Герои Империи (сборник) - Райт Крис - Страница 131

Шварцхельм высвободил лезвие Рехтшталя и на всякий случай взял его на изготовку. Но в этом не возникло нужды. Монстра повергли. Рыцарь услышал, как Ферштолен, прихрамывая, идет в его сторону, и обернулся. Питер выглядел хуже некуда — изможденный, в лице ни кровинки, как и полагается человеку, только что смотревшему в лицо смерти. Рубашка и плащ намокли от крови, и он явно с трудом держался на ногах.

— Где вас носило? — сердито спросил он.

— Позже поговорим. — Шварцхельм поддержал Питера свободной рукой. Прятать Рехтшталь в ножны он не торопился. — А сейчас нужно выбираться из города. Пойдемте-ка.

Он потащил Ферштолена подальше от освещенных мест, прочь от этой площади, по направлению к восточным воротам. Понятно, что, спасаясь из города, придется еще не раз драться, но, по крайней мере, с людьми. Как только они покинули площадь, снова воцарилась тишина. Ни в одном окне не горел свет. О произошедшей здесь схватке напоминала только размазанная по мостовой кровь да изуродованное тело Дагоберта Тохфеля. Он не только больше не был штатгальтером — его земной путь, полный страданий, окончился навсегда.

Чтобы вычистить из Крепости Черного Огня всю мерзость, что осталась там после зеленокожих тварей, понадобились долгие часы изнуряющего труда. Солдатам не дали отдохнуть после битвы — им пришлось приниматься за мытье полов: обливать их водой и скрести, пока на руках не появлялись мозоли. Оккупанты оставили столько грязи, что и представить невозможно. Они вели себя хуже зверей: в каждом углу напачкали, все предметы обстановки, сделанные не из камня, разломали, на каждом открытом участке стены намалевали непристойные изображения и ругательства.

Стоял тяжелый дух, несмотря на то что всех остававшихся в крепости тварей отыскали, выволокли наружу и прикончили. В тесных комнатушках, где измученные пехотинцы наконец устроились на ночлег, смрад не поддавался описанию: словно кто-то смешал вонь неубранного скотного двора, бойни и общественной уборной из самой убогой и поганой трущобы в Альтдорфе, да еще усилил и сконцентрировал ее — так что получилось неискоренимое, ни с чем не сравнимое кошмарное зловоние, от которого голова шла кругом.

Все эти мелочи, однако, не могли испортить настроение Блоха, довольного тем, что у него все получилось и он выполнил приказ. Как только последняя ожесточенная стычка окончилась, он триумфально повел победившее людское войско через ворота, с которых тут же сбросили злобно ухмыляющийся лик луны и водворили на законное место герб Аверланда. Теперь солнце Солланда снова реяло над перевалом Черного Огня вместе со знаменами Империи, Рейкланда и подразделения горных егерей.

Закончилась битва, но не работа. Блох со всей решимостью лично распоряжался организацией защиты крепости вплоть до глубокой ночи. Только после многочасового труда он наконец удалился на отдых — занял комнату высоко в башне, поскольку внизу спала почти вся его армия. Едва добравшись до кровати, он уснул беспробудным сном. Маркус знал, что даже если какое-то количество орков осталось в живых и ушло в горы, то их все равно слишком мало; все, что они могут, — это расползтись по расщелинам и пещерам и ждать, пока не явится новый вожак, не сколотит вместе разрозненные банды и не поведет их снова бессмысленно проливать кровь.

Утро выдалось холодным и неприветливым, как всегда бывает высоко в горах. Небо висело низко, и всю ночь в вышине неслись темные облака. Ветер кружился меж голых вершин и мчался вдоль узких распадков к западу, в сторону равнин. Он принес с собой дождь, который почти без следов смыл со стен пакости, намалеванные орками.

Блох вздрогнул и проснулся. Нащупал оружие, потер глаза. Какое-то время он вспоминал, где находится и что происходит. Ему опять снились широкие луга и как они с Грюнвальдом шли в атаку на целую орду орков.

— По крайней мере, я за тебя отомстил, глупый ты сукин сын, — пробормотал Блох, спуская ноги с узкой койки на холодные как лед каменные плиты.

Комната была тесной. Изгиб стены свидетельствовал, что она находится со стороны внешней стены крепости, на верхнем этаже одной из пяти башен, которыми оканчивались лучи звезды. Здесь стояли только койка, шаткий стол и на нем кувшин с холодной водой. Единственное окно представляло собой даже не окно, а бойницу, не имеющую стекла. В него врывался прохладный ветерок. Из теплых вещей у Блоха нашлись только плащ да обрывки меха, которые он сам не помнил, где взял. Если в комнате когда-то и хранился запасной командирский мундир, то орки не оставили от него даже нитки.

Блоха пробрала дрожь, он плотнее закутался в плащ. Он чувствовал себя грязным и потрепанным, как гончая после охоты. Поднявшись, он плеснул в лицо водой из кувшина и помассировал глаза. Виски ломило, тело ныло от кровоподтеков, но зато он не хромал, так что все вышло не так уж плохо.

Крауса и Драсслера он обнаружил в одной из соседних комнат — они уже проснулись и сидели за длинным дубовым столом. Здесь оказалось целых четыре окна, таких же узких, зато дающих обзор окрестностей во всех направлениях. Горы уходили за горизонт, величественные, основательные, заледеневшие.

— Доброе утро, командир, — сказал Краус, осторожно поднимаясь. Он получил серьезный удар боевым молотом по ребрам уже под конец боя за крепость, и только доспехи уберегли его. Хотя старый вояка еще крепок, но тут его сшибли с ног, и он не смог быстро подняться. Пришлось аверландцам прийти ему на выручку.

— Доброе, доброе, — отвечал Блох, приближаясь к столу. Они с Краусом уселись, и Драсслер кивнул, приветствуя его. Командир горной стражи имел вид бодрый и воинственный, как всегда.

— Сладко ли спалось? — спросил он.

— Слаще не бывает, — ответил Блох. Он заметил на столе тарелку с сухарями и жадно схватил целую пригоршню. — Снилось, что я среди очаровательных барышень в заведении мадам де Гийом. Даже просыпаться было неловко.

Драсслер ухмыльнулся. Краус смотрел неодобрительно.

— Как дела в крепости? — спросил Блох с набитым ртом.

— Все в порядке, — ответил Краус сквозь зубы. Он походил на Шварцхельма, словно младший брат, только с юмором у него дела обстояли еще хуже. — Артиллерийские орудия и телеги с припасами мы нашли и доставили сюда, но все равно провизии мало, и вскоре придется посылать за ней. Водой мы обеспечены — колодцы есть прямо в крепости, а вот пиво на исходе.

— Это плохо, — заметил Блох. — Солдаты заслужили выпивку.

— Вахты назначены, ротные командиры отдали все приказы. Здесь безопасно, хотя и порядком воняет.

Блох удовлетворенно кивнул.

— Крепость снова ваша, герр Драсслер, — сказал он.

— Не моя, а наша. Это ваш дерзкий план сработал.

Блох пожал плечами.

— У меня просто не было другого плана. Теперь мы должны решить, что делать дальше.

— Возможно, вас заинтересует вот это, — сообщил Краус, передавая ему несколько кусков пергамента.

— Вы хоть поспали? — спросил Блох и взял документы.

— Немного. Мне хватило.

Блох крякнул и углубился в пергаменты. Судя по краям, почерневшим и неровным, кто-то пытался сжечь их. Их исписали инструкциями на рейкшпиле. Кое-где виднелись печати и официальные штемпели.

— Где вы это взяли?

— В кабинете командира гарнизона, — ответил Краус. — Орки там тоже похозяйничали. Это все, что удалось найти.

Блох пролистал уцелевшие документы. Все именно так, как говорил Драсслер. Приказ гарнизону разделиться и выступать сразу против нескольких наступающих банд. А вот переписка за несколько месяцев до этого. Задержка подкреплений, отказ в поставках. Если взять каждый пункт по отдельности, то это обычные мелкие сбои. Все вместе они означали серьезное ослабление обороны перевала.

— Это доставил курьер из Аверхейма? — спросил Блох у Драсслера.

— Да, как обычно.

Блох продолжил читать. Все выглядело штатно. Блох сам сто раз получал такие же инструкции, когда служил в гарнизонах в разных концах Империи. Тот, кто это писал, кем бы он ни был, хорошо знаком с имперской бюрократией.