Боярский сын. Боец часть вторая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 45

— Это не допрос, Кирилл Матвеевич. Это всего лишь беседа, — Рудокопов вежливо отсек его претензии. — Но она не терпит отлагательств. Если вы настаиваете, вы можете сопровождать сына. Господин из службы безопасности, — он кивнул на сжимающего кулаки Гордея, — может сопровождать Ярославского. Но ехать придется сейчас. В наше Управление.

Мы с Мишкой переглянулись. В глазах друга читалось явное недоумение, смешанное с тревогой. Я лишь пожал плечами. ИСБ просто так не приглашает на чай под утро. Значит, случилось что-то этакое…

— Едем, — коротко бросил я. — Гордей, за мной.

Мы погрузились в правительственный минивэн. Я, Мишка, Морозов-старший и Гордей на задних сиденьях, майор Рудокопов — спереди. Машина плавно тронулась, мигалки на крыше бесшумно разрезали московскую ночь. Остальные наши машины пристроились следом, образуя внушительный кортеж.

Пункт назначения ни для кого не был секретом. Лубянка. Комплекс зданий, от одного вида которых даже у бывалых аристократов начинал нервно дергаться глаз. Цитадель Имперской Службы Безопасности.

Мы въехали во внутренний двор через неприметные железные ворота. Никаких вывесок, никаких парадных входов. Серый бетон и тусклые фонари.

— Прошу на выход, господа, — скомандовал Рудокопов, распахивая дверь.

На входе нас встретил первый кордон безопасности. Молчаливые прапорщики в серой форме технично и жестко прогнали нас через рамки металлоискателей и магических сканеров.

— Оружие, артефакты, средства связи — попрошу всё сдать, — механически произнес дежурный, протягивая обитые бархатом поддоны.

Я скрипнул зубами. Расставаться с боевым ножом ох как не хотелось. Мой внутренний ведарь буквально вопил от возмущения, когда я отстегивал ножны. Оружие в руке вдруг ощутимо потеплело, словно выражая протест, но я мысленно приказал ему: «Спокойно. Не время выпендриваться». И положил клинок в ячейку.

Гордей с видимым сожалением расстался со своим внушительным арсеналом, а Мишка сдал своё оружие.

Рудокопов кивнул и повел нас дальше.

Коридоры ИСБ не отличались гостеприимством. Выкрашенные в тускло-серый цвет стены, чистота и потолочные панели, источающие холодный, мертвенный свет. Никаких картин, никакого декора. Только ряды одинаковых дверей. Тишина здесь была какой-то плотной, словно само здание поглощало любые звуки. Шли мы долго, свернули раза четыре, пока я окончательно не потерял ориентацию в пространстве.

Наконец, майор остановился перед массивной дверью без номера. Он стукнул костяшками пальцев два раза, выждал секунду и приник к крошечному сканеру сетчатки глаза на стене. Замок мягко щелкнул.

Рудокопов потянул ручку и сделал приглашающий жест:

— По приказу полковника Завьялова. Адепты Морозов и Ярославский с сопровождающими. Проходите.

Мы вошли в просторную приемную. За столом сидел секретарь в форме. Он поднял на нас глаза, нажал кнопку селектора и сухо доложил:

— Товарищ полковник, адепты Ярославский и Морозов прибыли.

Из динамика раздался короткий, властный голос:

— Пропустить.

Секретарь кивнул на тяжелую дубовую дверь за своей спиной.

— Проходите. Валерьян Николаевич вас ждет.

Пока мы шли эти несколько метров до двери, я внезапно ощутил странное покалывание на коже. Волоски на затылке встали дыбом, по нему словно скользнул легкий сквозняк. Хотя окна, разумеется, были наглухо закрыты бронеставнями.

Нас сканировали. Грубо, пробивая естественные барьеры. Полковник Завьялов прощупывал нашу живицу?

Проверка на вшивость прямо с порога. Ну-ну, ищите, товарищ полковник. Я постарался максимально расслабить свои меридианы, прикинувшись шлангом.

Мы переступили порог кабинета.

Здесь обстановка разительно отличалась от серых коридоров. Дорогая мебель из темного дерева, тяжелые шторы, портрет Императора на стене. Из-за Т-образного стола нам навстречу поднялся мужчина.

Подтянутый, с идеальной военной выправкой, несмотря на седину, густо посеребрившую его виски. Лицо волевое, с резкими морщинами у губ. Взгляд глаз как дула двух заряженных револьверов.

— Доброй ночи, господа. Меня зовут Валерьян Николаевич Завьялов, — он обошел стол и каждому по очереди пожал руку. Хватка у полковника была твёрдой. — Елисей Святославович, Михаил Кириллович, Кирилл Матвеевич, рад вас видеть. И вам доброго здоровья, Гордей Иванович.

Он знал нас всех. По именам и в лицо. Кто бы сомневался.

— Присаживайтесь, — Завьялов указал на удобные стулья перед его столом. — Не будем тратить время на светские беседы. Вы устали, поэтому не стоит вас задерживать.

Мы сели. Я скрестил руки на груди, приготовившись слушать.

Полковник Завьялов вернулся к столу, открыл небольшой металлический сейф и выложил на полированную столешницу прозрачный зип-пакет.

Внутри пакетика лежали два небольших предмета. Они были размером с пуговицу, матово-черного цвета, и напоминали раздутые в два раза таблетки активированного угля. Никаких рун, никаких видимых механизмов.

— Вот для чего я вас пригласил посреди ночи, господа, — произнес Завьялов, придвигая пакетик ближе к нам. Его голос стал тихим и очень серьезным. — Скажите, эти вещи вам незнакомы? Особенно вам, Елисей Святославович, и вам, Михаил Кириллович?

Мы с Мишкой переглянулись в полном недоумении. Морозов-младший даже шею вытянул, чтобы рассмотреть получше.

— Да в первый раз вижу, — честно ответил Мишка. — Что это? Таблетки от расстройства желудка?

Я тоже внимательно присмотрелся к черным кругляшам. Ничего знакомого.

— Неужели апеллент? — внезапно нарушил тишину сдавленный голос Гордея.

Я резко повернул голову. Лицо нашего непробиваемого безопасника в один миг посерело. Его широкие плечи напряглись.

Полковник Завьялов медленно, с мрачным уважением кивнул.

— О, сразу видно бывалого вояку, — произнес ИСБшник. — Тот, кто видел это дерьмо в деле, никогда его не забудет. Где успели с ними столкнуться, Гордей Иванович?

Гордей сглотнул. Кадык на его мощной шее дернулся.

— Возле города Парижу, — глухо ответил командир элитников. Его пальцы вцепились в подлокотники стула так, что побелели суставы. — Пять лет назад. Там случилась… заваруха. Крупный Прорыв в европейском секторе.

— Во как? — Завьялов прищурился. — Вы из того самого экспедиционного корпуса? Один из десяти выживших?

— Что же вы спрашиваете, господин полковник, если у вас в папочках и так всё записано? — горько покачал головой Гордей.

— Записано, — согласился Завьялов. — Но редко с кем из тех счастливчиков мне приходилось разговаривать лично. Большинство ведь недоступны для беседы. Вы же знаете о судьбе половины тех, кто остался в живых после эвакуации?

— Знаю. Они сошли с ума, — буркнул Гордей, отводя взгляд. — В дурке лежат, слюни пускают. Как же не знать, если после того рейда меня ваши коллеги каждые три месяца выдергивают на проверки и допросы? Тесты на психику гоняли…

— Всё ради вашего блага, Гордей Иванович, — мягко, но с нажимом ответил ИСБшник. — Ну, и ради безопасности Империи, разумеется. Скверна Опасных земель ломает мозги почище любой радиации.

Мишка, который до этого слушал их диалог с открытым ртом, не выдержал:

— Да что это такое вообще⁈ Объясните нормально! Что за апеллент?

Завьялов перевел тяжелый взгляд на моего друга.

— Апеллент, Михаил Кириллович, — это шедевр черной алхимии, — начал объяснять полковник. — Специально разработанные приманки для тварей Опасных земель. Выжимка из желез маток высших мутантов, спрессованная с некротической энергией. Для человека они не пахнут. Но для монстров… для них этот фон действует как чистый адреналин, смешанный с запахом крови. Он сводит их с ума, притягивает за десятки километров, вводит в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства. Твари, учуявшие апеллент, бросаются на источник сигнала, игнорируя инстинкт самосохранения и любую боль.

Кирилл Матвеевич Морозов, до этого молчавший, резко подался вперед. Лицо декана Тайного Дознания стало суровым.