Боярский сын. Боец часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 46

— Их прикрепляли к доспехам наших ударных групп, — процедил сквозь зубы Гордей, и в его глазах блеснули слезы ярости. — Выродки, продавшие Отчизну. Предатели. Мы шли на обычную зачистку под Парижем, а оказались в эпицентре адского котла. Твари лезли на нас со всех сторон, рвали на куски ребят, которые просто не понимали, почему вся нечисть сектора сбежалась именно к ним! По этим гребаным маячкам они нас и находили…

В кабинете снова повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Гордея. Я почувствовал, как холодок ползет уже по моему позвоночнику. Мозаика начинала складываться. Хладовеи, которые не должны были там быть. Засада. Их целеустремленность.

— Почему вы спросили про это, полковник? — голос Морозова-старшего лязгнул металлом. — И какое отношение эти… приманки имеют к нашему ночному визиту?

Завьялов сделал долгую, выразительную паузу. Он посмотрел на меня, потом на побледневшего Мишку. Вздохнул, словно собираясь сообщить родственникам о диагнозе, несовместимом с жизнью.

— Самое непосредственное отношение, Кирилл Матвеевич, — произнес Завьялов, и каждое его слово падало в тишину кабинета тяжелым камнем. — Эти два апеллента… техники извлекли вчера вечером. Они были скрытно интегрированы в подкладку наплечников. На ваших доспехах, господин Морозов. И на ваших, господин Ярославский.

Что⁈

В глазах на мгновение потемнело. Ядрёна медь!

— На доспехах моего сына⁈ — взорвался Кирилл Матвеевич. Он вскочил со стула, его лицо исказила гримаса неподдельной ярости. — Приманка для монстров⁈ Вы хотите сказать, что кто-то целенаправленно отправил моего мальчика на верную смерть⁈

У Мишки отвисла челюсть. Он сидел, хлопая глазами, не в силах осмыслить услышанное.

Кто мог иметь доступ к нашим доспехам? Мы их сдавали в багаж. Кто-то из обслуживающего персонала? Нет, слишком рискованно. Кто-то, кто летел с нами в самолете. Кто-то, у кого был мотив. У кого были ресурсы и грязные руки.

— Тихо, Кирилл Матвеевич, сядьте! — рявкнул Завьялов, ударив ладонью по столу. — Истериками мы делу не поможем. Да, это покушение на убийство. Да, это акт измены, так как использованы запрещенные артефакты Опасных земель. И я хочу знать, Елисей Святославович, — он вперил в меня свой пронизывающий взгляд. — Кому вы успели так сильно перейти дорогу, что вас решили скормить Хладовеям в прямом эфире?

Глава 19

После трудного разговора с полковником Завьяловым в кабинете Лубянки, мы наконец-то отправились домой. Имперская Служба Безопасности далеко не санаторий «Ромашка». Там даже стены давли так, что хотелось во всем признаться, даже если просто булочку в буфете без очереди взял.

Спать хотелось до одури. Глаза слипались, а в голове раздавались трели далёких птиц. Всё-таки последствия приёма моего алхимического «золотого зелья», щедро помноженные на стресс от боя с Хладовеями, эвакуации, допросов и осознания того, что в наших доспехах лежали приманки для монстров, сказывались в полной мере.

Я ехал на заднем сиденье броневика, и сквозь дрёму слушал мерный гул мотора и уже на автомате переставлял ноги, когда мы добрались до особняка. Кажется, я даже не разделся толком. Просто рухнул на кровать и вырубился прежде, чем чугунная голова коснулась подушки. Провалился в бездну без сновидений.

О чём мы в итоге договорились с этим хитровыдуманным исбэшником?

О том, что с этой ночи за нами будет установлен негласный контроль. Мы превратились в своего рода живцов. Завьялов потирал руки: теперь у него был повод начать работу по всем фронтам, вычищая гниль, которая посмела использовать запрещённые артефакты Опасных земель в столице. Мы же обязались выходить на связь по вечерам и отчитываться перед ним обо всех, даже самых незначительных происшествиях.

А также нас теперь будут постоянно «вести». То есть за каждым из нашей группы, а особенно за мной и Мишкой, будет прикреплён «хвост» из топтунов ИСБ. Мы не обязательно увидим их (ребята там профессионалы, умеют сливаться с пейзажем), но мы точно можем быть уверены, что недреманное око Империи теперь всегда где-то рядом.

Сказать по чести, это не самая приятная вещь для старого ведаря. Я в прошлой жизни привык работать один, не оставляя следов и не отчитываясь перед чинушами с большими звёздами на погонах.

Я бы предпочёл и сейчас оставаться без наблюдения. Однако, пораскинув мозгами, я должен был признать: в следующий раз взорванную машину я могу и не пережить.

В самом деле, довольно-таки много неприятностей сваливается в последнее время на мою, а также на седеющую голову отца. Кто-то очень богатый и очень влиятельный пытался навредить нашему роду.

Император?

Вряд ли. Если только у него нет далеко идущих планов. И если у меня за спиной будут маячить стволы имперской безопасности… что ж, пусть маячат. Дополнительная защита лишней не бывает.

Когда я наконец-то проснулся, сквозь плотные шторы уже пробивался дневной свет. Потянувшись так, что хрустнули позвонки, я скосил глаза на часы. Полдень. Ядрёна медь, вот это я придавил на массу!

Тело всё ещё слегка ныло, но живица внутри циркулировала ровно, без сбоев. Дыхание был нормальным, сердце стучало не барабанным боем. Регенерация сделала своё дело — я был жив, цел и даже бодр.

Первым делом, повернув голову, я увидел на прикроватном столике небрежно сложенный листок из тетради. Я потянулся, развернул его. Знакомый почерк брата сообщал:

«Братишка, ты молодец! Горжусь! Когда вернусь, то отпразднуем твоё возвращение по-взрослому! Буду позже. Ярик».

Вот и всё. Коротко и ясно. Больше ничего конкретного.

Я отбросил записку, сел на краю кровати и потер лицо руками. Только я собрался встать и пойти в душ, как дверь моей спальни распахнулась без малейшего стука. На пороге нарисовалась Матрёшка. Растрёпанная, с перекинутым полотенцем через плечо, а за её спиной маячил Егорка.

Ну да, кто бы сомневался. Вот вообще никакого уважения к уставшему бояричу!

— Ой, проснулись, боярич! — всплеснула руками девчонка. — А мы тут ходим на цыпочках, ждём вашего пробуждения! Елисей Святославович, расскажите — а что там было-то? На Рубеже этом? А почему вы вернулись-то так рано? Расскажите, а?

Я тяжело вздохнул. Да уж, нелегко быть объектом сплетен в собственном доме.

— Где Яромир? — оборвал я словесный понос, даже не пытаясь удовлетворить жажду знаний.

Матрёшка поджала губы, поняв, что кровавых баек прямо сейчас не предвидится.

— Да не знаю я, где ваш Яромир Святославович, — буркнула она, поправляя фартук. — Умчался куда-то, даже не пообедав толком. А вы мне зубы не заговаривайте! Что случилось с Густомыслом Игоревичем? Сказывают люди, его на машине в медицинской капсуле увезли! Прям всего в трубках и проводах! Его что, монстры пожевали?

Я снова вздохнул, мысленно отсчитывая до десяти. Мой внутренний старик уже потянулся за воображаемым ремнём, чтобы отучить молодую прислугу лезть не в своё дело.

Я перевёл взгляд с назойливой горничной на стоящего позади неё пацана.

— Дружище, — обратился я к Егорке, игнорируя Матрёну. — Скажи лучше ты: где Яромир? Ты его сегодня видел?

Егорка шмыгнул носом, шагнул в комнату и серьезно, по-взрослому посмотрел на меня.

— Видел, Елисей Святославович. Яромиру Святославовичу недавно позвонили. Он на громкой связи был, когда в холле ботинки надевал. Я нечаянно услышал. Это братья Рязанцевы звонили. Борис и Всеволод. И позвали его на какой-то разговор.

У меня внутри словно ледяной иглой кольнуло.

Рязанцевы?

Что-то тут было не так. Категорически не так. Совсем недавно эти двое долго и упорно игнорировали Яромира. Отморозились по полной программе, не отвечали на звонки, обходили стороной в Академии. И вдруг, ни с того ни с сего, они сами вызывают его на разговор?

К тому же, вряд ли Рязанцевы знали о моём экстренном возвращении с Рубежа. Зато они прекрасно могли знать об отсутствии в поместье отца — Святослав Васильевич отбыл на Урал решать проблемы с заводом. И как раз в это самое время, пока остальные Ярославские разъехались по своим делам и особняк, по сути, остался без других представителей рода, Яромира выдёргивают на встречу…