Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 30

— Даже так? — удивилась Лета. — Как-то жёстко.

— Ну… — Джанки скривился. — Мы сначала пошварились, и меня слегка занесло.

— Прям «слегка», — с иронией уточнила девушка, уже догадываясь, что в его рассказе самая нелицеприятная часть истории пропущена.

— Ладно, сильно. Вообще накрыло, я уже реально был готов всех зарешать за это дерево. Там уже остальные вышли в коридор, стали разнимать нас с хозяйкой, милицаев вызвали...

— До такого?.. — Вот теперь Лета начала понимать, что Шлам не так уж и преувеличивал свой рассказ. Милицаи-то в Порту были, просто к ним старались не обращаться, предпочитая решать между собой, а если уж тут дошло до такого, значит, история была реально швах.

И следующие слова Джанки это подтвердили:

— Ну я вроде как закрылся в комнате — с ней и с ножом. Хотя это я чё-то даже не очень помню. Но в протоколе написали — взял в заложники с угрозой для жизни. В общем, повезло, что хозяйка не стала раскручивать эту тему, а просто выкинула меня и всё. То есть вещи в окно выкинула, а меня милицаи вниз стащили — суки, бля, все ступеньки спиной пересчитали. В бобик сунули и в трезвяк увезли.

— А дерево? — обеспокоенно спросила Лета.

Почему-то её охватила печаль от такого финала. Да и Джанки больше не смеялся, от его оживления в начале рассказа не осталось и следа. В комнате словно бы разлилась грусть.

— Не знаю, — тихо ответил парень. — Пока меня выпустили, там уже и вещей не осталось. Ну, чашку битую нашёл в кустах, а больше ничего. И дерева не было. Я и на мусорке смотрел, и везде. Может, его уже увезли на свалку. Ну, то есть я и на свалку ходил. Но там места дохрена, хрен найдёшь одно дерево. Ну, зато встретил знакомого чувака, пожил у него какое-то время.

— Да уж, — невесело сказала Лета. — История, однако. Как-то так сразу всего лишиться… А главное — дерево жалко.

— Это да. — Джанки вздохнул. — Ладн, давай спать.

14. Шобла Камня

Утром Лета проснулась на удивление свежей и отдохнувшей. Открыла глаза, покосилась на Джанки рядом. Он примостился на краю дивана, спиной к ней, натянув поглубже капюшон болотно-зелёного худи и подложив под голову руку. Дыхание медленное и равномерное. Спит.

Девушка обвела ленивым взглядом комнату, некоторое время разглядывала качающиеся за окном зелёные ветки, трещину на потолке и тёмные пятна на бежевых обоях, обрисовывающие силуэт диванной спинки: видимо, и до Джанки здесь жил холостяк, спавший в основном на сложенном диване.

В конце концов Лете окончательно стало скучно. Она покосилась на болотную кофту. Прислушалась к тихому сопению. Может, удастся выбраться осторожно, чтобы не разбудить?

Медленно и аккуратно поползла к низу дивана. Опустила на пол ногу, затем вторую — диван громко и противно скрипнул, и девушка замерла, вглядываясь в лицо Джанки, видимое под капюшоном. Его дыхание вроде бы не изменилось. Отлично!

Взяв свою одежду, Лета на цыпочках прокралась на кухню, переоделась. Тихонько обулась. И, стараясь щёлкнуть самозакрывающимся замком как можно тише, выскользнула в подъезд.

Настроение было отличное. На улице стояло тёплое июньское утро, бодрящий и освежающий ветер налетал порывами — он так сильно пах морем и водорослями, что даже перебивал извечный запашок Затопа, — в просветах облаков виднелись насыщенно-голубое небо и даже солнце. Погода была пусть не идеальная, но вполне ясная для приморского города, и лето было ещё впереди. Сейчас она зайдёт домой, примет душ, сделает маску для лица и парфюмерное обёртывание для волос, а дальше — по настроению. Может, погуляет, вся из себя красивая, а может, поваляется на кровати с любимой музыкой.

В поезде наземки Лета села у окна и жмурилась под жаркими через стекло лучами солнца. Утром понедельника и в транспорте, и на улицах народу было совсем мало, все на работе.

Однако в своём дворе её поджидал неприятный сюрприз в лице Пасты, который, чуть Лета появилась на горизонте, поднялся со скамейки и встал на траектории её движения, недвусмысленно уставившись. Пришлось подойти.

— Тя Доктор спрашивал.

— Зачем? — скорее риторически буркнула Лета и, не сдержавшись, изобразила утомлённое лицо. — Я домой хочу.

— За милушатвоего, — тон у Пасты был ядовитый. — Сказал, чтоб сразу подошла, как с блядок явишься.

Лета и хотела бы сказать: «Ты, конечно, стуканул на меня Доктору — чтоб подлизать?» — но связываться с бугаём Пастой себе дороже, ещё в морду даст. Понятно, что по уставу не имеет права, но — в этот момент Лета вдруг очень остро это осознала — у них в районе давно уже живут, ориентируясь не на устав, а на волю Камня и его мичманов. Придётся проглотить язык и идти.

Тем не менее, Лета всё равно попыталась сопротивляться. Поколебавшись, пробормотала сквозь поджатые губы:

— Сначала домой зайду, поем.

Шагнула в направлении своего подъезда, но Паста быстро заступил ей дорогу.

— Сказано: сразу.

— А я сказала: есть хочу!

Лета попыталась обойти, но парень схватил её за плечо.

— Иди давай!

— Отстань! — она вскинула взгляд на лицо Пасты, сжала кулаки.

— Э-э-э! — раздалось слева вместе со звуком приближающихся шагов. — Паста, девку пустил.

— Пастораль! — оскалился парень. Он терпеть не мог, когда его сокращали до небрежного «Паста», так что на это мало кто решался.

Разве что Шоха, который, приближаясь к ним, лишь отмахнулся:

— Ага. Слышал меня?

Щёки и подбородок Шохи заросли неопрятной щетиной, тёмные лохмы на голове местами были слёжаны, как после подушки, а местами торчали абы как — в общем, было ясно, что у него очередной период запоя. Это подтверждал и запах: от подошедшего мужчины разило перегаром, несвежей одеждой и душным запахом ячменного пива — на светло-голубых джинсах виднелись какие-то разводы, и Лете хотелось верить, что это как раз пролитое пиво, а не что-либо другое. Она непроизвольно задержала дыхание, борясь с чувством отвращения. Однако сейчас Шоха был вроде как трезвый: с виду адекватный и даже не шатался.

— Доктор сказал, чтоб она подошла. — Паста и не подумал разжать пальцы.

— И что с того, что сказал? — Шоха все гласные развязно тянул, а согласные произносил нечётко, словно стиль «пьяной речи» уже въелся в него намертво. — Он тут не мэр — командовать. Мэры все в Малене.

— Я сказала! — Лета снова дёрнула плечом. — Сначала поем, потом пойду.

— О, видишь? — тон у Шохи был добродушный. Всего лишь обычная болтовня во дворе. — Она потом сходит.

Лета, ободрённая его поддержкой, отступила назад, дёрнула руку сильнее и наконец-то вырвалась.

— Надо сейчас! — Паста, разозлившись, раскинул руки и двинулся на девушку, пытаясь поймать её в охапку.

— Так, блядь. — Помимо резко похолодевшего голоса Шохи по двору разнёсся металлический звук взведённого курка. — Отошёл от неё.

От Шохи Лета всегда старалась держаться подальше — в буквальном смысле, — поэтому его револьвер настолько близко видела впервые. Он был огромный. Даже по сравнению с головой Пасты, куда сейчас было направлено серо-стальное дуло.

Паста в самом деле отступил на пару шагов, хотя с виду был не такой уж испуганный. Наверное, не верил, что Шоха выстрелит.

— Во. Молодец, — шуга вернулся к доброжелательному тону, хотя револьвер не опустил.

— Доктор с тебя спросит, — буркнул Паста.

— За что, интересно? За шушеру дворовую, которая перед всеми девку лапает? Так я с него тоже спрошу — что беспредел допускает. По-хорошему, голосовать бы против тебя на приёме. Нам в шобле такая шелупонь не нужна.

— Посмотрим, — процедил Паста.

— В трусы се посмотри, вдруг что интересное увидишь. А мы так-то без тебя разберёмся. — Шоха наконец опустил револьвер, крутанул его на пальце, как в старых вестернах, и сунул в кобуру на бедре. Посмотрел на Лету: — Давай, куда там те надо.

— Спасибо, — девушка на всякий случай опустила взгляд и даже смиренно склонила голову. — Я сейчас домой зайду и потом сразу схожу.