Без принципов (СИ) - Джокер Ольга - Страница 21

Я возвращаюсь в спальню и, упав на кровать, вполуха слушаю монотонный голос Ратмира. Он не оправдывается и не считает себя виноватым. Просит не ебать ему мозг. Наверное, что-то окончательно сломалось в его жизненных ориентирах. Я помню его совершенно другим.

Спустя десять минут пружинит кровать. Я сквозь сон мечтаю почувствовать тепло, потянуться и оказаться в надежных объятиях, но вовремя себя одергиваю. Это сейчас ни к чему. Я выполнила то, что должна, а остальное может выработать никому не нужную привязанность, от которой потом будет сложно избавиться. Я-то уже знаю.

— Как у тебя подписан мой номер? — невнятно бормочу.

Мир отвернут спиной, но я откуда-то знаю, что он не успел уснуть.

— Никак. Тебя вообще не должно быть в моей телефонной книге.

И в жизни, скорее всего, тоже. Но я почему-то есть. Как и татуировка.

Глава 22

***

Утром я просыпаюсь одна.

Оторвав голову от подушки, трогаю пустующую половину кровати и не могу сдержать разочарованный выдох. Сон был настолько крепким, что я даже не заметила уход Ратмира, хотя он мог бы попытаться разбудить меня или оставить записку.

Встав с постели, я иду в душ. Мысли непрерывно атакуют сознание и не дают ни минуты покоя. Я намыливаю тело мочалкой и пытаюсь разложить интересующие меня вопросы по полочкам. Мир не ответит — я знаю. Скажет что-то резкое или вовсе отмахнётся. Его личная жизнь — не моя территория. За чертой запрет. Но как унять это назойливое любопытство?

На начальном этапе нашего договора Ратмир озвучил свои условия, и совместных ночёвок среди них не было. Тогда зачем он остался? Почему не вернулся домой? Решение было принято спонтанно или запланировано?

Закрыв кран и смахнув ладонями капли воды, я хочу выйти из душевой, но дорогу вдруг преграждает высокая мужская фигура. Я вздрагиваю и отступаю назад, видя Ратмира в шортах и с голым торсом. На его лице и теле блестит пот.

— Зачем же так пугать? — успеваю спросить до того, как Мир отрывает меня от пола, впечатывает в стену и неожиданно целует.

Я настолько обескуражена происходящим, что не могу даже сопротивляться. Да и не хочу, наверное. Струи воды лупят по широким плечам Ратмира. Я вжимаю пятки в его ягодицы и мелко дрожу, когда он начинает во мне двигаться.

Разочарование быстро сменяется волной восторга. Это неконтролируемо, клянусь. Особенно, когда Мир отрывается от моих губ и сладко ведёт носом по шее, заставляя волоски на коже встать дыбом. Трахая меня так, будто не видел как минимум сто лет.

Сильные руки легко удерживают мое тело навесу. Я нахожу губами твёрдые губы Ратмира и облизываю его язык своим. Кончая громко и ярко. Почти синхронно с Миром. Его волосы мокрые, взгляд дикий. Мощная энергетика захватывает меня, выжимая последние силы. К сожалению, я не успела вовремя защититься и надеть броню.

— Теперь моя очередь, — спокойно произносит Авдеев, поставив меня на ноги и потянувшись за гелем для душа. Тоже моим.

Это необъяснимо и не поддается логике, но настроение резко поднимается вверх — мне хочется петь, танцевать и широко улыбаться.

Переодевшись в спальне, я иду на кухню, чтобы приготовить лёгкий полезный завтрак. Кончики пальцев покалывает. Я открываю холодильник и достаю оттуда продукты, а когда из душа возвращается Мир, прячу взгляд и не могу заставить себя на него посмотреть. Слишком отчётливо давят воспоминания.

— Я думала, ты уехал.

Ратмир просматривает телефон и упирается локтями о барную стойку. Красивый, полуголый. Судя по всему, отдохнувший. Значит, я не лезла к нему ночью, чтобы получить порцию объятий и ласк, а то сны снились не самые скромные. Вспоминаю — и сразу же краснею.

— Нет, занимался утренней пробежкой.

— И спортивную одежду с собой взял? Предусмотрительно.

Ратмир не отрывается от телефона и сильнее хмурится.

— Она всегда лежит в багажнике, — терпеливо поясняет, после чего на долю секунды поднимает взгляд: — Сделаешь мне кофе?

На сковороде уже томится сочный омлет с овощами, но я понимаю, что для совместного завтрака ещё не время, поэтому выключаю плиту и согласно киваю. Нет так нет. Мир просто выпьет эспрессо без сахара и как можно скорее уедет по своим депутатским делам, привирая о кристально чистой репутации и скрывая один маленький грязный секрет в виде купленной шлюхи.

Так и происходит. Ратмир надолго не задерживается: благодарит за кофе, смотрит на часы и уходит, сухо попрощавшись и ничего не обещая.

А я остаюсь ждать нашей следующей встречи, занимая свои дни учёбой и поисками работы. По моим прогнозам я смогу разорвать контракт через полтора месяца. До этого периода нужно подготовить почву, чтобы обеспечивать себя и маму, ведь после операции она не сразу сможет выйти на работу. Нужно какое-то время на восстановление и реабилитацию.

Вакансии впечатляют. Я ставлю фильтр, но почти везде, где прилично платят, требуют сверхчеловека с опытом на предлагаемой должности от одного года.

В понедельник, вторник и среду от Ратмира ни весточки. Я не волнуюсь и не корю себя. Дело не во мне. Я радовала его, как могла, и старалась на максимум.

Перед выходными я сдаю дипломную работу в деканат и собираюсь проведать маму. По дороге заезжаю в супермаркет и в кофейню, где продаются самые вкусные маффины в округе. Беру сразу несколько с различными начинками.

Мама тепло приветствует меня, а затем скептически осматривает переполненные полки холодильника. Не могу сказать, что до появления Ратмира мы голодали, но в последние месяцы было туго — львиная доля средств уходила на таблетки и обследования.

— Как дела? Как здоровье? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

Врач сказал, что опухоль растёт и передавливает сосуды мозга и нервные волокна, поэтому о самочувствии я спрашиваю несколько раз в день, чтобы не упустить заметного ухудшения. Мама редко признается в том, что её мучают головные боли, тошнота или проблемы с координацией. Информацию об этом приходится вытаскивать буквально клещами.

После уборки и совместной готовки мы пьем чай на кухне и разговариваем обо всем на свете. Когда мама рассталась с Олегом Вячеславовичем, наши отношения стали ближе и доверительнее. Наверное, потому что мы обе пережили по-своему сложный разрыв. В тот момент у нас было что-то общее, что сильно сплотило.

— Скажи, а когда ты встречалась с дядей Олегом, то бывало, что тебе недоставало его внимания? Ты никогда не мечтала занять в его жизни больше места, чем тебе было предназначено?

Мама откашливается и отодвигает от себя полупустую чашку чая.

— Ты имеешь в виду женить его на себе?

— Что-то типа того, — опускаю глаза. Не знаю, откуда у меня вообще взялась необходимость разговаривать об этом. Неужели я соскучилась? — Как удерживать себя от подобных желаний и не влюбляться, если занимаешь всего лишь роль любовницы?

— У Олега всегда было с этим строго. Он ни словом, ни взглядом не давал понять, что променяет жену на меня. И на него не подействовали бы никакие женские хитрости — даже самые изощренные.

— Например?

На красивом мамином лице (а она у меня до сих пор такая, несмотря на сложное заболевание) резко сменяются эмоции от светлых до тёмных. Брови сводятся к переносице, а губы поджимаются в тонкую линию.

— Я была беременна от Олега. Это вышло случайно, — вздёргивает плечами. — Когда он узнал об этом, то, ожидаемо, не испытал радости. Записал в клинику и приказал сделать аборт. Поэтому не знаю, на какие уловки нужно было пойти ещё, чтобы заставить его уйти от жены.

Я хочу сказать, что мне жаль, но вместо этого изо рта вылетает странный свист. Недавно я испугалась и перенервничала, когда пропустила прием оральных контрацептивов, но Эля успокоила меня и сказала, что эффективность ещё не успела снизиться. Нужно было просто принять пропущенную таблетку как можно скорее. Кто-кто, а мамина подруга точно разбирается в подобных делах, потому что постоянно консультирует подчинённых.