С чего вы взяли, что речь о Пуласки?

Он улыбнулся.

— После разговора с ним вы пристально уставились на мою рубашку, словно хотели заглянуть сквозь ткань. Тогда я не придал этому значения, но когда после звонка Островскому вы спросили, не знаю ли я кого-нибудь с фосфорными татуировками, причина вашего взгляда стала очевидна.

Эвелин не произнесла ни слова.

— Ваше молчание подтверждает, что я прав. Итак: кто такой этот Пуласки, как он узнал и кто ещё в курсе?

— Понятия не имею. — Хотя бы это правда. Она нащупала за спиной выпуклый бок вазы и ухватилась за керамический край.

Тон Константина по-прежнему оставался приветливым, но в нём проступила циничная нотка.

— Эвелин, открытость — основа любых здоровых отношений между адвокатом и клиентом. Уже забыли? Вам стоило бы — хотя бы сейчас — следовать собственным советам.

— Я не знаю! — громко повторила она.

На него это не произвело впечатления.

— Давайте будем друг с другом откровенны. Я начну. Хотите узнать, почему я выбирал для медицинских конференций именно эти города?

— Нет! — Она на мгновение прикрыла глаза. Господи, пусть этот кошмар закончится.

— Но вы ведь всегда хотели слышать от меня правду и быть в курсе всего. И вдруг — расхотелось? Какая непоследовательность! — Он покачал головой. — Я выбирал эти места потому, что в каждом из них отыскал мастера фосфорной татуировки. Поиски были непростыми. Во всей Центральной Европе таким ремеслом владеют и занимаются не более полудюжины человек.

— Прекрасно, делайте себе татуировки. Это же не запрещено и…

— Ошибаетесь. Запрещено! Так же запрещено, как убивать молоденьких шлюшек. А какой случай для этого подходил лучше, чем медицинские конгрессы?

Он мягко провёл пальцами по её щеке.

— Каждый год — новая страна. Когда тела находили месяцы, а то и годы спустя, связать их с конференцией было почти невозможно. А если бы и удалось — под подозрением оказались бы сотни участников.

Пальцы Эвелин стали ледяными. Он только что сделал признание. И в тот же миг она поняла: живой мне отсюда не выйти.

Дрожащими пальцами она сжала вазу и за спиной сняла её с комода. На Островского надеяться больше нельзя. Но Пуласки уже едет в Вену. Только бы он вовремя выяснил адрес. А до тех пор нужно тянуть время.

— Почему именно Карла? — спросила она. — Она же не была проституткой.

— О, ещё какой. Не в привычном смысле, но она встречалась одновременно с несколькими мужчинами.

— Почему именно она, а не какая-нибудь жрица любви в Словении?

— А-а. — Глаза его засияли. — То есть мне следовало пойти с Фриком и Берингером в бордель и убить там?

Эвелин сглотнула.

— Когда на конференции сто пятьдесят гостей, ночью можно незаметно ускользнуть из гостиницы. А в обществе всего лишь двух приятелей — почти невозможно. — Глаза его сверкнули. Он напряг мышцы, и скорпион на его груди ожил. — Конгресс отменили, время поджимало, а мой день рождения приближался. Значит, это должно было произойти в Вене.

В путаной речи Константина Эвелин разбиралась с трудом, однако перебивать не решалась. Он отнял руку от её щеки и убрал прядь волос с её лба.

— С Карлой я встретился не случайно. Я знал, что она договорилась с Фриком, — а вскоре она вдруг написала мне сама. Это вписывалось в мой план. Идеальная жертва.

— Вы хотели подставить коллегу.

— Не просто подставить. — Он спокойно посмотрел на неё. — Мне нужен был козёл отпущения. Вы знаете правду!

Да, теперь она знала правду. Константин хотел повесить на Фрика все убийства. Эвелин вспомнила пакетик с волосами в сейфе. И с недавних пор догадывалась, что́ лежит в другом. Не яд и не кокаин — частицы кожи Фрика.

Может, Константин раздобыл их в раздевалке после игры в сквош? Или в сауне, в душе? Возможностей было предостаточно. Достаточно сунуть расчёску или полотенце Фрика в собственную спортивную сумку.

— Прямо вижу, как у вас извилины ходят ходуном, — сказал Константин. — О чём думаете?

— В последние дни из-за вашего постоянного вранья у меня сложилось стойкое ощущение, что оправдания вы вовсе не желаете. И я всё гадала — почему.

— А теперь догадались?

Она медленно кивнула.

— Сначала история с рафтингом, потом с борделем. Своей ложью вы шаг за шагом втягивали Фрика в это дело, направляли на него уголовную полицию — чтобы в итоге всё повесить на него. Иначе бы ничего не вышло.

— Умная девочка. Сработало бы и без того, не всплыви история с фосфорными татуировками. Что возвращает нас к главному вопросу: как этот Пуласки докопался?

— Я не знаю! — взвизгнула она. — Меня волнует только одно: Патрик. Никакого частного детектива вы не нанимали — это вы с Фриком наняли Лауэрбах и сами сделали те снимки, верно?

По его взгляду Эвелин поняла: на сей раз он действительно удивлён.

— И до этого додумались? — Константин одобрительно скривил губы.

— Зачем Фрик помогал вам в этом?