Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 31

— Я хочу эту.

Грегори покачал головой.

— Увы. Она ещё не приступала.

Ладонь так и лежала на плече Пуласки; Грегори попытался оттеснить его в сторону — не вышло. Взгляд у него потемнел.

— Вам стоит уйти, друг мой.

— У меня ещё напиток на стойке, — соврал Пуласки.

Старый дракон наверняка его уже убрал.

— За счёт заведения. Доброй ночи.

Грегори даже не взглянул в сторону бара, а посмотрел в тёмный угол, откуда немедленно выступила фигура в чёрном костюме и двинулась через салон прямо к ним.

Пуласки без труда заломил бы вышибале руку за спину, сломал бы палец и предъявил жетон — но тогда весь салон понял бы, что Зоэ в номере не сексом с ним занималась, а разговаривала. И если бы она после этого вообще решилась хоть раз открыть рот, её показания не стоили бы и ломаного гроша.

Был только один способ сохранить Зоэ как свидетельницу и вытащить Микаэлу из борделя, не раскрывая себя. Действовать следовало мгновенно — пока Микаэла не начала задавать свои первые дурацкие вопросы.

Грегори не производил впечатления человека терпеливого и из тех, кто сносит, когда его водят за нос. А то, что станется с Микаэлой после, никаким макияжем уже не замажешь.

Вышибала подошёл в тот момент, когда Пуласки поднял руку.

— Спокойно. Лапы убрал.

По-видимому, тип правильно уловил тон — на мгновение он замешкался.

В эту секунду дверь открылась, и вошёл новый посетитель с сумкой через плечо. Пуласки лишь скользнул по нему взглядом, но краем глаза узнал.

Вот ведь дрянь. Как не вовремя!

Хуже момента и придумать было нельзя. Арман был в той же коричневой замшевой куртке, что и прошлой ночью на берегу. Наверняка и нож при нём — тот самый, которым он проткнул Пуласки шины и исцарапал кузов.

Арман уверенно направлялся к стойке. Наверняка какие-то делишки с порошком. Ни Микаэлу, ни Пуласки он пока не заметил. Но если заметит — всё кончено.

Пуласки поднял руки, прежде чем вышибала успел пустить их в ход.

— Благодарю за приглашение. Эта шлюха мне всё равно старовата. Доброй ночи — и спасибо за угощение.

Он не взглянул ни на Микаэлу, ни в сторону бара — просто двинулся к выходу и покинул «Отель „Ориент“» через вращающуюся дверь.

На улице он миновал швейцара в ливрее и втиснулся в нишу между домами. Похолодало. По переулку тянул ледяной ветер; Пуласки поднял воротник.

Он набрал номер Веро и, едва та ответила, не дал ей и слова вставить:

— Мне нужна облава.

— Тебе нужна облава, — с насмешкой повторила Веро. — И где же?

Он назвал адрес «Отеля „Ориент“».

— Я думала, Грегори у тебя по частной линии, — перебила Веро. — Ты как это себе представляешь? Мне нужен веский повод, прежде чем я кого-то куда-то отправлю.

— Могу назвать четыре. Сегодня вечером в заведении — наркодилер по имени Арман. И Грегори держит двух новых барышень без разрешения на работу.

— И ты думаешь, меня это колышет?

— У него работает темнокожая, Зоэ. Она — важный свидетель по делу об убийстве Наталии Суковой. Той самой, из бассейна Эльстера, — объяснил он. — Возьмите с собой Винтереггера из земельного уголовного ведомства. Он сейчас ведёт это дело.

— Но он же в…

— Нет. Он никуда не уехал. Я точно знаю — он ещё в Лейпциге. Пусть заберёт Зоэ в комиссариат и там допросит.

— А четвёртая причина?

— В доме — мать убитой, Микаэла Сукова. Её нужно оттуда вытащить.

— Не верю своим ушам. Мы тебе нужны как прикрытие, чтобы добраться до свидетельницы!

— Да, чёрт возьми. А теперь пошевеливайся!

ГЛАВА 21

Незадолго до девяти вечера Эвелин торопливо шагала от станции метро по тротуару вдоль Старого Дуная — к вилле Константина. Патрик не ошибся. Дом и впрямь напоминал кормовую надстройку многопалубной яхты. На пологой односкатной крыше торчали две спутниковые тарелки. Верхний этаж венчала небольшая терраса, частично служившая навесом для другой, попросторнее, этажом ниже. Книзу здание расширялось, словно оплывая.

Вокруг — небольшой огороженный сад, отделённый от соседних участков высокими рядами туй. На окраинах Вены такие особняки не редкость.

Эвелин невольно прикинула, в сколько же миллионов обошлась эта вилла. Да ещё в таком месте. На той стороне улицы тянулись лодочные причалы и прокат катамаранов с электролодками. Из окон Константина открывался прямой вид на Старый Дунай — на эту стоячую воду, летом кишащую любителями водного спорта.

Чуть дальше ярко светились полукруглые футуристические корпуса UNO-City[11], а рядом — Дунайская башня[12], иглой уходящая в небо. Чудесное тихое место. Константину достаточно было перейти дорогу, чтобы окунуться, — а в это время года покормить лебедей.

У калитки она заметила на противоположной стороне улицы чёрный «Порше» в свете фонаря. Какой-то мужчина как раз нажал на брелок, и фары спортивного автомобиля квакнули и мигнули.

Эвелин узнала рослую фигуру в лакированных туфлях с подковками.

— Добрый вечер, доктор Фрик, — окликнула она.

Фрик обернулся и впился в неё таким пронизывающим взглядом, что под ложечкой у неё неприятно засосало.

На нём были чёрные брюки от костюма и серая водолазка. Лениво крутя на пальце ключ от машины, он медленно двинулся ей навстречу.

— Что, опять усердно копаемся в чужой личной жизни?

Эвелин промолчала. На такую глупость отвечать незачем.

— А я кое-что о вас разузнал, — добавил он. — У вас две кошки — Бонни и Клайд.

— Той заметке в газете уже три года.

— Но люди не меняются. Согласно одному исследованию, любители кошек — вялые интроверты, которые не любят выходить из дому и предпочитают забиться в свои четыре стены с книжкой. — Он смерил её взглядом сверху вниз. — Я скорее собачник.

Нетрудно было догадаться.

Зато её кошки не лаяли часами в саду и иногда даже приносили домой подарки — пусть и в виде дохлой мыши.

— Если угодно, я вам это исследование пришлю, — предложил он.

— Нет, благодарю, — отмахнулась она. — Меня бы скорее заинтересовало исследование о владельцах «Порше».

Он смерил её тяжёлым взглядом.

— Увидимся в понедельник в суде. С моим адвокатом.

Да на здоровье.

— Доброго вечера. — Он сел в машину и демонстративно взревел мотором.

Вот же мерзкий тип!

Эвелин подождала, пока Фрик с грохотом не скрылся, и нажала кнопку домофона. Константин уже ждал её: по телефону она дала понять без обиняков, что разговор не терпит отлагательств.

Раздался зуммер, замок щёлкнул, и Эвелин прошла через палисадник к крыльцу. За матовым стеклом угадывался крупный силуэт. Дверь открылась.

На Константине были дизайнерские джинсы, чёрный ремень с серебряной пряжкой и белая рубашка с вышитой монограммой — RoKo. Рукава закатаны, предплечья со светлыми волосками покрыты бронзовым загаром. С виду — сама невинность, воды не замутит.

Эвелин вошла.

— Я думала, вы живёте один. Дом не великоват для одного человека?

Константин улыбнулся.

— Не желаете переехать?

— Нет, я…

— Забудьте, я пошутил! — Он принял у неё пальто и провёл в прихожую. — На первом этаже у меня клиника, — пояснил он, указывая в длинный коридор с дверями по обе стороны. — Помимо работы в больнице, я принимаю здесь как хирург. Мелкие вмешательства.

— Вросшие ногти и гастроскопия? — поддразнила она.

Он остался серьёзен.

— Скорее уколы ботокса и хрящевые филлеры.

— Вот как? Пластический хирург?

— Разумеется. Иначе разве я мог бы позволить себе такую роскошь?

Боже, какая скромность. Эвелин некстати вспомнила про кредит за свою тесную контору в первом районе, который ей предстояло выплачивать ещё лет десять.

— К тому же я живу здесь не один. — Дойдя до конца коридора, он указал на стеклянную шахту лифта с прозрачной кабиной, над которой свисали стальные тросы.