Осень возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 27

— Он держит так называемый сауна-клуб на восточной окраине.

— Свингер-клуб «Ост»? — предположил он.

Веро кивнула и заправила каштановую прядь за ухо.

Пуласки поморщился. Наркоманка вроде Натали, ютившаяся в загаженном доме под снос, ни за что не работала бы в заведении, где ублажают себя менеджеры и политики. Только клиентов распугала бы.

— А уличная точка у него тоже есть?

— Есть. И облезлая «гостиница на час». Но я бы не советовала. Там у него нелегалки, которым нужны деньги.

— Чтобы расплатиться с перевозчиками?

— Грегори плевать, ради чего девки ложатся под мужиков. Главное — несут деньги и не тупят. Туда тебя тянет?

— Скорее туда. — Похоже, именно там Натали и зарабатывала. — Где этот вертеп?

— Отель «Ориент». Шлёйсиг, рядом с Народным парком.

Она назвала улицу. Район он знал. Плавучий дом Армана был совсем неподалёку. Пуласки клялся себе обходить эти места стороной — но сегодня вечером это обещание собирался нарушить.

ГЛАВА 19

Венская городская больница общего профиля представляла собой две бетонные махины в двадцать один этаж каждая, с тремя сотнями специализированных амбулаторий — настоящий самостоятельный городок. Из сотен окон в ночь лился свет.

Эвелин поднялась на лифте на девятнадцатый этаж, где располагалась травматология. Пока на табло один за другим вспыхивали номера этажей, она мысленно прокручивала прошедший день.

Утро прошло в суде с одним из клиентов; после заседания она предупредила председательствующего, что в следующем процессе будет защищать доктора Константина. Оттуда — к себе в контору на Гонзагагассе. Там она по очереди набрала двух коллег Патрика — частных детективов, которых собиралась подключить к проверке словенского алиби Константина. Ответ в обоих случаях оказался одинаков: раньше чем через пять дней — никак. Оба были расписаны между страховыми и другими адвокатами.

А время поджимало. Островски собирался допросить Константина уже в это воскресенье, в комиссариате. Вдобавок Эвелин узнала из суда, что он успел побывать у судьи по мерам пресечения и что первое слушание назначат на следующий день после допроса. Скорее всего, последует ходатайство о заключении под стражу, и единственный её шанс — спасти Константина от этого удара по репутации, добившись освобождения под залог. А для этого нужны весомые доводы. И всё — через каких-то три дня, между которыми одни выходные!

Островски наверняка уже что-то накопал. Но что именно? Возможно, те же сведения, что собрал Патрик? Только Патрик ей по-хорошему ничего не отдаст, да и не вправе — иначе рискует лицензией.

Чтобы не терять ни часа, она возьмётся за алиби сама. Не впервой — в бытность свою в «Крагер, Холобек и партнёры» ей не раз приходилось закатывать рукава и докапываться до правды собственными силами.

Из телефонного разговора с Константином выяснилось: у него нет ни чеков с заправок, ни гостиничного счёта, ни квитанции с рафтинг-тура в октябре прошлого года. Всё было оплачено наличными, так что не существовало даже выписки по кредитке; фотографий тоже не оказалось — только его собственные слова да подтверждение коллег. Негусто.

Нужно было подстраховаться. Эвелин отыскала в интернете словенский адрес фирмы, устраивающей сплавы по Соче, и, не раздумывая, набрала номер. После нескольких попыток удалось наконец выйти на того, кто говорил по-английски. Ещё через четверть часа она была раздражена сильнее прежнего.

— Вы уверены, что в конце октября прошлого года у вас не было ни одного сплава? — спросила она по-английски.

— Совершенно уверен.

— Но мне достоверно известно, что трое австрийских врачей участвовали в сплаве по Соче, который организовали именно вы: доктора Константин, Фрик и Берингер.

— Ваши сведения неверны. Мы закрываемся в середине сентября. Холодает, вода в реке падает, появляются камни… словом, слишком опасно.

Эвелин задумчиво подвинула по столу блокнот.

— А другие операторы?

— Нет.

— Можно ли арендовать лодку самому?

— Исключено.

— Благодарю. — Эвелин положила трубку.

Чёрт побери! Что же он ей такое наплёл?

Из размышлений её вырвал звонок лифта. Створки раздвинулись, и она шагнула в травматологическое отделение AKH[9]. Прежде чем брать в оборот самого Константина, она хотела прижать его коллег.

Ночное дежурство доктора Фрика вот-вот должно было начаться. Первый старший врач отделения, он имел вторую квалификацию мануального терапевта. В частном кабинете, который он по совместительству держал в одном из элитных венских фитнес-центров, у него работали несколько физиотерапевтов и спортивных врачей. От портье Эвелин узнала, что среди своих его прозвали «костоломом» — слишком уж много было среди его пациентов бодибилдеров и бойцов, которым он вправлял позвонки и инфильтровал позвоночник обезболивающими.

Она застала его в ординаторской перед самым обходом. Дверь была приоткрыта; Эвелин постучала и вошла. Фрик как раз стоял у стола, задвигал ящик — и поднял на неё удивлённый взгляд.

— Чем могу помочь?

— Можете. — Эвелин шагнула ближе и показала адвокатское удостоверение. — Меня зовут Майерс. Я защищаю вашего коллегу, доктора Константина, по делу об убийстве Карлы Славик.

Она дала ему несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

— Об убийстве? — переспросил он, незаметно смахивая со стола несколько упаковок лекарств в бумажный пакет. — Роберт ни словом не обмолвился.

Эвелин прикрыла за собой дверь.

Фрик раздражённо взглянул на часы.

— Чего бы вам ни было угодно, у меня нет времени. Сейчас начнётся дежурство.

Ростом Фрик был с Константина, примерно тех же лет — и так же завидно хорош собой. Седина с проседью, резкие черты лица, узкие очки, придававшие ему породистый вид. Голос глубокий, с тёплым тембром. Одним этим голосом можно было за вечер обвести любую женщину вокруг пальца. До сих пор Эвелин доводилось видеть врачей с покрасневшими глазами и одутловатыми лицами, измотанных бесконечными суточными дежурствами. Константин и Фрик явно составляли исключение.

— Это ненадолго. Всего пара вопросов. — Она обвела взглядом комнату и наконец задержалась на письменном столе.

Возле телефона и клавиатуры стояли три фотографии в рамках. На первой — двухэтажный жёлтый особняк с пологой вальмовой крышей и садом. Похоже, Фрик жил в каком-то престижном коттеджном районе на окраине Вены. На двух других — чёрный «Порше» и эффектная женщина в шляпе от солнца, у которой, судя по выражению лица, дома все ходили по струнке. Вся эта галерея смахивала на рекламный плакат: мой дом, моё авто, моя семья.

— Симпатичный дом, — заметила Эвелин.

— Да, и машина симпатичная, и жена симпатичная, — цинично подхватил Фрик. — Супруга на неделю уехала на воды, а времени у меня всё равно нет. Итак, что вам угодно?

— Давно ли вы знакомы с доктором Константином и доктором Берингером?

Фрик стянул лакированные туфли с подбитой подошвой, убрал их в шкаф и сунул ноги в рабочие. Рядом со шкафом стоял стеллаж с медицинскими справочниками и несколькими альбомами по бранд-скарификации, пирсингу и татуировкам.

— Вместе учились на медицинском, потом разошлись. Берингер работал рентгенологом в одном радиологическом институте, я — травматологом в земельной клинике в Кремсе-на-Дунае, а Константин пошёл в пластическую хирургию здесь. Позже перетянул нас обоих в AKH. Мы дружим уже… — он неопределённо повёл ладонью, — лет тридцать.

Его взгляд невольно скользнул к книжному стеллажу, где стояла ещё одна фотография: они с Константином в изрядно приподнятом настроении, с бутылкой шампанского. На заднем плане — несколько женщин, бросающих в объектив конфетти.

— Удачный кадр, — заметила Эвелин. — Корпоратив?

— Нет.

Она выжидательно приподняла брови.

— Это тоже входит в круг ваших расспросов? — сухо поинтересовался он.