Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 32

К её облегчению, мужчина отступил от неё, вернулся обратно к дивану и сел, расставив колени и закинув локти за спинку.

— Ты, конечно, не фонтан, но пригреть могу. Если ночью заскучаешь.

Лета поморгала — было ощущение, что глаза как выпучились от столь «щедрого» предложения, так и не могут вернуться к нормальному состоянию — и с опаской сказала:

— Спасибо. Но у меня всё нормально.

— Не скучаешь, значится. Угу-у, — многозначительно протянул Доктор, щупая её оценивающим взглядом. И мгновенно отвлёкся, переключился на деловой тон: — Я рассчитываю, что ты не просто так решила шляться по чужим шоблам, а думаешь о пользе для своих. Дома у него комп есть?

— Ну. Так он запароленный.

— Ой, что ты мне рассказываешь, — мичман устало усмехнулся. — Постарайся! Поищи. А как найдёшь что интересное, кидай напрямую мне.

Он набрал что-то на экране электронного браслета и качнул рукой в её направлении. Код быстрого доступа к мессенджеру.

У Леты внутри всё разочарованно упало. Ну вот. Буквально вчера Джанки заподозрил, что она сливает его слова, а уже сегодня — пожалуйста.

Она не подошла, застопорилась в попытке возразить.

— Стучать на своего парня — не по уставу. И не по чести.

— А ты у нас сильно честная? — гоготнул Доктор. Но тут же стал серьёзным: — Ты кто такая, вообще? Шушера дворовая — и я ещё подумаю, брать тебя в шоблу или нет. Батя твой — никто, шестёрка. И ты стоишь тут и ставишь, что честнее меня? Может, ещё Камня поучишь за устав, а?

Под его взглядом Лета стушевалась, опустила голову. Злым собакам и злым мужикам нельзя смотреть в глаза. Однако в глубине души она не настолько уж испугалась. С этим самодовольным придурком проще согласиться, а стучать её всё равно никто не заставит!

Так что она вежливо и ровно ответила:

— Нет. Вам всё виднее.

Доктор кивнул милостиво.

— Молодец. Живёшь с людьми — надо ставить общий интерес повыше своего. А то нам тут такие не нужны — сами себе честные против шоблы.

Он недвусмысленно протянул ей руку с браслетом. Деваться было некуда. Лета подошла, скопировала контакт.

— Ну… я пойду?

Однако Доктор не спешил её отпускать. Склонив голову к плечу, продолжал ползать взглядом по её телу.

— Я так-то забочусь о своих. И хоть ты не у Камня — надеюсь, пока, — я дам тебе совет взрослого и умного человека. Завязывай с этим Джанки. Неполезное это знакомство.

— Почему вдруг?

— А по кликухе не ясно?

Лета недоумевающе пожала плечами, и мужчина фыркнул насмешливо.

— Чё ты, блин, даже не интересуешься, с кем спишь? Ну, придётся хоть мне тебя просветить. Сама-то как думаешь? Отбитый твой Джанки на всю башку, чо неясного. Небось, любитель дамочек розовым охмурять, вот и сам заодно с рельсов съехал.

— Не такой уж он отбитый. И по розовому не прикалывается.

— Пф-ф, так он те и сказал, — Доктор закатил глаза.

— Видно же сразу.

— Что там тебе видно? По делам надо судить. А дела у него такие, что не первый год на учёте стоит — и не за то, что жвачку шнырил у малышей, а за кучу тяжких. И мокруха, и «тридцать первая».

— За «тридцать первую» сажают пожизненно, какой «учёт»? — возразила Лета уверенно. В этом вопросе она разбиралась, да и не хотелось, чтобы это мурло Доктор трепал языком про Джанки, который на данный момент уж почестнее него выглядел. — Если только по подозрению? Так на подозрение ставят за любую болтовню — кто угодно сказал что угодно, вот уже и «учёт».

— Смотрите-ка, она ещё и юристка получше многих, — Доктор скривился разочарованно. Поднял ладони, словно отгораживаясь. — Не, раз ты своим умом — мне-то похеру. Я это… умываю руки. Только потом не плачься. Хотя если он тебя на фарш покрутит и котлет нажарит, плакаться уже не сможешь, — мужчина рассмеялся.

Затем, потеряв к Лете интерес, потянулся за сигаретами и лишь махнул ей рукой на дверь.

Девушка вышла в подъезд, пошаркала вниз по лестнице. На душе кошки скребли. Конечно, перед Джанки не хотелось признавать, что дела в их районе не особенно правильные, но в глубине души Лета и сама это подозревала.

Интересно, почему Камня так интересуют дела Лешего? И что у последнего за интерес, который не нравится каким-то высокопоставленным шишкам? Ещё и болтовня эта — про мокруху, про «тридцать первую»… Тяжкие телесные представителю власти, скорее всего милиционеру. Или даже убийство, зависит от пункта. Звучит очень плохо. С другой стороны, даже с обоснованным подозрением на такое Джанки уже б сидел, милиция подобное не прощает. А он по улицам свободно разгуливает. Значит, доказательств совсем нет, чисто подозрение на словах. А на словах можно про любого сказать что угодно. Например, явился какой-нибудь Доктор в отделение и говорит: «Я на вписке краем уха слышал, что такой-то Джанки хвалился, будто милицая пришил», — вот уже и «учёт по подозрению». Да и вообще, откуда сам Доктор в курсе за какого-то чувака из чужой шоблы? Выдумал всё, небось.

По дороге к своему подъезду Лета уже не замечала прозрачно-высокое небо с нежными солнечными лучами, играющими среди тонких перистых облаков. Настроение было безвозвратно испорчено. Ещё несколько часов назад девушка радовалась, что теперь у неё есть увлекательная миссия в чужом районе, есть симпатичный парень — во всяком случае, все вокруг считают их парой, — намечается дружба с классными девчонками, и благодаря этому всему у Леты и самооценка стала повыше, хотелось расправить плечи и улыбаться окружающему дню…

А теперь перед глазами стояла самодовольная усмешка Доктора, а на душе скребли кошки. Блин, ну почему от него такое мерзкое ощущение? Вроде он внешне привлекательный, и уважаемый мичман, и при деньгах, и даже нельзя сказать, что тупой. Нет у Доктора очевидных недостатков, сплошные достоинства. Но почему после каждого разговора с ним — ощущение, будто в грязи извалялась? Противно. И на душе — тяжеленный камень. Лета горько усмехнулась, впервые заметив эту игру слов. Под властью Камня и его мичманов она в самом деле чувствовала себя придавленной к земле.

15. Шитьё

«Ретву» прикрыли, вроде как на время, но Милка сказала, что ждать не стоит, бумаги могут специально тянуть до полугода. Пилви страдала, что «поганые шавки» сорвали ей и юбилей, и помолвку: Хек не успел сделать предложение, а теперь почему-то отмалчивался.

Сидели теперь преимущественно в «Трале», хотя там и места маловато, и левых посетителей полно, про дела шоблы не поговорить.

Последний факт был Лете на руку: не хотелось ей стучать на Джанки, неправильно это. И кому? Доктору! Нет, по разумным соображениям ей нужно было подчиниться и даже радоваться, что выпал шанс показать себя перед уважаемыми людьми, — может, наконец-то примут в шоблу, а это социальная защита, какой-никакой статус, и, глядишь, больше работы перепадать будет. Лете под властью Камня ещё жить и жить, может, вообще всегда, а Доктор давно уже был его мичманом и перемен не предвиделось, так что нужно было смириться и выслуживаться перед ними. Но просто не нравился ей Доктор и всё! Хамло выпендристое. Однако деваться-то некуда… Если только не отсвечивать этот месяц, мелькать поменьше, а там уж она скажет, что с Джанки разошлась и конец истории.

Но пока ещё эта «история» была в самом разгаре — горячем, летнем и полном тайных фантазий о поцелуях, — так что, когда в воскресенье сообщение со скрытого номера позвало её в «Трал», Лета скатилась с дивана очень даже радостно, схватила рюкзак со стандартным набором: шоколадка, маленькая пачка печенья, сменные трусы, бутылка воды, — и сказала отцу, как обычно увлечённому новостями, что будет ночевать у подружки. В ответ раздалось лишь рассеянное:

— Ага.

В подъезде девушка поднялась на чердак и втихаря сбежала по крышам, спустившись лишь через два двора — там, где её уже не могли увидеть ни Доктор, ни Паста, ни их шестёрки. Лета пользовалась этим путём редко, стараясь не спалить его, но вот сейчас был именно тот случай, когда никого не хотелось видеть.