Врачебная тайна 2 (СИ) - Семина Дия - Страница 2

— Настя! — он всё же сделал тот шаг, какого я пыталась избежать. Резко поднялся, ухватил меня за руку и привлёк к себе. Обнял, скорее скрутил в объятиях, чтобы я не смогла вырваться, и наши губы встретились. Жаркий, терпкий поцелуй, от которого всё плавится внутри и желает продолжения, требует жадных касаний, в таких местах, где тело отзывается стоном. И уже я не могу сопротивляться, когда он прикасается ко мне так, будто каждый сантиметр моей кожи — его территория. Его жадные губы медленно спускаются по шее, оставляя след огня. Не в силах дышать, запускаю пальцы в его волосы, заставляя стонать от возбуждения.

Ещё немного и его страсть потопит нас окончательно, открываю глаза и ищу в себе силы оттолкнуть, пока не стало слишком поздно…

— Что ты делаешь со мной, отпусти!

Меня напугала не страсть, а то, что во мне вдруг отозвалось нечто слишком жаркое и…

Андрей внезапно вскрикнул и отшатнулся, словно я прокажённая.

— Какого чёрта, Настя! Какого чёрта! — развернулся и выбежал из спальни как ошпаренный…

Обессиленная, я опустилась на пол, чтобы не потерять равновесие, не Андрей меня целовал…

— Прости, не сдержался, — прошелестел призрачный голос и стих.

Дорогие друзья, добро пожаловать в продолжение истории Анастасии Сергеевны. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять, за лайк отдельная благодарность от автора и героев.

Глава 2

Поцелуй приоткрыл таинственную завесу прошлого и жестоко наказал Асю, она ничего не почувствовала, как ни старалась, этот поцелуй был мой.

Новые воспоминания вспышками пробились сквозь полумрак амнезии. В нашем мире, мы с Гришей всё время цапались по долгу службы как кошка с собакой, деталей не помню, но помню, как вокруг нас бурлила энергия…

И он посчитал, что это — любовь, а я была слишком молодая, амбициозная «всезнайка», и мне польстило приглашение на первое романтическое свидание от человека, которого я каждым своим замечанием доводила до бешенства. Я просто не успела его полюбить, и он это чувствует, а ещё чувствует вину за нашу преждевременную гибель.

Теперь я в теле женщины с расщеплением личности, а он слегка мёртвый, если так можно назвать состояние «живенького» призрака.

Так и сижу на полу, прикоснулась пальцами к губам и улыбаюсь, скорбь и страсть — ужасное сочетание. Я понимаю, что на этот поцелуй он решился только от безысходности.

Но теперь приоритеты расставлены так, что их даже взрыв не сместит. Мне уже совершенно всё равно, что станет с этим телом, раз Ася так упорно подставляет себя. Я просто выйду из тела в один прекрасный момент и оставлю её один на один со своими демонами!

Зато получу волю и Гришу, пока он не потерял ориентиры между светом и тьмой. Я должна его поддержать, пока он не превратился в такую же тёмную пакость, как Ася, такой грех я себе никогда не прощу.

— Ася, ты добилась чего хотела, поздравляю!

Ультиматум с моей стороны получился, с таким мощным потоком эмоций, что даже самый скудный эмоциональный интеллект распознает «красный флаг», или знак «stop» — дальше двигаться некуда. Я у черты необратимости…

Она так и не отозвалась. А я, наконец, поднялась с пола, ноги онемели и замёрзли, пришлось в потёмках отыскать тёплые носки, надеть домашние туфли, стёганый, тёплый халат и шаль, что-то слегка морозит. Но я всё равно очень хочу есть, надеюсь, что на кухне есть хоть что-то уже готовое, хоть бы хлеб с маслом.

Спустилась и очень удивилась тому, что здесь в три часа ночи хозяйничает Николай.

— Ой, госпожа, простите, не спалось, решил чаю испить. Вернулся поздно, но как я вам благодарен. Завтра утром со следователем едем за матушкой, как всё быстро закрутилось. Он её расспросит в монастыре и сразу заберём, якобы для дачи показаний на повторном слушании, но, как сказал следователь, это уже сущие формальности.

Он поставил на керосинку небольшой чайничек. И сейчас чувствует себя ужасно неуютно, оттого появилось много лишних движений, слегка суетных, зачем-то полотенцем смахнул несуществующие крошки со стола, словно официант в пустующем ресторане, а я единственная клиентка.

Делаю вид, что меня суета не раздражает, с другой стороны, она и правда не раздражает, меньше всего мне сейчас хочется быть одной. Однако у меня нет слишком приятных новостей для него, к сожалению.

— Замечательнейшая новость. У меня сейчас личные пертурбации, в смысле коренные изменения в жизни. Но, надеюсь, вас с Марией это не заденет.

— Вы хотите съехать или продать дом? — он сейчас выглядит слегка озадаченным.

Улыбаюсь, странный парень, словно не понимает, что лично я ничего сделать не смогу, и если что-то будет происходить, то совершенно не по моей воле, ведь я всего лишь женщина в мире жестоких мужчин.

— Не знаю точно, кажется, у меня меняется опекун, но я хотя бы, успела вам помочь, — говорю максимально спокойным голосом, и не ради него, а ради себя, чтобы не усугублять тревожность.

Проверила шкафы и нашла в шкафу французскую маслёнку, каравай свежего хлеба и малиновое варенье, то, что нужно для «Ночного дожора».

Но Николай внёс весьма приятные коррективы в незамысловатое меню:

— А я копчёное мясо принёс и огурец, успел купить на рынке до закрытия. Или вы сладенького? — он стоит с полотенцем на плече, и с видом человека, желающего угодить, и при этом не досаждать.

— Хм, дайте-ка подумать, молодой человек, а ведь вы правы, хороший бутерброд в нашей ситуации спасёт положение, могу нарезать, люблю тоненькими слайсами, чтобы таяло во рту…

— Конечно, я-то если режу, то толсто, по-простецки, чтобы заметно было, что откусил-то.

Улыбаюсь, а он уже суетится у буфета, где лежат его личные припасы, развернул, мясо, какое и правда надо съедать быстрее, ведь холодильников нет, а лёд в подвале, скорее всего, давно растаял. В такие тонкости местного быта я не успела вникнуть.

— Вот, пожалуйте, самый острый нож, доска и мясо, режьте побольше. А то долго не пролежит, а я пока чаем-с…

В этот момент, он слегка неуклюже меня задел рукой, стараясь посподручнее положить доску с салом на стол…

Смутился так, словно я его ошпарила, или, простите, у нас сейчас половой акт произошёл. Покраснел, ощутил приступ начинающейся паники, но сделав над собой невероятное усилие, остался в кухне, однако отошёл от меня на самое безопасное расстояние.

— Простите, я ничего такого. Случайно…

Я в его понимании очень привлекательная, знатная, и, видимо, загадочная особа, почти небожитель.

А у него филофобия — боязнь любви и отношений, причём в самой острой стадии. Но гормоны и мужское начало не волнует наличие психологических проблем, они шарашат по нему с безжалостной силой, ведь молод и симпатичный, и явно хочется секса. А детская травма, плюс бабкины мерзкие установки создали почти непреодолимый блок для чистых, светлых чувств.

— Ты не сделал ничего предосудительного. Это простое, бытовое взаимодействие. Мы не семья, всего лишь соседи, но так бывает, что люди иногда касаются друг друга случайно и не испытывают из-за этого стыда.

Он натянуто улыбнулся, так и прочиталось в его мимике: «Ну да, конечно, то люди, а то вы!».

Вот и первый пациент. Если я не «реанимирую» в нём доверие к женскому полу, то, не приведи Бог, получим какого-нибудь маньяка на четверть ставки. Всё же папашины гены никто в утиль не списывал.

Я внезапно слёту ощутила все тонкости, нюансы и скользкие места в его картине мира и карте личности, словно он у меня в терапии год.

А ментальные сверхспособности ещё и «картинок» накидали для иллюстраций, эту бабку, свекровь Марии нужно посадить в тот карцер, где я провела неделю, и забыть навсегда.

Пока Николай делает чай, судорожно соображаю, с чего подступиться к проблеме, у меня только теоретические знания, я не практикующий психолог, и тем более не психиатр.