Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия - Страница 24

Ох, уж эти высокие материи!

Молча встаю и иду за графом в его кабинет, где, наконец, стиль, соответствует моим представлениям о характере Аракчеева. Сдержанный классицизм, и даже лёгкая небрежность на рабочем столе. Какое счастье, он не безнадёжный, никаких намёков на ОКР.

Даниил быстро убрал наши ценные показания в большую чёрную папку и сразу перешёл к делу:

— Дело Лилии запутанное, очень скользкое, не будь в нём замешан князь Тайшин Владимир Яковлевич, то можно было бы идти напролом, я дело непременно открою, но судьба маленького Миши предрешена.

— Вы предлагаете пойти на сделку?

— Думаю над этим. Повитухи скажут, кому продали маленькую Ирину, а мужа придётся…

Он задумался.

— Послушайте, идите напролом, мне стоит только увидеть этих женщин, и уверена, сразу вскроются другие подобные дела до кучи. Да, понимаю, это может вызвать неприятный ажиотаж в обществе, мы получим по шее. Но по-другому нельзя. Делайте дело закрытым.

— Да, я так и собирался поступить. Но с мужем может возникнуть загвоздка…

До меня вдруг дошло:

— Моим или мужем Лилии?

Аракчеев невесело улыбнулся, вместо ответа вздохнул.

— И тем и другим. Я поручу дело Лилии опытному следователю, он всё сделает как нужно, но без моего контроля, чтобы не вызывать излишний ажиотаж в обществе, он только помешает. В целом это расследование не вызывает больших сомнений и тревог, в отличие от вашего.

— Моё дело вообще одна большая загадка. Увы, я вижу почти всех, но не себя. Прошлое скрыто пеленой неизвестности. Подозреваю, что мама Насти, тоже попала в «лапы» Гринёва, примерно по тем же параметрам, как и мама Лилии влипла с вашим отцом в некрасивую историю.

Аракчеев снова посмотрел на меня пронзительным взглядом, опять я говорю о себе в третьем лице. Надо было сказать, «моя мама», но слово не воробей.

— Это дела прошлые, сейчас важнее то, что я узнал благодаря Григорию…

— Вы с ним сработались? — немного увела тему разговора в сторону.

— Да, но с трудом, он очень свободолюбивый, и я знаю вашу тайну, Светлана…

Вот это я попала. Вдыхаю, а воздуха не хватает. В висках затюкало, в ушах загудела кровь, весь набор панической атаки, усиленный несоразмерной реакцией Аси.

— Кхм, вы знаете мой секрет?

— Да, я тоже несколько одарённый, вы забыли?

Отрицательно качаю головой.

— И что вы собираетесь предпринять? — самообладание медленно возвращается, но чего мне это стоило. Спазм в животе ещё не позволяет говорить уверенно, но я держусь.

Он сделал вид, что не понял вопроса, я боялась нового обвинения и ссылки, а он деликатно перевёл тему на дело о моей опеке.

— У меня нет возможности что-то предпринять, к великому сожалению, сейчас нет достаточно информации по вашему делу, но у Григория есть кое-какие соображения, как вклиниться в стан врага. Уж простите, но он охарактеризовал вас весьма специфически, заверил, что вы справитесь. Хотя лично я в этом совершенно неуверен.

— М, да? Это что он про меня наплёл? — паника мгновенно сменилась гневом, розовые щёки вспыхнули жаром, чувствую, что закипаю. Крепче вцепилась в трость, чтобы Ася ненароком не пустила её в дело.

— У вас криминальный разум…

— ЧТО?

— Вы специалист в криминалистике, неопытный, молодой, всего год проработали в следственном отделе, даже аспирантуру не успели окончить и всё это в той же реальности, откуда сюда попал Григорий, не отрицайте, я уже многое видел и пребываю в величайшем удивлении. Однако у вас есть поразительная способность понимать ход мыслей и вскрывать схемы преступных деяний. Вы могли бы успешно возглавить самую мощную преступную организацию, но выбрали путь прямо противоположный.

— Я его убью, тоже мне профайлер нашёлся. Психолог хренов…

Граф рассмеялся, смешно ему, как же.

— Сложно убить того, кто уже мёртв. Чего стоит ваша фраза: «Убить так, чтобы не оставлять труп», нормальный человек, так никогда бы не сказал.

— Это была глупая шутка…

— Нет, это ваша уникальная способность. Вы чувствуете преступления так, как если бы сами их совершили.

— Хорошо, допустим! — поднимаю руку, пытаясь намекнуть, что мне не нравятся такого рода «комплименты». — Давайте ближе к теме, пожалуйста. Сама чувствую, что он решил меня подставить, я стану частью преступного сообщества, сдам их по одному в руки правосудия, все будут счастливы, и только я от постоянного стресса загнусь. Очень неприятная перспектива.

Даниил вдруг подошёл вплотную, крепко взял меня за предплечья, и мне пришлось поднять голову, чтобы не уткнуться в его бархатный пиджак с вышитым замысловатым гербом. Наши взгляды встретились, никаких бабочек, никаких эмоциональных качелей, ничего романтического и восторженного в этом взгляде. Только страх и страсть.

Его желание прожигает, никакие условности не стоят между нами, ему плевать на то, что я как бы замужем, и что во мне как минимум уживается две, а то и три странные личности, а одна так и вовсе не человек, и что я со вчерашней ночи стала частью криминальной «семьи».

— Видит Бог, я бы всё отдал, чтобы разгадывать твои загадки, но от данности никуда не деться, чтобы освободиться от прошлого, мне достаточно найти девочку, взять на себя заботу о сестре и её детях. А тебе предстоит много больше, уничтожить всех, кто не позволит тебе жить спокойно. Я не смогу тебя защитить, только если запереть в моём доме, и то не факт, что нас не взорвут. Этот клан полтора столетия захватывал власть, шаг за шагом, и Марианна Ивановна не просто так стала женой отца Анастасии, это всё части продуманного плана. Не он взял её в жёны, а она околдовала, приворожила его и…

Он хотел сказать нечто такое, от чего мой хрупкий мир снова рухнет, но не посмел, а я увидела нечто другое в наших непростых отношениях:

— И всё повторяется: я часть преступного клана, а вы тайный советник, и между нами появилось то самое чувство, какое сейчас мне не позволяет дышать, а вам разумно мыслить, — мой шёпот не охладил пыл Даниила. И нет, это не провокация Гриши, хотя я его присутствие очень отчётливо ощущаю, он усиливает наши эмоции, и сам их чувствует куда ярче, чем во время пробного поцелуя с Андреем.

Аракчеев помедлил всего мгновение, наклонился ниже — и наши губы встретились, сначала робко, почти невесомо, словно он проверял, позволю ли я этому случиться. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, будто хотело вырваться из груди. На секунду замираю, осознавая: это запретно, неправильно — но как же сильно я этого хочу. Дыхание перехватило, в висках застучало, а по спине пробежала горячая волна дрожи.

И я ответила на поцелуй: сначала нерешительно, едва ощутимо, а потом всё смелее, поддаваясь вихрю чувств, который захлестнул меня с головой, руки сами собой скользнули вверх, вцепились в его плечи, будто пытаясь удержать этот момент навсегда.

Каждый миг казался вечностью — сладким, пьянящим безумием, от которого кружилась голова, и подкашивались ноги. Забыла обо всём: о правилах, о страхах, о том, что это не должно было случиться. Я чувствую только его дыхание, его губы, его руки — и это запретное, всепоглощающее ощущение, что сейчас, в эту секунду, всё правильно.

Трость предательски скатилась по шёлку моего платья и с грохотом упала на пол, заставляя нас остановиться…

— Целую тебя с чистой совестью, ведь ты не Настя и на самом деле не замужем, и я…

Он недоговорил, а я закрыла глаза, прекрасно понимая, что он хотел сказать, но побоялся всё усложнить накануне шторма. А ещё поняла, что я его единственная, ровно такая же, как в любой из вариаций вселенных.

Мы всегда встречаемся, но какой ценой, ведь когда-то Гриша погиб из-за меня, а потом и я не вышла из комы.

— Мы обречены быть вместе, в любви или в ненависти, неважно, это обстоятельство сильнее нас. В прошлой жизни, в другой вселенной мы не справились, но сейчас…

— Сейчас я уже схожу с ума, от страха за тебя. И этот страх кратно усиливает Григорий. Умоляю, береги себя. Я, пожалуй, сам найму в вашем доме охрану и не спорь, ты опасная, можешь за себя постоять, но…