Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 49

Она понизила голос.

— Вы сказали, что, за исключением этих осенних врачебных конференций, почти никогда не бывали за границей.

— Верно.

— Где они проходили?

— В Загребе, Белграде, Бухаресте, Праге… Почему вы спрашиваете?

— Доктор Фрик тоже участвовал в этих конгрессах?

— Разумеется. Как специалист в области травматологии он всегда востребованный приглашённый докладчик. Почему вы спросили?

Константин уставился на неё. Внезапно его лоб прорезали складки.

— Вы же не думаете, что?.. Нет. Ни за что!

— Я пока ничего не думаю. Просто перебираю все возможности, которые могут сыграть вам на руку.

Она кивнула ему с ледяным выражением лица.

— Сегодня у меня ещё много дел. Увидимся завтра в суде.

Константин подошёл к полицейским. Те повели его к лестнице в конце коридора.

Эвелин смотрела им вслед, мысленно прокручивая отдельные фрагменты допроса. Ей срочно нужно было поговорить с Патриком об этих убийствах за границей. Но сейчас важнее было другое.

Константин исчез на лестнице. Внутри у неё всё кипело от бешенства. Что-то в этом деле не сходилось.

Тот, кто так часто лжёт — пусть даже отчасти по понятным причинам, — лжец по привычке. Но Константин не был идиотом. Он был человеком, который всё тщательно планирует. И ведь он хотел остаться на свободе. Почему же тогда снова и снова лгал так по-дилетантски? С такой тактикой он только быстрее угодит за решётку.

Какой план за этим стоял? Чему она вообще ещё могла верить?

Ничему, призналась она себе. Ничему, что не проверила сама.

Невольно она подумала о рыжей.

Жаклин Лауэрбах.

Шлюха или практикантка?

Эвелин вытащила конверт, который всё ещё носила в сумочке, чтобы Патрик случайно не нашёл его дома. Достала досье и стала искать адрес Лауэрбах. Женщина жила в венском Майдлинге, на Тиволигассе, — не самый фешенебельный район для предполагаемой дорогой проститутки.

ГЛАВА 31

Как и Лейпциг, Пассау тоже был городом рек. Здесь сходились три потока — Дунай, Инн и Ильц, а Старый город лежал как раз посередине, на длинном вытянутом полуострове, окружённый водой, горами и мостами.

Пуласки и Микаэла добрались до центра к одиннадцати. В отличие от Праги, где Микаэла заранее раздобыла адрес татуировщика, в Пассау они знали лишь одно: здесь есть мастер фосфорных татуировок. Но где именно — понятия не имели.

Пока они кружили по улицам в поисках парковки, у Пуласки зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Веро из лейпцигского отдела нравов.

Пуласки ответил, и Bluetooth-система автоматически приглушила радио.

— Да, слушаю?

— Привет, Пуласки. Я проверила твои данные, но добраться до сводок в обход Фукса оказалось не так-то просто.

— И?

Пуласки услышал, как она шуршит бумагами. Видимо, запрос в системе запустить не удалось: пришлось звонить напрямую в управления криминальной полиции и просить прислать данные по факсу.

— Там место есть, — шепнула Микаэла.

Он вывернул руль и втиснул машину в просвет между двумя семейными минивэнами.

— Я подняла данные за семь лет, — продолжила Веро. — Значит так: в Штутгарте и Берлине похожих убийств в октябре не было. Из Вены ответа пока жду, но раньше завтрашнего утра точно не получу.

Пуласки заглушил мотор.

— А что с Пассау?

Это был единственный оставшийся город, где, по сведениям Микаэлы, работал мастер фосфорных татуировок.

— Да, старый ты ищейка. Там действительно был труп. Нашли три недели назад. Женщина, голая, лет двадцати пяти. Сломан позвоночник, сломаны пальцы и колени, вероятно, обескровлена.

Ледяной холод пополз у Пуласки вверх по позвоночнику, охватил затылок и защекотал под кожей головы. Старое чутьё снова было при нём. Решение ехать сюда оказалось верным. Данные укладывались в схему.

Но три недели назад?

Только временные рамки не сходились.

— Как её звали?

— Коллеги пока не знают.

— Как это — не знают? Женщину ведь нашли три недели назад.

— Ну, от тела там мало что осталось. Убийство произошло почти ровно два года назад. Больше я, к сожалению, ничего не знаю.

Веро помолчала.

— Кстати, у земельного управления криминальной полиции эти данные уже тоже есть.

— М-м, — буркнул Пуласки.

Значит, Винтереггер объявится здесь самое позднее через двадцать четыре часа. К тому времени им лучше уже покинуть Пассау.

— Спасибо.

Он прервал связь, отстегнул ремень и вышел из машины.

В Пассау стояла ледяная стужа. Мутная облачная пелена висела так низко, что шпили крепости на горе, на противоположном берегу реки, едва различались. Казалось, в любую минуту мог хлынуть ливень или разразиться снежная буря.

Пуласки застегнул куртку и сунул руки в карманы брюк.

Микаэла обошла машину и подошла к нему. Похоже, она тоже продрогла.

— Что теперь?

— Судя по всему, мы здесь задержимся. Предлагаю так: вы найдёте нам ночлег, а я схожу в полицейское управление.

— А мне нельзя с ва…?

— Нет, нельзя. Или вы хотите, чтобы вас посадили в следственный изолятор и познакомили с полицейским психологом?

Она промолчала.

— Вот и хорошо. Постарайтесь не бросаться в глаза. Через час встречаемся у машины. Потом займёмся татуировщиком.

Полицейское управление находилось совсем рядом со Старым городом, на Нибелунгенштрассе, и представляло собой семиэтажную бетонную коробку, вероятно ещё семидесятых годов. Дожди прочертили по боковым стенам серые потёки, а ряды зелёных окон, за которыми горели настольные лампы, тоже не делали здание приветливее.

Как раз в этот момент поднялись ворота подземного гаража, и с территории выехала служебная машина.

Вход для посетителей находился с другой стороны. Пуласки обошёл здание и вошёл в приёмную. Как во многих старых административных учреждениях, здесь пахло затхлостью.

Женщине за стеклянной перегородкой он просунул удостоверение в переговорную щель.

— Пуласки, криминальная полиция Лейпцига, — коротко сказал он. — Хотел бы поговорить с ведущим следователем по делу об убийстве молодой женщины, тело которой нашли три недели назад.

— Комиссар Ламмберг — человек очень занятый, — произнесла она с баварским акцентом, однако всё же взяла трубку и набрала внутренний номер. — Привет, Юстус, тут коллега из Лейпцига хочет с тобой поговорить… Нет, без записи… По поводу мёртвой из башни… Хорошо, передам.

Она положила трубку.

— Коллега сможет принять вас через два часа.

— Через два часа? — переспросил Пуласки.

— Выпейте пока кофе.

Она протолкнула ему через щель пластиковый жетон.

В Свободном государстве Бавария часы, похоже, шли иначе, чем везде. Да и с коллегиальной взаимовыручкой здесь, судя по всему, было не густо.

— Можете дать мне ещё кое-что? — попросил Пуласки.

— Второй жетон?

— Если придётся. А кроме того, мне нужен список всех тату-салонов в округе.

Женщина уставилась на него так, словно он попросил оружие из вещдоков.

— Татуировки — уточнил он. — Знаете такие? Современные украшения, которые в последнее время носят на коже.

Женщина, похоже, не оценила его юмор. С поджатым ртом она кивнула на телефон-автомат у противоположной стены.

— В кабинке есть справочник организаций.

— Спасибо.

Пуласки вошёл в кабинку, открыл справочник на разделе тату-салонов и вырвал нужную страницу.

Пять минут спустя он уже несколько раз изучил список, сложил листок и сунул в карман куртки, а затем выжал из автомата второй кофе. Со стаканчиком в руке Пуласки направился к лифтам.

Судя по указателю, кабинет Ламмберга находился на пятом этаже. Он поднялся на лифте, прошёл по коридору, нашёл нужную дверь, один раз постучал и вошёл.

За письменным столом сидел крупный мужчина — всего на несколько лет старше Пуласки, но уже с редкими седыми волосами, борцовской статью и наверняка килограммов на пятнадцать тяжелее.