Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 6

Однако в следующий момент её сиденье резко остановилось, и Лету инерцией толкнуло вперёд, потому что парень перехватил её доску, прекратив это скрипучее движение. Наклонился к уху девушки, угрожающе понизил голос:

— Чё-то я тогда решил, что ты ничёшная, а терь думаю — зря на тормозах спустил. Мож, сейчас с тя долг спросить? Кто, ты говорила, тут мичман? Доктор?

Блин! У Леты внутри всё сжалось в страхе, хотя внешне она постаралась этого не показывать. Живо представила, как парень сейчас пойдёт к скоплению народа в центре двора, объявит, что пришёл спросить долг с Леты Александэр, и потребует местного мичмана — разбираться в ситуации. Лете абсолютно не улыбалось, чтобы веснушчатый перед всем двором и самим Доктором в придачу красочно рассказывал о её позорных похождениях: что шнырка из неё никудышная, что она спалилась в ЦММ — куда Доктор вообще-то отправил её разнюхать втихаря, — что она по-дурацки шлёпнулась в воду и пришлось её вытаскивать, а теперь нагло отказывается вернуть долг. Да все будут ржать над ней! Эта история точно подмочитеё репутацию, и работу ей больше никто не даст. По крайней мере интересную — что-то большее, чем подменить соседку на кассе круглосуточного универсама.

А ведь ещё был и долг — который в тот раз парень великодушно не стал с неё требовать. По уставу, если твою жизнь спасли — значит, получили на неё право. Могут в качестве оплаты потребовать услугу с риском для жизни, а если не хочешь рисковать — должен откупиться деньгами. Тогда уже дело решает мичман: как он оценит жизнь должника, такую сумму и надо будет выплатить. И понятно, что сумма эта была обычно немаленькой — цена жизни как-никак!

В общем, Лете однозначно не стоило нарываться и доводить до суда мичмана, а лучше было договориться с веснушчатым по-тихому. Тем более, что парень требовал не чего-то сверхъестественного, а всего лишь нормальной беседы. Так что Лета прекратила строить из себя королевишну, тоже повернулась на качели лицом к парню, наклонилась к нему и забормотала приглушённо:

— Просто у вас, может, нормально с чужими трындеть, а у нас такое не сильно любят. Сейчас уйдёшь, а с меня спросят — что за чувак, о чём так миленько щебетали? — Лета провела взглядом по лицу с веснушками, словно и сама себя спрашивая, что это за чувак и какие между ними отношения. — И что я скажу? Какие у меня дела с Лешим? Камень реально его не любит.

Парень в ответ тоже оглядел её лицо — их разделял всего десяток сантиметров, — и в итоге остановился на губах.

— Я тут не за Лешего. Сам за себя.

— Да никто не будет разбирать! — сквозь зубы пробормотала Лета и зыркнула в сторону «девичьей» скамейки. Сидящие там три девушки шептались, недвусмысленно пялясь на их парочку, — ещё бы, какой-то чужой парень, интересно же. Лета неохотно продолжила: — Ладно. А говорить не хочу, потому что дело тупое. Не о чем там говорить. Пару лет назад меня башкой приложило. После этого стало коротить. Иногда кажется, что узнаю что-то, хотя раньше не видела. Или, наоборот, не узнаю, хотя точно видела это раньше. Вещи, там, людей…

— Не помнишь?

— Да нет! Я знаю, что помню и не помню. Ну, в основном знаю. А вот эмоции… Блин, как объяснить… Вот вижу что-то в первый раз, а кажется, будто раньше уже видела. Хотя на самом деле не видела. Ой, да херня, короче! Это другому человеку не объяснишь.

— И?.. — парень непонимающе нахмурился. — Что про меня-то?

— Ну, то же самое. — Лета уткнула нос в пакет с кошачьим кормом, порылась там, выбрала кусочек, сунула в рот, похрустела. — Показалось, что видела тебя раньше. Точнее… Ну, будто ты мне снился. Да я знаю, что это фигня! Просто не могу это контролировать. Такое сильное чувство, вот накрыло и всё. Как будто прям точно снился, вот именно ты. Ну я и спросила — вдруг. Вдруг знаешь меня. Может, где-то пересекались, а я забыла? Но, получается, что нет. Опять померещилось, значит. — Она зло хмыкнула, от смущения склонила лицо. Пакет хрустнул в сжавшихся пальцах. Тон против воли вышел раздражённый: — Короче, что ты хотел? Или теперь уже передумал?

Парень в ответ промолчал, Лета покосилась исподлобья — и увидела, что его изучающий взгляд скользит по её телу. Вообще-то ощущение дежавю насчёт веснушчатого не прошло, оно было и сейчас: пусть не такая оглушающая вспышка, как в прошлый раз, но всё ещё навязчивая уверенность, что она знает этого парня. Что он — тот самый, который не раз ей снился, и там, во сне обнимал её так тепло, по-настоящему, и целовал в шею, и шептал, что будет любить всегда… Эти сны случались с ней редко, но каждый раз они были такие яркие, подробные, с мельчайшими деталями, с живым теплом прикосновений, и казались даже более настоящими, чем явь. Каждый раз утром Лета плакала от сильного чувства потери, от мысли, что на самом деле этого человека не существует, она никогда его не встретит, и все эти ощущения во сне — лишь выдумки её мозга… И, может, больше он никогда ей и не приснится…

Но теперь мозг Леты настойчиво внушал ей, что парень перед ней и есть тот самый. Вот только её это совсем не радовало: ясно же, что это очередной обман дежавю, а на самом деле веснушчатый её не помнит и не знает. К тому же он может оказаться вовсе не таким замечательным, как парень из её снов, а каким-нибудь хитровыделанным обманщиком, подлецом и сволочью. Нельзя ему доверять.

В общем, с очарованием дежавю было трудно бороться, но вот этот взгляд парня, словно оценивающий её тело, очень даже помог — и Лета рявкнула:

— Я сказала! Такне работаю.

— Уймись. Не «так».

— Так а чё пялишься? Как будто думаешь подложить меня под кого-то… Да и вообще, знаешь, пошёл ты!

Лета вскочила, но из-за высокого сиденья быстро слезть с качели не вышло, а за то мгновение, когда она задержалась, раскорячившись с доской между ног, парень быстро схватил её за локоть и дёрнул обратно вниз, рыкнув:

— Сядь!

От неожиданности — она и забыла, какие у него цепкие и сильные руки, — Лета шлёпнулась обратно, больно приложившись о твёрдое сиденье. Но ладно, показала серьёзность своих принципов — и хватит. Отказаться от предложения она всегда успеет, сначала нужно узнать, в чём это предложение состоит. Всё же — несмотря на абсурдность её притяжения к этому парню, ведь умом Лета прекрасно понимала, что это лишь иллюзия, — сердцем её тянуло к нему, и хотелось поговорить подольше. Мало ли…

Однако их разговор на повышенных тонах мог привлечь внимание. Лета оглянулась на Чучхе, сидящего в компании других парней из шоблы, с облегчением убедилась, что никто в их сторону не смотрит, и повернулась обратно к веснушчатому, собираясь продолжить разговор. Но парень теперь тоже смотрел в центр двора — с таким наэлектризованным вниманием, что Лета почувствовала, как у неё волоски на загривке встали дыбом. Что там за опасность, неужто явился Шоха со своим огромным револьвером?

Лета вновь оглянулась — и разочарованно вздохнула. Беда пришла откуда не ждали: она-то смотрела на Чучхе, официального хранителя порядка, а вместо этого от дальней скамейки к ним направлялся Паста с парой своих приятелей.

Так-то номинально Паста — никто, шушера на подсосе. Нет чина в шобле — значит, нет и права лезть к чужаку, тем более, когда во дворе присутствует куча более авторитетных людей. Однако по факту все знают, что Паста — любимчик Доктора. Мичман ещё месяц назад перед всеми объявил, что на юбилей Пасты — когда ему стукнет восемнадцать, — устроят торжество за счёт общака, примут его с почётом, а там, глядишь, и шугой назначат. И теперь, по ходу, у Пасты так закружилась голова от звёздной болезни, что он лез где надо и не надо, уже заранее строил из себя хозяина двора и выслуживался перед мичманом.

Лета сжала губы. Что ж, возражать нельзя. Не в её положении. Её-то в шоблу не зовут. Конечно, какая с неё польза? А такие кабаны, как Паста, всюду ценятся на предмет грубой физической силы.

В глубине души Лета подозревала, что Доктор так обхаживает Пасту, потому что задумал избавиться от Шохи, с которым не ладит. Напрямую сместить неугодного шугу Доктор не имеет права, однако если на следующих выборах у людей будет выбор между алкашом Шохой, который спьяну размахивает пушкой, и молодым-деловым Пастой — очень вероятно, что симпатии склонятся на сторону последнего. Вот Доктор и нахваливает его перед всеми, даёт бонусы — чтобы в благодарность Паста стал его личным цепным псом и слушался каждого слова. Впрочем, Лета допускала, что Доктор всё же думает о благе для района: Шоха в самом деле достал своими пьянками и было бы разумно его заменить — пока он своей «спортивной» стрельбой не вышиб мозги случайному прохожему. Или себе.