Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 7

Но всё-таки Лете очень не хотелось, чтобы Паста — и так уже наглый —получил чин шуги и идущее с ним в комплекте разрешение носить оружие. Нет гарантий, что он не станет ещё хуже, чем Шоха. И если последний хотя бы иногда выступал против Доктора, поддерживая баланс, то, заменив его Пастой, мичман получит вообще неограниченную власть.

Лета покосилась на приближающегося Пасту. Ишь, стрижечка свежая, белобрысая чёлка торчит залихватским ёжиком. У него мать в парикмахерской, так что Паста не брил по-простому голову машинкой, как все, а щеголял салонными стрижками. Красавчик! Опустив взгляд, чтобы скрыть эмоции, Лета презрительно фыркнула себе под нос.

Паста включил режим «Что ещё за хрен явился в наш двор?»

Однако, когда парни приблизились, слезла с качели и любезно улыбнулась:

— Хэй, у нас всё нормально.

Паста даже не взглянул в её сторону, смотрел исключительно на чужака.

— Кто такой?

Веснушчатый тоже неспешно поднялся с сиденья.

— Джанки. С шоблы Лешего. Сам кто?

У Леты внутри ёкнуло сразу по нескольким поводам. Во-первых, теперь уж парень точно оказался Лешевским. Во-вторых, он сообщил об этом прямо в лицо Пасте, недоделанной звезде двора. А в-третьих, его кликуху Лета уже где-то слышала. Вот только где?.. Но ладно, об этом позже, когда конфликт утрясётся.

А пока что Паста подступил на шаг ближе, видимо, решив подавить худощавого чужака и массой, и ростом на голову выше. Процедил:

— Пастораль. Из шоблы Камня.

Лета еле удержалась, чтоб не закатить глаза: «из шоблы» он, поглядите! Да нет, ясно, что его возьмут, но ведь по факту ещё не взяли, а Паста уже бросается титулами. Вот бы сейчас пойти к хранителю устава и во всеуслышание объявить, что Паста мало того, что сам — вперёд старших — полез спрашивать с чужака, так ещё и соврал, будто имеет чин. Да за такое парни из шоблы во главе с Чучхе должны Пасте отфарцевать морду по полной — чтобы речь следил и не болтал на ветер. Ведь весь устав держится на вере в честь и честность! На том, что они могут верить словам друг друга. А если каждый будет врать что угодно, то чем они будут лучше лицемеров из Малена?! Будь Лета смелее, она бы этого так не оставила, добилась бы наказания для Пасты. Вот бы его скривило от такого! Девушка мысленно хихикнула со злорадством.

Жаль, что она этого не сделает, да и смысла нет: ясно, что все промолчат, Пасте ничего не будет, а тем, кто вякнет против него, мичман позже навставляет пистонов, чтобы больше так не делали. Это очевидно понимал и Чучхе, на которого Лета покосилась украдкой: шуга смотрел в их сторону, однако бежать разбираться с наглым Пастой не спешил. Эх, а ведь как было бы круто, если бы конфликты решались по уставу, а не по блату и протекции…

Тем временем Паста, явно наслаждаясь правом вершить судьбы двора, продолжил:

— Что тут у вас?

Веснушчатый, скучающе оглядев его подручных, ответил:

— Личное дело с госпожой Александэр.

— О как? — Паста расплылся в ехидной улыбке и оглянулся на своих приятелей. — С госпожой? И какое же это дело у Лешевских с нашей госпожой?

Лета заколебалась, лихорадочно придумывая ответ. Конечно, самый простой вариант — сказать правду. Что парень пришёл по работе, а чужая работа — святое, в это лезть не положено. Однако у Пасты с честью всегда было так себе, он мог и расспросы продолжить, и откат потребовать — мол, если пришёл в наш двор, то все дела через шоблу. Ну, в таком случае она точно не станет терпеть и ткнёт Пасте, что он-то пока ещё не в шобле!

Однако, пока Лета морально готовилась выступить против любимчика Доктора, веснушчатый вдруг сказал:

— Романтическое. Проблемы?

От удивления у Леты и вовсе речь отнялась на пару секунд. Нет, для вида можно сказать всякое… Но всё же такой вариант прозвучал неожиданно.

— Именно! — оклемавшись, смело выдала она. — А личные отношения Камня не касаются.

Паста, кажется, тоже не ожидал такого поворота: в первый момент он чуть заметно смутился, а потом замер, сверля чужака взглядом. Но, видимо, так и не придумал крутого ответа, поэтому процедил:

— Смотри тут. Пошли, — развернулся и направился назад к скамейкам, бросив тихое: — Бабы…

Прихвостни потянулись за ним.

Лета постояла, подождала. Веснушчатый кивнул ей обратно на качели, но девушка покачала головой. Её раздражало, что Паста, встав возле центральных скамеек, что-то вещает возмущённо, кидая красноречивые взгляды в их сторону. Тоже мне, нашёлся контролёр! Достало, что в собственном дворе не поговорить спокойно!

— Ну? — сказал парень.

Однако ситуация не менялась: Паста взгромоздился на спинку скамейки, расставив ноги по сиденью, и смотрел на чужака с мрачной набыченностью. Парни вокруг него оживились, заулыбались злорадно, предвкушая разборку. Лета посмотрела в другую сторону: оттуда на них пялились девчонки, увлечённо переговариваясь и хихикая. Слишком уж много взглядов было приковано к их парочке! Глядишь, кто-нибудь мог уже и за мичманом побежать — чтобы дал добро разобраться с чужаком. Раздражённо рыкнув, Лета схватила веснушчатого за руку и потянула к выходу из двора. Имеет право решать свои дела без посторонних глаз!

Оставалось лишь разобраться, а в чём, собственно, состоит дело. И что это за парень. Потому что Лета вовсе не была уверена, что он тот, кем назвался.

3. Кто такой Джанки?

Пока Лета шагала к выходу из двора на улицу — вздёрнув нос, ни на кого не глядя и держа парня за руку, чтобы чётко обозначить, что он под её протекцией, — в памяти всё больше проступал мысленный образ того Джанки, про которого слышала она. И образ этот был не очень-то похож на парня, который сейчас шёл рядом с ней.

Год назад Лете повезло заобщаться с одной интересной компанией, её прихватили домой к их знакомому, и вот там был Шлам — чувак из шоблы Хмурой, который с виду был уже весёлый и не прочь поболтать. Лета, оценив ситуацию, быстренько схватила бутылку крепкого и заняла место на диване рядом с ним: район Хмурой далеко, такие звёзды залетают не каждый день, интересно послушать. Шлам, обрадованный свалившейся на него девушкой и халявной выпивкой, быстро развязал язык и среди прочего обмолвился, что недавно один из их химиков, некто Джанки, свалил к Лешему. Лета, конечно, зацепилась за эту любопытную тему.

В целом уйти из шоблы можно, однако это весьма не одобряется, так что если не уверен в своих намерениях, лучше изначально не вступай, насильно никто не тянет. А уж чтоб вот так перейти из одной в другую — случай исключительный.

Другой интересный вопрос состоял в том, зачем вообще Лешему понадобился химик.

В районах Порта сложилось так, что если один главно́й брал себе какую-то специализацию, то другие в его дело не лезли. Производство подпольной химии — сфера Хмурой. Шобла Лешего промышляла техникой — шнилой, левой, перепрошитой. Каждый в Порту знал, что, если тебе недорого нужен модный электронный браслет — и тебя не напрягает его сомнительное происхождение, — нужно ехать на Южный рынок, где среди многолюдных развалов найдётся любая электроника.

В том их разговоре Шлам предположил, что Леший задумал расширять свои дела и пойти в конкуренцию к Хмурой. Лета ответила, что это глупость: все знают, что Хмурая — тётка суровая, да и с какой бы стати она отдала конкуренту своего собственного химика? Позже Лета интересовалась этим вопросом — и убедилась, что Леший свои дела не поменял. Она оказалась права! Хотя к чему тогда была вся эта рокировка с химиком, так и осталось тайной.

Сейчас Лета покосилась на шагающего рядом с ней парня и постаралась вспомнить тот разговор во всех деталях.

Естественно, она поинтересовалась у Шлама, кто такой этот Джанки. Шлам многозначительно поморщился. Хотя в итоге больше разводил интригу и кидал намёки: мол, Джанки легко может человека порешить, а вроде и уже кого-то зарешал, а может, и не одного, потому-то Хмурая и позволила ему уйти — избавиться от такого проблемного чувака только к лучшему.